Глава 16: «Важные решения»Даниэль искренне не понимал, за что брат с ним так. В свое время он сделал все, чтобы обезопасить их от этого монстра, Дилана. Да, Эрик говорил, что брат будет служить в штабе, и это уже достаточное наказание. Но разве это так? Какое наказание – служба в штабе? И Даниэль, спросив совета у приятеля, поменял место назначения. Пусть повоюет.
Он понимал, что идет война. Ну и что такого? Это честь – Родину защищать. Пусть и старший брат поймет, что в жизни все не просто.
Даниэль не испытывал угрызений совести. Более того, он радовался, когда Эрик унижал вернувшегося с войны старшего брата. Ему казалось это правильным – они с Эриком братья, а Дилан для них чужой. Даниэль надеялся, что тот уедет, раз уж в столице нет работы, и они больше не увидятся, либо увидятся очень нескоро.
Но нет, Дилан не просто остался – женился, нашел очень хорошую работу. Даниэль злился и боялся. Как-то мама в разговоре сказала, что надо быть монстром, чтобы родного брата отправить в ад войны. Она говорила об Эрике, но Даниэль-то знал, что брат тут не причем. Если вдруг откроется правда, как к нему будут относиться мама, и даже Эрик? Брат слишком правильный, Даниэль был не уверен, что он поймет.
Он и не понял – надо же, ударил его! Никогда брат его не бил. И в этом тоже Даниэль обвинил Дилана. Неудивительно, что сорвался, когда тот пришел к брату.
Оказавшись под домашним арестом, Даниэль много думал. А правда ли он желал Дилану смерти? Конечно, нет. Когда мы в ссоре говорим родному человеку: да что б ты провалился, мы, разве, правда, этого хотим? Нет. И Даниэль не хотел.
Так что Дилан был прав, когда сказал Эрику, что он не знает, то говорит. Но от того, что старший прав, Даниэль злился еще больше. Хотелось, чтобы он куда-нибудь делся, исчез. А они с Эриком чтобы снова были братьями.
Но сейчас Эрик, кажется, ненавидит его. А вот Даниэль любит брата. Да, он обижен, но хочет вернуть его расположение. Поэтому подслушал его и Дилана разговор. Он под домашним арестом, но за его комнатой особо не следили. Он всегда был добр с прислугой, относились к нему хорошо. Так что удалось без препятствий выйти подслушать разговор.
Вот, значит, как. Друг брата в опасности. Николас разговаривал с Даниэлем дружелюбно, но серьезно к нему никогда не относится. А теперь Даниэль всем покажет, на что он способен. Они поймут, что были несправедливы, и все наладится.
План был прост и, по мнению Даниэля, гениален. Он знал про отверженных. Конечно, без подробностей. Они служили. Вроде бы там же, где Дилан. Теперь работают наемниками высшего класса. Так почему бы их не нанять? Даже странно, что никто не додумался до такой простой мысли. Сначала Даниэль удивился, но объяснил себе это тем, что частенько до самых простых идей додуматься тяжелее всего. Оно и к лучшему – он будет тем, что всех спасет. И те, кто свысока, или плохо к нему относился, пожалеют об этом.
Из замка Даниэль беспрепятственно вышел. Более того, удалось забрать из кабинета брата шкатулку с драгоценными камнями очень высокой стоимости. Да, воровать, тем более у семьи, нехорошо. Но это же во благо…
По мере того, как Даниэль приближался к цели, уверенности все убавлялось. Он знал, где гильдия отверженных, и сначала в его мыслях все было достаточно просто – заходит в гильдию, дает шкатулку, обрисовывает задачу. Они, конечно, сразу же соглашаются. Кто же откажется от такого щедрого предложения…
Уже на подходе он начал сомневаться. Он увидел, как прошел один из тех самых, отверженных. Крепкий парень, на вид ровесник Дилана, в кроваво- алом плаще, с надменно-презрительным лицом. От него шарахнулись все, включая защитников. Неужели, им, правда, страшно?
Даниэлю стало как-то… неуютно. И он, наверное, бросил бы это затею, но вдруг пропало чувство реальности происходящего – все казалось сном. А ведь во сне мы неуязвимы…
Вот он дошел до того самого здания, где располагалась гильдия отверженных. На него смотрели, как на психа. Даниэль в глубине души уже понимал, что совершает страшную ошибку. Но отступить сейчас показалось глупостью и трусостью. И он решительно открыл дверь.
