Глава 33До аврората Гарри добрался далеко за полдень и с головой окунулся в обычную, успокаивающую своей привычностью работу. Закончил он совсем поздно, вполне отдавая себе отчёт в том, что просто не хочет идти домой – потому что не знает, что и как сказать Джинни и не в силах сейчас спорить с Малфоем…
- Чёрт! – Гарри даже вскочил. Воспоминание о Малфое напомнило ему о том, что запереть-то он его наверху запер, а вот сказать Джинни про еду позабыл. И значит, оба его «гостя» сегодня весь день сидели голодные. Малфоя было не жалко, но раненому такое вряд ли было полезно – Гарри мгновенно собрался и кинулся сперва в один из ближайших ресторанов, а после – домой, где сразу взбежал вверх по лестнице, только махнув вышедшей на звук его появления Джинни и не увидев, как радость на её лице сменяется обидой и возмущением.
- Мистер Малфой! – он распахнул дверь его комнаты, и почти что столкнулся с ним. – Простите! – Гарри отступил назад и протянул ему небольшую коробку. – Я согласен со всем, что вы мне сейчас скажете… но я вправду забыл. Здесь обед… два, нужно просто увеличить, и я отнесу один…
Он запнулся, услышав смех – Малфой хохотал как мальчишка.
- Вы самый потрясающий человек из всех, кого я встречал за последние… я даже не знаю, сколько лет, - наконец отсмеявшись, сказал тот. – И, пожалуйста, считайте это комплиментом. Не волнуйтесь за Уолли, у меня здесь оставалась какая-то еда, я отдал ему – так что он не пострадал, а я вас прощаю… прощу, если вы разделите со мной трапезу, - он отступил в комнату, приглашая его войти. – Согласитесь, вы должны мне, и не отказывайтесь.
- Мне нужно сначала поговорить с женой, - улыбнулся Гарри. – Заставлять вас ждать, я полагаю, будет жестоко.
- Часом больше – часом меньше… это не важно, тем более что я как раз шёл к Уоллу. Удовольствие от обеда в вашей компании стоит этого мелкого неудобства, - он поставил коробку на стол и вернулся к двери. – Так придёте?
- Ну, я в самом деле перед вами виноват, - сдался Гарри. – Так что да, я приду.
- Буду ждать… и снимите, пожалуйста, блокаду. А то мало ли…
Они рассмеялись.
Джинни он нашёл в кухне: она молча накрывала на стол и даже не обернулась на звук его шагов.
- Джин, - он подошёл, чувствуя себя виноватым и здесь, и в то же время ощущая от этого слабое раздражение. – Ну прости. Видишь, я сразу вернулся.
- Вижу, - отозвалась она, так и не оборачиваясь.
- Джин! – он приобнял её за плечи, но она дёрнула ими и вывернулась.
- Что ты будешь, цыплёнка или рагу?
- Я не голоден, - зачем-то соврал он.
- А зачем тогда пришёл?
- Что? – он остановился, будто она его ударила.
- Зачем тогда ты пришёл? – она наконец обернулась. – Ты же в последнее время приходишь сюда только поесть да пообщаться с Малфоем. Есть ты не хочешь, Малфой наверху… так что ты делаешь здесь?
- Джинни, - Гарри сделал шаг назад. – Джин, что с тобой?
- Со мной всё отлично, - она скрестила руки на груди и прислонилась к подоконнику. – Если не считать того, что мой муж притащил к нам в дом одного Малфоя и одного заключённого из Азкабана – и собирается отпустить всех остальных, если у него, конечно, получится. В остальном у меня всё просто отлично!
- Джинни, - он не мог найти никаких других слов и только повторял её имя. – Джинни, послушай…
- Я с самого рождения Джинни, - совсем разозлилась она. – Гарри, ты всегда делаешь то, что считаешь нужным – всегда, сколько я тебя знаю! Мне всегда в тебе это нравилось, но иногда мне всё-таки хочется, чтобы со мной хоть немножко считались. Как думаешь, это слишком, да? Ведь у тебя столько дел… таких важных…
- Джин, - он подавил вздох и заставил себя чуть-чуть улыбнуться. – Ты же знаешь, что неправа. Я знаю, что тебе очень плохо сейчас от всего этого… от того… о чём мы с тобой говорили. Знаешь, где я сегодня был?
- Нет, не знаю, - отрезала она. – И, честно говоря, не хочу знать.
