Глава 101- Шеф, могу я спросить? – спросил Робардс, когда они спустились в гостиную.
- Да я уже жду, - кивнул Гарри.
- Что он делает у тебя дома?
- Это секретная операция, - засмеялся Гарри – и в двух словах объяснил, как это вышло, не упомянув, впрочем, о долге жизни.
- У нас разные слухи об этом допросе ходят, - кивнул Робардс. – Неожиданно.
- Я сам удивился, - признался Гарри. – И это ещё мягко сказано. Ты же его хорошо знал, - сказал он скорее утвердительно.
- Да, неплохо, - признался Робардс. – А он отлично выглядит… я уже ожидал опять какой-нибудь ужас типа Эйвери.
- Я так понял, он в камере всё время какие-то упражнения делал, - пояснил Гарри. – Ну и волшебник же он… не самый сильный.
- Это да, - Робардс заулыбался.
- Что? – тоже улыбнулся Гарри.
- Да я даже не знаю толком… мы неплохо общались одно время. Он у меня дома бывал… в общем, узнать всё это было достаточно неприятно.
- Я понимаю, - кивнул Гарри. – Но ты знаешь… по-моему, он не самый плохой человек.
- Да уж после этого Руквуда, - передёрнулся Робардс, - я даже Лестрейнджа-старшего готов назвать неплохим человеком. Что уж Уолл.
- Уолл? – заулыбался Гарри. Робардс, похоже, слегка смутился. – А я смотрю, вы не то что просто «вместе работали»…
- Ну… он мне нравился. Я полагал, что он совсем не на месте…
- Ты что, думал его в аврорат позвать? – удивлённо догадался Гарри.
Тот, улыбнувшись, кивнул:
- Да почему «собирался»? Я и позвал.
- И он не пошёл?
- Нет, представь.
- Давай я тебя допрошу? – попросил Гарри. – Расскажешь это под протокол?
- Я так понимаю, это номер… четыре, кажется? – спросил тот. – Допрашивай, бога ради… хотя раз у нас такая запарка – давай я дома показания напишу, и просто приобщим их к делу. Форма есть? Или я завтра на работе возьму.
- Спасибо, - искренне поблагодарил Гарри. – Есть форма… найду сейчас.
- Ну, это ведь правда. Он отказался.
- Останешься поужинать?
- Нет, я домой, - тот встал. – Завтра всё принесу. Давай сюда бланки – и я пошёл.
Проводив Робардса, Гарри сел на диван и задумался. Сейчас был вечер среды – до понедельника с назначенным на него слушаньем оставалось фактически четыре дня, из которых два приходились на выходные – хотя какие уж тут выходные, конечно. Впереди была куча бумаг – ему даже подумать было страшно о том, как и когда он будет их оформлять – минимум один визит в Азкабан для допроса Руквуда в присутствии представителя Отдела Тайн… Луны. Это было так странно – Луна и Отдел Тайн… Велев себе пока что не отвлекаться на это, он продолжил: итак, на этот визит уйдёт минимум полдня… пожалуй, не обязательно тащить с собой ещё и Гермиону, пусть хотя бы она работает, не отвлекаясь – а ещё ему предстоял отложенный ранее на абстрактные выходные разговор со своей семьёй о Руквуде. Даже думать об этом ему было больно… как сказать матери, что через несколько дней убийца её сына выйдет на свободу? Формально ограниченную свободу, но это же просто формальность…
- Гарри?
Он вздрогнул. Джинни… вернулась откуда-то – наверное, с работы?
- Джин, - сказал он. – Здравствуй…
- Что-то снова случилось? – спросила она, садясь рядом с ним. – Или просто устал? Принести тебе ужин сюда?
- Случилось, - сказал он, беря её за руки и пряча лицо в её тёплых и таких знакомых ладонях. – Ох, Джинни…
- Гарри, - она, кажется, испугалась. – Что такое?
- Пойдём в спальню, - вздохнул он. – Поговорим.
Он встал, не выпуская её рук, и повёл жену за собой.
- В общем, - сказал Гарри, закрывая за ними дверь, - у меня очень плохие новости.
- Говори, - кивнула Джинни. – Ничего… мы как-нибудь справимся.
- Да тут… Джин, - он усадил её на кровать и сам сел рядом. – Я боюсь… Руквуда тоже выпустят.
- Что? – одними губами прошептала она, побелев.
- Со мной… это Отдел Тайн. Они будут требовать передать им опеку над ним. И, насколько я понимаю, они её получат.
- Гарри, но… как? Почему?