Зрелище, представшее глазам юноши, и правда, достойно самых ужасных ночных кошмаров. Эрик старался его оберегать. И хоть сам подробно изучал все битвы, раз уж самому не довелось участвовать, встречался и разговаривал с ветеранами, брата с собой не брал. И напрасно. Иначе Даниэль понимал бы, кто эти ребята, отверженные, и не совершил бы столь страшную ошибку. Но дверь за ним закрылась - пути назад нет.
А в замке Модейр Эрик прочитал письмо младшего брата. Вот дурак! Ну почему, почему порой в этом возрасте считают себя неуязвимыми? И почему бывают такими глупыми? Неужели Даниэль, правда, думает, что умнее всех? Что если бы это было так просто – пойти и нанять отверженных, это не сделали бы до него? Да все враги короны уже были бы стерты с лица земли. Но не напрасно этих ребят все боятся. Кроме, пожалуй, золотой королевской гвардии.
Поэтому Эрик тут, пока не прочел письмо, скорее беспокоился о старшем брате, чем о младшем. Дилан такой. С него станется. И это куда большая храбрость, чем у Даниэля. Потому что он точно знает, на что идет и чем рискует. Эрик даже хотел предостеречь брата, но боялся, что только идею подаст.
И он надеялся на короля. На то, что тот, правда, друг Дилану. Тогда он не разрешит ему идти туда. Но что, если его величество Дамир воспринимает Дилана исключительно, как начальника охраны? Тогда он, наоборот, прикажет сделать это.
Эрик терзался раздумьями и тревожными мыслями, но сейчас все стало только хуже. Ведь он сам вынужден идти и просить старшего брата спасти младшего. Дилан много пережил и не заслужил этого. Эрик ненавидел себя. Но оседлал коня и помчался во дворец.
Дурные вести принес младший брат, Эрик. Он рвался к королю на аудиенцию. Может другого архилорда охрана все же задержала бы. Но все знали, что это Эрик Модейр, младший брат их начальника. Поэтому Эрик оказался в кабинете короля и рассказал, что произошло.
У Дилана земля ушла из-под ног. А ведь он думал, что слишком многое пережил и ко всему готов. Но стоило только представить, что его младший брат сейчас с этими страшными людьми… Да, Даниэль отправил его прямо в ад. Но он подобного ему не желает. Брат, все-таки, а кровь не вода.
Помолчали, король был мрачен и задумчив. Эрик кусал от волнения губы. И только Дилан не сомневался. Когда прошел первый шок, он решительно сказал, обращаясь к его величеству Дамиру:
- Ваше величество, там мой младший брат. Я все равно пойду.
Возникла пауза. У Эрика от страха даже глаза расширились – никто не смеет так дерзить королю, и его реакция непредсказуема. Дамир думал, Дилан ждал. И вот король мрачно произнес:
- Хорошо. Я понимаю, что ты должен. Иди. Но если с тобой что-то случится, я уничтожу отверженных. Королевское слово.
- Спасибо, Дамир.
На самом деле это не только слова, это очень многое значит. Королевское слово – не то, чем разбрасываются просто так. И если Дамир его дал, это значит, что в случае смерти друга он, правда, уничтожит гильдию. Несмотря ни на что.
Сжечь ее с помощью орудий могли и раньше, конечно. Отверженные доставляли очень много проблем. Но они все же люди, которые пролили за страну немало крови. И вот так, по подлому, их убить король не мог. Но если по их вине погибнет его близкий друг, сможет. И сделает.
Но эти люди не враги Дилану, даже если сами считают иначе. Они воевали вместе, и прошли через ад, никто не смеет осуждать за то, что утратили веру. И хоть Дилан был в бешенстве оттого, что у них сейчас его брат, хотел попытаться решить дело миром. Понимал, что это почти невозможно, но на войне было жертв достаточно, хотелось попытаться обойтись без них в это мирное время.
Они подъехали к гильдии вместе с Эриком. Дамир пытался настоять на том, чтобы с другом была королевская охрана, но Дилан отговорил его. Все равно от охраны тут толку мало, только людей зря положат.
Уже у гильдии Эрик сказал:
- Я пойду с тобой.
- Нет. Ни в коем случае.
- Оба мои брата в опасности. Я не могу остаться в стороне.
- Эрик, ты глава рода. На тебе обязанности и ответственность. Даже если случится самое худшее, ведь кто-то должен позаботиться о маме. Кто-то должен заботиться о наших людях, нашем замке. Порой умереть не так сложно, как жить.