- Ну как хочешь, - он вдруг тоже разозлился, развернулся и ушёл, даже не обернувшись. А она горько заплакала, опустившись на пол под окно и уткнувшись лицом в свои поднятые колени.
Гарри буквально ворвался к Малфою в комнату – та пока что была пуста – и, не дожидаясь хозяина, открыл коробку из ресторана и успел расставить на столе все приборы и блюда, когда тот вернулся.
- Где вы всё это взяли? – весело поинтересовался Малфой, откуда-то доставая салфетки и две бутылки – вино и коньяк. – Что будете?
- Давайте коньяк, - сказал Гарри. – Хотя это, наверное, не поможет.
- Могу я предположить, что день у вас был не лучше вечера?
- А уж ночь – вообще не передать, - кивнул Гарри. Малфой разлил коньяк по бокалам и поднял свой, салютуя – Гарри ответил, и залпом опустошил собственный.
- Вообще-то, - с нарочито назидательным видом, который выглядел ужасно потешно и явно призван был рассмешить собеседника, сказал Малфой, - коньяк так не пьют. Так вообще пьют только водку и, кажется, ром. Водки у меня нет, но за ромом могу послать… желаете?
- А и пошлите, - согласился Гарри. На душе у него было так скверно, что оставалось только или рыдать – или веселиться, и плакать он не желал. – Никогда не пробовал настоящий ром, - признался он. – Как-то руки не доходили… так, чтобы отдельно, сам по себе.
- О, тогда вам понравится… у меня есть один очень любопытный сорт, - он черкнул пару слов на бумаге, привязал её к лапке филина, распахнул окно и выпустил птицу. – Вам завтра непременно нужно быть в форме?
- Ничего мне уже не нужно, - махнул рукой Гарри и вдруг добавил: – Хорошо вам здесь…
- Да, - согласился Малфой, - особенно замечательно было сегодня.
- Да ладно вам… зато теперь вам будет, что мне поминать всю оставшуюся жизнь.
- Это значит, что можно рассчитывать на то, что наше с вами общение продлится так долго? – мгновенно спросил Малфой.
Гарри рассмеялся и налил себе ещё коньяка.
- Я уже не знаю… мне сейчас кажется, что я от вас никогда не избавлюсь. Понять только не могу, как же я так попался…
- Тут как посмотреть, - отозвался Малфой, который до сих пор свой бокал едва пригубил, куда больше внимания уделяя собственно обеду – или, скорее, ужину. – В принципе, можно начать с самого вашего рождения…
- Я знаете, о чём я думал сегодня? Помимо всего остального? - у него до сих пор стояло перед глазами холодное, замкнутое и злое лицо Джинни, и он отчаянно пытался заглушить в себе боль от этого воспоминания и потому старался говорить обо всём, что не было связано с ним, но тоже вызывало сильный эмоциональный отклик.
- Я говорил вам – я скверный легилимент, - Малфой улыбался, но если бы Гарри был в состоянии сейчас посмотреть на него повнимательнее, он бы заметил, что делает он это одними только губами.
- Знаете, почему у меня в кабинете оказался в тот день Макнейр? Я ведь мог начать с кого угодно… с Эйвери, например. И был бы уже мёртв.
- Вероятно… так почему же?
- Просто повезло, - он усмехнулся, допивая второй бокал коньяка – налить третий он не успел, Малфой опередил его, плеснув в его бокал куда меньше жидкости, чем прежде – впрочем, Гарри не обратил на это внимания. – Я написал все имена на бумажках, сложил в шляпу и вытащил первую, что попалась. Такое вот везение…
- Так я ведь говорил вам – вы герой, - кивнул Малфой с улыбкой. – А герои обычно живут долго и умирают как-нибудь хитро, а не на своём рабочем месте от банального выстрела.
- А вам когда-нибудь так везло?
- Мне-то? Да не особенно… не могу назвать себя невезучим, но вот таких ярких примеров я не припомню. Хотя… нет, это всё же другое.
- Расскажите! – потребовал Гарри.
- Я чуть было не женился на Беллатрикс, - рассмеялся Малфой. – Наши родители договорились сначала об этом браке.
- Да, - согласился Гарри, - вот это правда везение… но ведь она была старше?
- Была, - кивнул он, - вот это меня и спасло… моя мать была категорически против, и отец, в конце концов, уступил. А сам я тогда и не возражал особо… но это ещё даже не в старшей школе было. Потом я получше узнал Нарциссу и понял, что это она. Но если бы не моя мать… всё могло бы сбыться.