- Я не знаю, - тихо сказал он. – Знаю только, что они всегда получают то, что хотят. Они объявят его уникальным специалистом… и засвидетельствуют это. Доказательств-то им не надо… им просто поверят на слово. Его выпустят, - повторил он с болью. – И я ничего не могу сделать. Суда даже не будет – этот закон не требует судебного разбирательства…
- Гарри, - она прижала руки к щекам. – Боже мой… мама…
- Я скажу ей, - кивнул он. – Сегодня. Сейчас.
- Подожди, - неожиданно возразила она. – Дай мне подумать… подожди, - она потёрла лицо ладонями.
- Что думать? – удивился он.
- Да подожди ты, говорю, - она вскочила и заходила по комнате. – Маме… Гарри, не надо ей говорить заранее.
- Как не надо? Джин, ты что?
- Вот так, - она села, подогнув под себя ногу, и заговорила торопливо: - Ну послушай. Ты говоришь, всё равно ничего нельзя сделать… подумай о маме. Ей и так будет больно… я даже представить не могу, насколько – а тут ещё ты. Дай ей возможность решить, что ты не при чём!
- Джин, я не буду…
- Да при чём тут ты! – воскликнула она почти что сердито. – Я не про тебя, а про неё! Гарри, ты, вообще, представляешь, как ей тяжело это будет? А каково будет понимать, что ты всё заранее знал – и ничего так и не сделал? Мама не я, она не поймёт ничего про это министерство, про Отдел Тайн, про всё это… дерьмо – она просто поймёт, что ты выпустил убийцу… Фреда, - закончила она, резко перейдя на шёпот. – Ты понимаешь?
- Но это же правда! – воскликнул он. – Джин, если бы я…
- Ну да конечно! – она даже руками всплеснула. – Ты правда думаешь, что если бы ты сидел тихо – Отдел Тайн так о нём и не вспомнил бы? Да они просто забрали бы его в какой-то момент – провели бы закрытое заседание Визенгамота, и всё! Мы даже и не узнали бы ничего!
- Я член Визенгамота, - машинально сказал он. – Я бы узнал.
- Да ты меня вообще слушаешь?! – возмутилась она. – Член, не член… Гарри, я не об этом! Я о том, что они всё равно бы его забрали – ну не сейчас, так через год или два…
- Он бы не дожил.
- Он… что? Почему?
- Потому, - Гарри вздохнул. – Джин, ты… ну что ты говоришь такое? По-твоему, это такое удачное совпадение? Сегодня я объявляю о пересмотре – а назавтра они уже выходят на министра и на меня.
- Я думаю, что ты просто подстегнул их. И ты не ответил: почему бы не дожил?
- Потому что он в плохом состоянии. Как и половина из них. Большая. И я не уверен, что они бы прожили там ещё год.
- Гарри, - сказала Джинни, подходя к нему и обнимая. – Гарри, подумай, пожалуйста. Если ты скажешь маме сейчас, она… она же всегда будет думать, что это сделал ты. Она всё поймёт – но не думать так не сможет. И потеряет ещё одного сына, - шёпотом добавила она. – Ты же как сын для неё, Гарри… давай ты сегодня не будешь решать ничего. Просто подумаешь. До суда ещё полно времени…
- Угу. Может, мне повезёт, и я до него просто не доживу, - пошутил он.
- Очень смешно! – взвилась Джинни.
- Ну а что. Меня вот сегодня снова пытались убить, - улыбнулся Гарри. – Как видишь, с тем же результатом. Я уже начинаю привыкать… ну перестань, - попросил он побледневшую Джинни. – Видишь – я жив-здоров. Я в порядке. Ну извини, шутка вышла дурацкая.
- Не то слово, - она вновь его обняла. – Гарри, ты думаешь, покушения связаны с этим делом?
- Не знаю. Ничего я не знаю уже… разве что вот времени до суда не так уж и много.
- Ещё почти три недели, - вздохнула она. – Успеешь ещё всё обдумать и…
- Осталось четыре дня, - перебил он. – Суд в понедельник.
- Как… почему? – растерялась она. – Какой понедельник?
- Ближайший. Так что думать мне особенно некогда.
- Почему так быстро? Зачем?
- Я бы тоже очень хотел это знать, - вздохнул он. – Визенгамот так решил. Я боюсь, мы вообще ничего не успеем. Так что я…
- Гарри, нет! – умоляюще проговорила Джинни. – Ну, пожалуйста! Хотя бы до завтра подумай!
- Ладно, - сдался он. – Я подумаю.
…Предложение Малфоя Гарри передал Гермионе только на следующее утро, и она радостно за него ухватилась: бумажной работы было полно, и вопрос с почерком её не смутил совершенно. Так что вместо министерства Гермиона с утра отправилась в Малфой-мэнор, а вот Гарри повезло меньше: ему предстоял допрос Августуса Руквуда – вместе с Луной.
