Глава 112Кто-то настойчиво дёрнул его за руку.
- Гарри! – услышал он, наконец.
- Гермиона, - ответил он тихо. – Ты молодец.
- Шестнадцать плюс шестнадцать плюс семнадцать – это сорок девять! – горячо прошептала она.
- Что?
- Шестнадцать плюс шестнадцать плюс семнадцать – сорок девять! – повторила она. – Гарри, кто-то не проголосовал по старшему Лестрейнджу!
- Что… как это?
- Я не знаю, но это сорок девять, а не пятьдесят! – она немного лихорадочно улыбнулась и подняла руку: - Господин председатель!
- Одну секунду! – тот возился с бумагами, слушая шепчущего ему что-то секретаря, потом сверился с чем-то – и громко проговорил: - Дамы и господа, я боюсь, у нас произошла ошибка в подсчётах! В одном месте голоса не сходятся… я прошу прощения у уважаемых членов суда, но я вынужден просить вас повторно проголосовать по вопросу мистера Родольфуса Лестрейнджа! У нас в сумме всего сорок девять голосов, мы где-то ошиблись!
В зале поднялся недовольный гул, Рабастан вскинулся с надеждой, Родольфус вздохнул, и хотя он отлично держал лицо, Гарри видел, как на нём боролись вспыхнувшая снова надежда и недоверие.
- Не нужно никакого повторного голосования! – прозвучал, перекрывая шум, низкий и мощный голос. – Это я не голосовал. Вы, господин председатель, дали слишком мало времени на раздумья.
Шеклболт. Кингсли Шеклболт стоял и смотрел на всех них с обычным своим спокойствием.
Без шансов.
Гарри и Гермиона тихо посмотрели друг на друга и покачали головами. Родольфус, похоже, тоже узнал этот голос – его тело расслабилось, а губы изогнулись в горькой улыбке.
- Я готов проголосовать открыто, - сказал Шеклболт.
- Ну, раз вы сами готовы – подобное допускается, - председатель был явно доволен. – Прошу вас. Вы за то, чтобы…
- Пусть идёт, - сказал Шеклболт. – Это будет даже символично – я же сам их и арестовывал. Пусть уходят вдвоём. Да, я за то, чтобы счесть отбытый мистером Родольфусом Лестрейнджем срок достаточным. Таким образом, если я не ошибся, мы получаем равное количество голосов «за» и «против» - по семнадцать, я полагаю – а подобная ситуация трактуется в пользу обвиняемого. Если позволите, - кивнул он онемевшему председателю и обратился к старшему Лестрейнджу, - поздравляю вас, мистер Лестрейндж, вы свободны.
Рабастан, всё ещё с мокрым от слёз лицом, рассмеялся от радости – а Родольфус, кажется, оцепенел, на его лице возникло сперва выражение недоверия, а потом – величайшей растерянности. Макнейр счастливо заулыбался и что-то сказал, но чары ещё не были сняты, и его не было слышно, Эйвери выглядел изумлённым и тоже чрезвычайно радостным… Селвин с Роули были в бешенстве, последний глупо рвался в своих цепях, Яксли выглядел возмущённым и очень обиженным, а Гарри… Гарри ощущал себя победителем. Гермиона тоже улыбалась и сжимала радостно его руки. Большинство членов Визенгамота были явно удивлены – кто с оттенком радости, а кто и неудовольствия… Председатель суда взмахнул, наконец, палочкой, и с освобождённых – за исключением Алекто Кэрроу, поскольку она была не освобождена, а переводится в Мунго – спали и цепи, и Силенцио… Рабастан тут же вскочил и кинулся брату на шею – тот даже не успел подняться с кресла, Макнейр подошёл к Эйвери и, улыбаясь, протянул ему руку, помогая встать, и они обнялись…. Шум, гам…
- Мы выиграли! – сказала Гермиона. – Гарри, ты выиграл!
