Глава 26Спать, однако, не вышло. Гарри тихо лежал рядом со спящей женой, глядя в темноту родной и знакомой до каждой трещинки на стенах спальни, и думал. В глубине души он уже знал, что принял решение – беда была в том, что решение это самому Гарри не просто не нравилось – оно представлялось ему совершенно неприемлемым. Однако других вариантов он не видел и сколько ни думал – придумать не мог. От этого на душе у него было паршиво, что тоже отнюдь не помогало найти хоть сколько-то приемлемый выход. Он не заметил, что в какой-то момент Джинни проснулась, и вздрогнул, услышав её голос:
- Гарри? Что случилось?
- Не знаю, как объяснить, - тоскливо отозвался он. – Мы все совершили ужасную ошибку, Джин.
- Какую ошибку? Кто мы?
- Мы – все… Мы убрали дементоров из Азкабана.
- Гарри, - помолчав, сказала Джинни, встревоженно глядя на мужа, - объясни мне, пожалуйста. Я не понимаю. При чём здесь дементоры? И… почему это было ошибкой?
- Потому что такое делать нельзя, - он сел, то ли не заметив, что она потянулась обнять его – то ли наоборот, успев понять её намеренье прежде, чем оно превратилось в движение. – Ни с кем. Честное слово, Джин, лучше бы мы тогда всех их убили.
- Никому нельзя убивать, - возразила она, обхватив себя руками и растирая ладонями плечи. – Ты же… знаешь.
- Знаю, - согласился он. – Только это было бы лучше… вот в чём беда, Джин, - он обернулся и посмотрел на неё – она увидела в его глазах боль. – И теперь нам придётся что-нибудь с этим сделать.
- Гарри, - она тоже села. – Что произошло? Что тебе рассказал Малфой?
- Малфой? – непонимающе переспросил он. – Причём тут Малфой?
- Ты в последние дни всё время общаешься с ним, - она старалась говорить спокойно, но до конца сдержать неодобрительные нотки в голосе не сумела. – Сегодня вечером вы сидели с ним в гостиной, я видела, и…
- Он не при чём, - мотнул головой Гарри. – Вернее, он навёл меня на одну мысль, но он не имеет отношения к тому, о чём я сейчас говорю.
- Гарри, а кто имеет? Кому могла вообще прийти в голову мысль о том, что убирать дементоров откуда бы то ни было – плохо?
- Мне, - он соскочил на пол и начал одеваться. – Она пришла в голову мне, Джин. Я тебе после объясню, как и почему, - он торопливо искал что-то в шкафу. – Мне нужно идти сейчас.
- Гарри, что с тобой происходит? – она тоже вскочила и прошла по кровати к нему – он обернулся, и она остановилась на самом краю, наткнувшись на этот взгляд.
- Не знаю, - честно ответил он. Потом усмехнулся, - наверное, я понял важность теоретического образования, - он, наконец, закончил одеваться и, шагнув к Джинни, так и стоящей на краю их кровати, очень крепко обнял её и поцеловал. – Я всё расскажу, обещаю. Но мне сейчас надо самому разобраться, - с этими словами он отпустил жену и ушёл – Джинни слышала, как он прошёл по коридору по лестнице и спустился вниз, вероятно, в гостиную.
- Ну уж нет, - сказала она, спускаясь, наконец, на пол и тоже начиная одеваться. – Держитесь, мистер Малфой. Всё-таки вы в
моём доме.
… Джинни поднялась на верхний этаж и без стука распахнула дверь в комнату Люциуса Малфоя. Он оказался на месте – лежал на кровати поверх покрывала и, кажется, спал, и воззрился на ворвавшуюся к нему женщину в полнейшем недоумении:
- Миссис Поттер? – он несколько театрально потёр глаза. – Счастлив вас видеть…
- Вы, - Джинни подошла и наставила на него палочку. – Я хочу знать, что вы такое рассказали моему мужу. Отвечайте. Немедленно!
- Хм-м, - протянул он, разглядывая её палочку так, словно впервые увидел нечто подобное. – Вы не могли бы убрать… это?
- Не могла бы, - ответила она зло. – И мне плевать на так называемые законы гостеприимства.
- Это я уже понял, - кивнул он, улыбаясь непонятно чему. – Однако, что вы предполагаете со мной сделать, если я по какой-то причине не захочу вам отвечать? Убьёте?
- А вы проверьте, - предложила она.
- Это чрезвычайно соблазнительное предложение, миссис Поттер, - кивнул он, - однако моё уважение к вам заставляет меня всё-таки дать вам ответ. Вы хотели знать, о чём мы беседовали с вашим мужем сегодня или вообще?
- Сегодня, - ей очень хотелось запустить в него чем-нибудь вроде того, чем когда-то (очень давно, ещё в школе) она испортила на какое-то время личико его сыну, однако пока она сдерживалась.
- Дайте вспомнить… мне кажется, мы беседовали об Азкабане.
- Делились с ним личными впечатлениями?
- Нет, - он засмеялся. – Мои впечатления в данном случае не подходят.
- Ну почему же? Когда вы там были, дементоры, если я правильно помню, уже оттуда ушли и присоединились к вашему хозяину.