На самом деле главным мотивом Дилана, конечно, было то, чтобы Эрик не пострадал. Он понимал, что вытащить дурака Даниэля будет очень сложно. Даже сомневался в том, что брат еще жив. Подвергать опасности еще одного брата совсем не входило в его планы. Но для Эрика он постарался придумать разумные доводы.
И это сработало. Неохотно Эрик отпустил его одного. Крепко обняв напоследок. Жалко, что они так мало времени были настоящими братьями.
Дилан не сомневался, заходя в гильдию. И не обманывался, поэтому то, что он увидел, не шокировало его. Много крепкого пойла, калеки без конечностей, люди в кроваво-красных плащах, от которых за пару верст веяло опасностью… И его брат, съежившийся в углу, несчастный и потерянный. Парень лет сорока пяти, со шрамом на пол-лица и венком на голове, пародией на королевский венок Дамира, воскликнул: «Надо же, какие люди да без охраны! Дилан! Сколько лет, сколько зим!». Дилан прекрасно знал его – Макс Чумной.
Никогда Макс не был лучшим из них, хотя и худшим не был. Он же жив и более-менее в порядке. У него всегда была такая мечта – если вдруг случится чудо, и они выживут, собрать вокруг себя людей. Гильдия отверженных – это название ведь тоже он придумал. Они же, и правда, отвержены обществом. И он знал, что после заключения мира Родина их не примет с распростертыми объятьями. Да, в какой-то мере, они, конечно, герои. Но слишком опасны. Да и большинство из них до того, как попасть в ад войны, вовсе не были примерными гражданами.
Дилан и Макс не враждовали, но и никогда не дружили. Макс, сам простого происхождения, сперва презирал Дилана за то, что он родился аж архилордом. Потом, после нескольких боев, это стало неважным. Но сам Дилан относился у нему отчужденно.
Дилану не нравились эти тщеславие и показная бравада. При том, что реально никаких существенных подвигов Макс не совершал. Да, порой крушил врагов в труху. Но, к примеру, когда при Дошенвелле был ранен один из сержантов, Макс находился к нему ближе Дилана. Но именно Дилан помог. Макс предпочел крушить врага, не тащить с поля боя раненого. Дилан думает, Макс его за это ненавидит – очень неприятно знать, что кто-то лучше тебя.
А сейчас надо что-то сделать. Дилан за свою жизнь и гроша бы не дал – они ж его предателем считают – ещё бы, короне служит. Его задача – вытащить Даниэля, во что бы то ни стало. Да, брат совершил много ошибок, но он молод и глуп, смерти он не заслуживает.
Дилан ответил, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и залихватски:
- Зачем же нам охрана, Макс? Мы сами себе охрана!
- А мы вот с братом твоим беседовали. Скажи, это он тебя к нам спровадил?
Очень сложный вопрос. И ответ зависит от того, как к нему Макс относится. Дилан считал, что ненавидит, но точно уверен не был. Обрадуется он утвердительному ответу? А если нет? Интуиция часто спасала Дилану жизнь. Он и сейчас ей поверил: «Такое решение может принимать лишь глава рода».
По сути, он и не соврал. Просто правду не сказал. И с удивлением отметил, что Макс посмотрел на Даниэля другим взглядом, смягчившимся. Надо скорее воспользоваться ситуацией:
- Макс. Отпусти моего брата. И давай поговорим.
- Да? А ты знаешь, зачем он пришел?
- Предполагаю.
- Он зашел сюда, словно господин. Купить нас решил. Вашими фамильными побрякушками.
- Макс, он молод и наивен. Он понятия о вас не имеет, учился плохо, что поделаешь. Драгоценности оставь себе. Его отпусти. Разве мало того, что пришел я?
- А если не отпущу?
- Тогда нам придется решить вопрос поединком. Вы же помните кодекс чести и не собираетесь напасть на меня толпой?
Дилан сам не верил, в то, о чем говорит. Ну какой кодекс чести у отверженных? Его сейчас на смех просто поднимут. Он, правда, был готов, что на него сейчас нападут всей толпой. Нащупал меч на поясе. Арбалет у него был, но стрелять Дилан не собирался. Помнят они кодекс чести, или не помнят, стрелять в тех, с кем воевал, он не будет.
Несколько отверженных выдвинулись вперед, Даниэль глаза закрыл от страха. Дилан знал этих ребят – отчаянные и жестокие, никакой кодекс им не указ. Но Макс поднял руку, и они замерли. Лидер ответил, глядя Дилану в глаза: «Хорошо. Пусть этот выскочка уходит. А ты останешься». Сказано с угрозой, но Дилан кивнул. Ведь это как раз то, на что он рассчитывал.