Гарри увидел Августу, идущую со своего места к выходу – она не обернулась ни на шум, ни на узников и только кивнула Шеклболту, проходя мимо него, а он ответил ей почти церемонным поклоном. Малфои – все трое – обнимались, к ним тянули руки Гринграссы и Флинты, и какие-то ещё люди из их окружения, а Нарцисса умудрялась при этом ещё и радостно махать рукой освобождённым – и, кажется, плакала… или это просто свет бесчисленных фотовспышек так странно бликовал на её бледном лице. Артур и Молли сидели, не шелохнувшись, Анджелина тоже сидела, прижав ко рту руки в горестном изумлении, а Флер и Билл обнимали её за плечи… Невилл стоял, неотрывно глядя на братьев Лестрейнджей…
- Мы выиграли, да, - повторил Гарри следом за Гермионой. – Вот только, я боюсь, это лишь первая наша битва…
- Первая выигранная битва – это тоже неплохо! – засмеялась она. – Ну, пойдём же! Тебе ещё нужно, формально, доставить их… куда-нибудь. Особенно Рабастана – он же сейчас под твоей опекой… надзором, конечно, надзором!
- Да это же ерунда, - отмахнулся он, - но ты права. Пойдём, - он обнял её и крепко-крепко прижал к себе. – Это всё ты. У меня ничего бы не вышло – только Руквуда в итоге бы и отпустили.
- У тебя всегда всё выходит, - отозвалась она радостно и, высвободившись из объятий, потянула его вниз.
Они подошли к заключённым – Гарри ещё издали заговорил очень официально:
- Господа, я провожу вас к выходу – и, если вас не встречают, аппарирую вместе с вами.
Он знал, конечно – встречают. Вот прямо сейчас и встретят… главное – чтобы из зала успели выйти, а то тут сейчас начнётся столпотворение.
Рабастан сделал к нему шаг, но Родольфус удержал его с неожиданной силой, проговорив тихо:
- Не здесь. Потом поблагодаришь. Сейчас поклонись просто, - и сделал это первым, встав, наконец, с этого проклятого кресла. – Спасибо, - просто сказал он.
- Спасибо вам! – повторил за ним Рабастан, тоже кланяясь.
- Спасибо, - проговорил Макнейр, тоже кланяясь.
- Спасибо, - тихо проговорил Эйвери, повторяя поклон.
Гарри ужасно хотелось пошутить про то, что он не Волдеморт, не дама и не король, и поэтому совсем не обязательно ему кланяться, но решил, что в данных обстоятельствах шутка уместной не будет, и просто всем им кивнул.
- Идёмте, - попросил он. – Не знаю, как там сейчас, но с утра было солнце и жарко. И ещё там, наверное, толпа и полно журналистов. Держитесь, - он улыбнулся.
Краем глаза он увидел, как к Руквуду подошёл Крокер – и вдруг подумал, что это как-то совсем неправильно: они все поздравляют и радуются друг за друга, а того словно никто и не видит… но не идти же и не поздравлять – тем более, что сам Гарри и сейчас был против его освобождения. Крокер, тем временем, увёл Руквуда в один из боковых выходов, и Гарри почудились там в проёме светлые волосы Луны…
Тем временем, тех, кто возвращался в Азкабан, вывели. Гарри махнул аурорам, чтобы те оттеснили толпу, образуя живой коридор, по которому можно было вывести освобождённых – в противном случае Гарри очень опасался каких-нибудь непредвиденных инцидентов. Он пропустил в образованное аурорами кольцо только Малфоев, решив, что все остальные, если уж так хотят – найдут способ повидаться с освободившимися в другое время и в другом месте. Люциус сразу же шагнул к братьям, сперва угодив прямо в объятья Рабастана, а потом самостоятельно обняв Родольфуса и что-то проговорив ему на ухо очень тихо – тот улыбался немного растерянно и только кивнул и тоже неловко обнял его. Нарцисса тем временем обнимала Эйвери – они долго-долго стояли, не в силах оторваться друг от друга, потом она перешла к Макнейру, и они обнялись тоже – она приподнялась на цыпочки и расцеловала его, взяв лицо в свои ладони и погладив его по коротким сейчас волосам.