- И тогда вы бы сейчас оказались на месте Лестрейнджа.
- Это вряд ли, - он рассмеялся. – Хотя его это всё равно бы это не спасло: привёл-то к нам его Рабастан, а не Белл.
- А я видел его, - сказал вдруг Гарри, резко посерьёзнев. – Я был в Азкабане.
- Как он?
- Он, - Гарри задумался. – Я не знаю, как объяснить. И не знаю, хочу ли.
Они замолчали. Некоторое время Малфой молча ел, а Гарри просто сидел и смотрел перед собой в пространство, вспоминая тихое «отпустите его, пожалуйста!».
- Он похож на ребёнка, - наконец сказал Гарри. Малфой посмотрел удивлённо, и он пояснил, - не внешне, конечно. Он… ведёт себя как ребёнок. Лет семи, наверное, или меньше… Я не должен вам этого говорить, но, с другой стороны… всё равно же это увидят на суде.
- Страшно? – негромко спросил Малфой.
- Страшно, - кивнул Гарри. – Я думал, ничего страшнее, чем то, что случилось с его старшим братом, не бывает… но это…
- А что с ним? – по-прежнему тихо спросил Малфой. – Вы не сказали тогда.
- Он ослеп, - ответил Гарри. – И, по-моему, он умирает.
- Это всё можно исправить, - помолчав, сказал Малфой. Гарри посмотрел на него – в его голосе звучала горечь, а лицо было непривычно печальным. – Почти все физические перемены поправимы. А вот психика… боюсь, нет. Скорее всего, Руди можно будет вылечить – а вот Рабастан останется таким навсегда, - он помолчал. – Хотя, может быть, это и не худший для него вариант, - добавил он еле слышно.
- Я не знаю, что делать, - признался вдруг Гарри. – Я не хочу с вами советоваться, но, похоже, что больше не с кем…
- Мы, помнится, договаривались с вами, что если вы потом раскаетесь в том, что рассказали мне слишком много, то просто сотрёте мне память, - напомнил Малфой. – Так что можно и посоветоваться… договор в силе.
- Странный вы, - усмехнулся Гарри, снова допивая коньяк. – Вы ведь никогда не скажете правды… но и на вранье я вас так ни разу и не поймал. Вам самому не тяжело так жить?
- Я ни разу не солгал вам, - он улыбнулся. – Это правда.
- Да я не о том… чего вы вообще добиваетесь? Вы можете просто ответить?
- Так цели же постоянно меняются, - пожал он плечами. – До вчерашнего дня я собирался добиться от вас внесения в число пересматриваемых дел дела Лейстранжей и Эйвери.
- А сейчас?
- А сейчас, к сожалению, стало важнее отговорить вас от общего пересмотра. И, честно говоря, я пока не придумал новых аргументов к тем, что уже высказал.
- А что вы выберете: общий пересмотр для всех – или никакого, и всё остаётся как есть?
- Вы не сделаете этого, - Малфой качнул головой.
- Ответьте хоть раз на прямой вопрос!
- К сожалению, вероятно, я выберу второе, - помолчав, сказал он.
- А как же… как вы это называли? Клановость? Спасать своих любой ценой?
- Любой приемлемой, - поправил Малфой.
- А эта, значит, чересчур велика?
- Нельзя жертвовать общим будущем даже ради своих.
- А если бы там был ваш сын?
- А если бы там был ваш? – не сдержался Малфой. – Если бы там был мой сын, я бы что-то придумал. Персонально для него. В конце концов, дементоров там нет больше… хотя, как мы знаем, даже от них можно сбежать. Так что…
- Можно. При помощи Волдеморта, - усмехнулся Гарри. – Взялись бы возрождать его в третий раз?
- Зачем? Ваш крёстный, мне помнится, справился совершенно самостоятельно.
- Сириус, - пробормотал Гарри. – Да… но Сириус – это Сириус… вы бы так не смогли.
- Сам для себя бы – не смог, вероятно. А вот для сына – не уверен… но к чему вся эта беседа? Она, по счастью, абстрактна, а я не любитель подобных рассуждений, - он снова налил немного коньяка Гарри и сделал глоток из собственного, всё ещё первого бокала. Потом сказал примирительно: - Вы бы лучше рассказали, кого ещё видели в Азкабане.