Та встретила его своей обычной безмятежной улыбкой. До Азкабана они втроём, взяв с собою ещё и Робардса, добрались без приключений – им даже с погодой повезло, море было спокойным, а ветер – тихим.
- Мистер Руквуд, - с порога проговорил Гарри, - сейчас будет произведён второй допрос. Прошу всех за стол, - тот остался с предыдущего посещения, и Гарри сел на своё прежнее место. Руквуд и Робардс сделали то же, а место Гермионы заняла Луна. Руквуд посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Гарри и уточнил:
- Миссис Уизли сегодня в нём не участвует?
- За вас ходатайствовал Отдел Тайн, - с неохотой неприязненно признался Гарри. – Миссис Скамандер – его представитель, она заменяет сегодня миссис Уизли.
- Здравствуйте, мистер Руквуд. Я Луна, - сказала она с улыбкой. - А как вы пишите в такой темноте? В отделе, там на столе у вас такая яркая лампа... Я одолжила ее, простите... с ней думать намного приятней.
- Вы взяли лампу? – уточнил Руквуд.
- Я верну, когда вы вернётесь, - улыбнулась Луна.
- О чём именно ходатайствовал Отдел Тайн? – спросил, помолчав, Руквуд.
- О передаче вас под их опеку, - холодно отозвался Гарри. – Так что если вы хотите выйти отсюда – сотрудничать с нами в ваших же интересах.
- Под опеку, - негромко повторил Руквуд и замер.
- У вас будет много времени об этом подумать, - нетерпеливо сказал Гарри, слегка прищурив глаза. Руквуд был ему неприятен. – А вот сейчас у нас времени мало, будьте любезны сосредоточиться
Луна, с безмятежной улыбкой разглядывавшая стены камеры, вдруг поинтересовалась:
- А кто будет всё это записывать?
- Я буду вести протокол, - сказал Робардс, поднося зачарованное перо к пергаменту. - Как только начнём.
- Вы написали отчёт? – спросил Гарри.
Руквуд молча придвинул к нему стопку исписанных аккуратным чётким почерком листов – строчки были ровные, как по линейке. Гарри глянул на первый лист: там стояла дата – 25 августа 1961 года – и запись: «Первая встреча с Томом М. Риддлом». Дальше шло довольно подробное описание этой встречи и их беседы. Гарри просмотрел дальше: даты, даты… даты – и описания. Всё вместе это очень напоминало дневник или хронику.
- У меня было мало времени, - сказал Руквуд. – Здесь только самое главное.
Гарри кивнул слегка потрясённо, продолжая просматривать записи.
Семидесятый год… метки. Описание… научное, сухое, не очень даже понятное – какие-то формулы, пара графиков… собственные ощущение, написанные тем же холодным и точным научным языком – он даже боль описывал отстранённо и равнодушно! Собственную…
Девяносто шестой, январь. Первый побег… описание. Довольно подробное, точное… Портключи – вот они, тоже есть здесь. Описание того, как странно они здесь срабатывают… опять графики, формулы…
Июнь девяносто шестого. Битва в Отделе Тайн. Очень коротко… интересно, почему так. Совсем коротко…
Июль девяносто седьмого – второй побег. Детали, подробности…
Заключение. Гарри даже перечитал его – дважды. Потому что…
«…в связи с вышесказанным я полагаю правильным вернуть в Азкабан дементоров», - а выше подробное, точное обоснование, вновь с графиками и формулами... Вдумчиво и детально Руквуд описывал, как разрушается тело без оттока магических сил: как начинается сперва лёгкое покалывание в самых кончиках пальцев рабочей руки, как всё чаще и сильнее немеют со временем пальцы, как поднимается это онемение вверх по рукам, и как следом за ним появляется боль – сначала несильная, эпизодическая, от которой несложно избавиться, посильнее растерев больное место, но с каждым днём нарастающая, похожая на иголки, а потом и лезвия, спрятанные под кожей, выворачивающая суставы и вытягивающая сухожилия, вытягивающая медленно, по одному, нервы… и так постепенно немеет и холодеет всё тело, как покрывается чрезвычайно болезненными язвами кожа, и как потом она высыхает, и как начинает усыхать всё тело, и как утихает боль – и как за этим приходит медленная и весьма неприятная смерть: повезёт, если первым откажет сердце, а не, к примеру, желудок или кишечник. Всё это было описано очень точно и весьма прозаично – в памяти Гарри мелькали образы заключенных, и ему казалось, что холод камеры проник сквозь одежду под самую его кожу.