Дилан сам подошел к Даниэлю и рывком поднял на ноги. Сказал: «Уходи. Быстрее. Снаружи тебя ждет Эрик. Езжайте в замок. Тут вы помочь не сможете». Конечно, он был уверен, что младший с радостью так и сделает. Дилан уже уяснил, что Даниэль ему смерти хочет. И как никогда близок к исполнению этого желания.
Но, к искреннему удивлению Дилана, брат покачал головой. Видно, что Даниэлю страшно, его голос дрожал и срывался. И все равно он сказал это: «А как же ты? Я без тебя не уйду».
Дилан и представить такого не мог. Но надо действовать быстро – еще минута, и Даниэль, правда, останется тут навсегда. Дилан быстро сказал: «Даниэль, если ты хоть немного, в глубине души, считаешь меня братом, то послушаешь. Я тебя прошу – уходи. И прошу вас с Эриком позаботиться об Анне и детях. Я был плохим братом. Прости меня.».
По лицу Даниэля текли слезы. Но он кивнул. Одной проблемой меньше.
Брата беспрепятственно выпустили. И Дилан тогда думал, что на него накинутся, всей толпой. Но неожиданно Макс предложил: «Может, выпьем?»
А смысл отказываться? Может, это последняя выпивка в его жизни. Дилан кивнул, и ему и Максу принесли большие бокалы с очень сомнительным пойлом. Дилан невесело усмехнулся, вспоминая.
Давно это было. После Дошенвелла, из-за очень серьезных потерь, все были подавлены, боевой дух сильно подорван. А близилась новая битва, надо было взять Диогнор. И тогда руководству (позднее, спросив напрямую, Дилан узнал, что король про это не знал ничего и крайне не одобряет, больших усилий потом стоило его отговорить найти и наказать инициаторов) пришла в голову «светлая» мысль, что солдаты под кайфом будут сражаться эффективне и с большим желанием.
Тогда, типа в качестве подарка из столицы, им и прислали вот это. Странного вида пойло. А, надо сказать, в армии и без того пили, и много. Местное население без ограничений снабжало защитников и вином, и тем, что покрепче. Но такой крепкой гадости они еще не пили.
На вкус та еще дрянь. Но оторваться почему-то невозможно, вечером перед боем все упились этим. Утром состояние было очень странным. Дилан не знает про других, только предполагает, что они ощущали то же самое. А что касается лично его, это была какая-то эйфория. Все казалось сном, нереальным. И они шли на врага, не сомневаясь и не отступая… Да. Они победили. Но ценой огромных потерь. Сам Дилан получил тяжелое ранение, еле выкарабкался. Макс не помнит, конечно. Без сознания был. Но Дилан его вытаскивал с линии огня, когда его ранили в спину. Потом уже кто-то вытащил их обоих.
Да, этот тип ему неприятен. Но это не значит, что надо оставить его умирать. И опять же – нереальность происходящего.
Макс посмотрел вопросительно – надо сказать тост. И Дилан прекрасно знал, каким он будет. Не надо всех этих, традиционных – за Родину, за Победу… и ему самому, и всем им, они просто неприятны, учитывая, через что пришлось пройти. И Дилан сказал: «За то, что мы выжили, не свихнулись, и вернулись с войны. И в память о тех, кто не вернулся».
Макс одобрительно кивнул. И они выпили, до дна, не чокаясь. И потом остальные тоже стали пить, Максу и Дилану налили еще. Поставили закуску. Похоже, убивать его, по крайней мере прямо сейчас, никто не собирается.
Выпили по одной, потом еще. Дилан чувствовал, как пьянеет… А он, в принципе, опьянеть может только от этого пойла.
Макс тоже был нетрезв. Надо поговорить о деле, иначе время будет безнадежно упущено. Дилан хотел задать важный вопрос, но Чумной успел первым:
- Конечно, ты пришел просить о своем брате и об услуге для короны. Просто так Дилан Модейр никогда бы к нам не зашел. Ты ведь презираешь нас.
- Нет. Не так все, - Дилан даже головой потряс, - Я не пришел, потому что это вы меня презираете. За то что ушел в золотую гвардию, бросил вас. Я не решился показаться вам на глаза. Прости меня.
- Значит, ты так решил… Хорошо, давай обсудим.
Им принесли еще выпить. Разговор, похоже, предстоит долгий.