- Ты пока остаёшься у нас, - расслышал Гарри её настойчивый голос, - я даже слышать не хочу ни о каком отказе! Вы все у нас остаётесь…
Ответа он не расслышал. В зале было настолько шумно, что ему захотелось наложить на всех присутствующих Силенцио – но он просто сделал знак аурорам и, подойдя к старшему Лейстрйнджу и Люциусу Малфою, который крепко держал сейчас его под руку, сказал им:
- Давайте уже уходить отсюда, иначе мы просто не выйдем. Камином, наверное, не стоит – сможете добраться до входа в министерство? Там сразу с улицы и аппарируете – я с вами, потому что обязан доставить Ра…
- Конечно, вы с нами, - перебил его Люциус, - обязаны или нет. Если б не вы… ну да что говорить. Дома обсудим, - сказал он – на лице Родольфуса отразилось откровенное изумление, но спрашивать он ничего не стал. – Вы правы, идёмте отсюда… пойдём, - позвал он Лестрейнджа. Рабастан подошёл к брату с другой стороны и тоже взял его под руку, то ли держась за него, то ли помогая идти.
Они вышли по образованному аурорами живому коридору – и сразу же за порогом были ослеплены сотнями, если не тысячами и вспышек камер. Ауроры, по счастью, сработали грамотно: оттеснили толпу журналистов и тех, кто не сумел получить места в зале и зачем-то проторчал всё заседание под его дверьми и, продолжая освобождать дорогу, повели Гарри, Гермиону и Робардса, практически случайно оказавшегося с ними и уже не имеющего возможности выбраться, к лифту. Гарри отправил сперва наверх часть ауроров: он примерно представлял себе, что творится сейчас в атриуме, и менее всего хотел оказаться там без сопровождения. Они поднялись следующими и вышли, не сговариваясь, сгруппировавшись и прикрыв собой четырёх освобождённых, поставив их в центр своей небольшой группы. Их встретил… рёв. Гул толпы, которой, по идее, неоткуда было взяться в приёмной министерства – однако всё пространство вокруг фонтана было заполнено людьми. Некоторые из них держали какие-то плакаты – кажется, здесь был ещё и импровизированный митинг – содержание части из которых не сочла бы приемлемым, кажется, даже Рита Скитер, другие просто свистели и кричали… Гарри захотелось достать палочку, но он удержался, только взял её в руку, пряча ту в складках мантии. И это ведь они даже ещё на улицу не вышли…
Они медленно шли сквозь толпу – Гарри старался смотреть по сторонам отстранённо, просто оценивая обстановку и не фиксируясь на деталях. Он ещё в лифте видел, что Рабастан очень напугал всем этим и чрезвычайно растерян, и его состояние Гарри нервировало. Он слышал, как того успокаивала Нарцисса, как Родольфус мягко говорил брату, что всё это ерунда и вовсе не стоит того, чтобы обращать на себя внимание, и что скоро они будут уже дома – и очень надеялся, что тот хотя бы отчасти успокоится.
Наконец, они дошли до дверей и вышли на улицу.
У министерства стояла толпа… Гарри показалось, что здесь собралась вся Британия, да ещё и не одна, а с половиной соседей.
- Ну всё, - сказал он, выдыхая. – Аппарируем…
Раздался хлопок.
Один из ауроров, стоящий совсем рядом с Гарри, качнулся – и упал, сперва на колени, а потом и на землю, лицом вниз.
Гарри замер, выхватив палочку и оглядываясь. Вокруг продолжали шуметь – кажется, не все даже заметили, что произошло, а тем более поняли.
- Назад! – услышал за спиной Гарри – ему показалось, что это голос Макнейра, но он не был уверен.
- Всем стоять, - раздался усиленный Сонорусом голос. – Мистер Поттер, я здесь.
Из толпы вырвался вверх сноп ярких искр – и Гарри увидел.
Ровно напротив министерства, на другой стороне улицы, стоял высокий плотный мужчина с закрытым простой тёмной маской лицом.
Перед собой он держал рыжеволосую девочку.
Лили.
Лили-Луну.
Девочка стояла, прижатая к злоумышленнику его левой рукой, и смотрела широко распахнутыми, насмерть перепуганными глазами прямо на Гарри.
В правой руке мужчина держал маггловский пистолет, дуло которого упиралось прямо в висок девочки.
- Что вам нужно… кто вы? – пересохшими губами переспросил Гарри.
Невозможно… это не может быть Лили. Просто не может! Она ведь сейчас у Малфоев! Она в их поместье…
У Малфоев.
Ему стало очень пусто и холодно.
«Ты слишком много общаешься с Малфоями, Гарри», - вспомнил он слова Артура.
Что же он натворил…