- Во-первых, отдельные экземпляры там всё ещё встречались, - возразил он. – Во-вторых, я пробыл там всего год, этого недостаточно, чтобы…
- Вот тут я с вами согласна, - не удержалась она. – Недостаточно. Вас следовало отправить туда навсегда.
- Мы не всегда получаем то, что заслуживаем, - улыбнулся он и вдруг ловко выхватил свою палочку и, видимо, применив безмолвный Экспелиармус, выбил палочку из руки Джинни. – Нижайше прошу прощения, - сказал он, пряча её себе за спину, - но мне уже вот-вот снова идти исполнять свои обязанности, и очень бы не хотелось, чтобы вы этому помешали.
- Вы мерзавец, - задохнувшись от неожиданности, обиды и возмущения, отчеканила она. – Отдайте палочку!
- Зачем она вам теперь? – пожал он плечами. – Я отобрал её в бою, вам всё равно придётся заводить новую. А мне будет приятно иметь память о нашей чудесной встрече.
- Я не знаю, что вы сделали с моим мужем, - жёстко сказала Джинни, пытаясь – безуспешно – поймать его взгляд, - но я это узнаю. И тогда вы ответите. И если мне хоть немножечко повезёт, у вас будет возможность оценить преимущества или недостаток отсутствия в Азкабане дементоров лично.
С этими словами она развернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Он проводил её долгим взглядом, и если бы кто-нибудь видел его сейчас, то он с удивлением обнаружил бы, что Люциус Малфой беззвучно смеётся.
А Гарри отправился в министерский архив. Посреди ночи там никого не было, кроме эльфов, но те мало могли помочь – пришлось самому искать протокол заседания Визенгамота, на котором было принято решение убрать из Азкабана дементоров. Это оказалось не так сложно, как он опасался – архив содержался практически идеально, и хотя Гарри не помнил точной даты, поиски заняли у него не больше часа.
В протоколе он искал аргументы тех, кто выступал против – и нашёл, разумеется. Прочитал. И в отчаянии отшвырнул бумаги на стол. Почему, почему же тогда эти аргументы никто не услышал? Члены Визенгамота ведь не были восемнадцатилетними необразованными юнцами, каким он сам был в то время, они не могли не понимать, что те, кто возражал против такого решения, правы – тогда почему, почему же они почти все, с большим перевесом голосов, проголосовали за это решение? Работа приучила Гарри к простому правилу: отбросить всё, что ответом на вопрос быть не может, и ответ будет среди оставшегося – даже если оно кажется невероятным. В данном случае выходило, что члены Визенгамота сделали это намеренно… Гарри очень хотелось верить в то, что он ошибается, а если не ошибается – то что причиной такого решения стал ужас последней войны и острое желание мести, которая может ослепить даже лучших. Верить в то, что решение было принято не сгоряча, а вполне сознательно, что один волшебник мог спокойно облечь другого на подобную участь, Гарри не хотел.
Однако если большинство членов Визенгамота принимали решение вполне сознательно, переубедить их будет куда сложнее, чем в первый момент показалось Гарри. Однако пути назад для себя он не допускал – оставалось только пройти его до конца.
- Я не хочу жить с ним в одном доме, - заявила Джинни, едва Гарри ступил из камина в гостиную.
- Он обидел тебя? – встревожился Гарри.
- Нет, - зачем-то солгала она – слишком стыдно было признаться в том, что она так глупо позволила лишить себя палочки. – Но он что-то делает с тобой, Гарри, и я…
- Ничего он не делает, - он обнял её так крепко, что она даже вскрикнула. – Давай я тебе расскажу. Джин… мне скоро очень понадобится твоя поддержка. Вся, какую ты сможешь дать. Скоро… скоро, наверное, мне будет очень непросто. И я хотел бы, чтобы ты была рядом со мной.
- Я буду, - прошептала она, тоже обнимая его и утыкаясь лицом в его мантию. – Я не знаю, что ты задумал, но я буду с тобой. Всегда.
- Тогда я, наверное, лучше тебе покажу, - он повёл её в их спальню. Принёс пансив, сел рядом с ним и, подцепив палочкой тонкую серебристую нить, вытащил её из своей головы и осторожно опустил туда. – Посмотри, - попросил он.
Она посмотрела. Отошла от пансива и села на кровать, отвернувшись. Гарри вернул своё воспоминание и подошёл к ней – она обернулась на его прикосновение, бледная, яростная, спросила:
- Почему они нам не сказали?!
- Они говорили, - горько ответил Гарри, садясь рядом с ней. – Я пересмотрел сейчас протокол того заседания – они говорили. Но их никто не послушал.
- Но это… это… это чудовищно! Никто не должен так мучиться!
- Никто, - он кивнул и благодарно сжал её руки. – Я очень боялся, что ты…
- Что я что? – воинственно спросила она, и он с видимым облегчением рассмеялся.
- Не знаю. Я был не в себе, видимо, - он счастливо улыбнулся, и она немного смягчилась.
- Что ты задумал? – спросила Джинни.
- Я… Джин, я не знаю. То, что я задумал, тоже ужасно… но я не знаю, как ещё быть.
- Ты скажешь?
- Конечно, скажу… я ещё до конца ничего не решил, - торопливо добавил он. – Но я думаю, что дементоров в Азкабан нужно вернуть, а дела всех, кто там сейчас – пересмотреть.
