Глава 35- Ну рассказывайте, - обречённо вздохнул Гарри.
- Да тут много разных вариантов, на самом деле, - довольно заулыбался Малфой. – Ну, например, так: вы выносите на пересмотр четыре дела – Уолла, Руди, Рабастана и Эйва – и их выпускают, с ограничениями или нет, в данный момент не существенно. Потом проходит какое-то время, и кто-нибудь из Азкабана бежит – ни в коем случае не из наших бывших товарищей, так сказать, но там же полно других заключённых! Потом, через пару месяцев – ещё кто-то… и ещё… и вот тогда возникает идея – допустим, даже совсем не у вас – что никогда прежде такого не было (уверяю вас, про вашего крёстного сейчас никто уже и не вспомнит), и что только дементоры, по всей видимости, обеспечивали Азкабану его настоящую надёжность. Причём бежать должны молодые – те, кто уже вырос, ничего про дементоров толком не зная и, соответственно, их не боясь и не считая Азкабан крепостью, откуда невозможно сбежать. В итоге дементоров возвращают, допустим, в ограниченном количестве и не позволяя им приближаться к узникам – и пожалуйста, и цель достигнута, и ненужных прецедентов нет.
- Побеги вы будете организовывать? – уточнил Гарри. Пока Малфой рассуждал, он приноровился пить ту перехватывающую дух жидкость, которую тот не иначе как по какому-то недоразумению называл ромом – после каждого глотка немели не только язык и нёбо, но даже горло и нос, и Гарри это почему-то смешило. Он понимал, конечно, что уже просто пьян, отчасти из-за выпитого спиртного, отчасти от усталости и общей нервности последних дней, но его сейчас это вполне устраивало – в конце концов, он, кажется, вообще никогда себе такого не позволял, и имел же он право напиться хотя бы раз в жизни?
- Могу я, - весело согласился Малфой. – Если вам так больше понравится.
- Конечно, мне понравится, - кивнул Гарри. – Потом я вас за это арестую и отправлю в Азкабан, вы сами оттуда сбежите – тут-то мы дементоров и вернём, уверен, меня тогда все поддержат!
Малфой рассмеялся, и Гарри присоединился к нему. Тот снова наполнил его стакан, минуя, кажется, свой, и продолжил:
- Но это, на самом деле, скорее, шутка: слишком долго, слишком сложно, слишком много случайностей… гораздо проще подкинуть эту идею министру.
- Каким образом, не подскажете?
- О, вариантов масса… это ведь не Шеклболт, - пожал он плечами. – Вот с ним бы это всё не прошло… а нынешний… он чем-то похож на Фаджа. Напугать его хорошенько, потом подкупить – и он сам всё прекрасно сделает, ещё и уговаривать вас же будет.
- Подкупать будете вы, - кивнул Гарри, - а пугать кто?
- А его, полагаю, уже напугали, - сказал Малфой, внимательно Гарри разглядывая. – Я слышал, в министерстве приняты усиленные меры безопасности… это так?
- Да это обычная процедура, - отмахнулся Гарри. Ему захотелось есть, но держать нож и стакан в одной руке было неловко, и он просто взял кусок мяса в левую руку и откусил – ему показалось, что так даже вкуснее, он посмотрел на Малфоя – тот, ничуть не шокированный такими дурными манерами, просто протянул ему салфетку. – Спасибо, - сказал Гарри, вытирая испачканные пальцы, - хотя министр, конечно, всполошился… он меня дёргает почти каждый день, и ауроры у дверей его кабинета теперь дежурят…
- Ну видите, как удачно всё складывается? Его уже и пугать не надо… так, подтолкнуть только. Он сам же их и вернёт… во всяком случае, постарается. Но сначала нужно провести суд, потому что вот только дементоров им там сейчас в их состоянии и не хватает…
- А хотите посмотреть на них? – вдруг спросил Гарри. – У меня пансив сейчас есть здесь…
- Хочу, - мгновенно согласился тот. – Проводить вас?
- Вы не сможете, - возразил Гарри, вставая – его качнуло, но Малфой успел его подхватить и, смеясь, предложил:
- А вы снимите пока что блокировку. Я же с вами всё время буду – а вы потом сразу закроете.
- А и пойдёмте, - Гарри оперся о него, и Малфой взял его под руку – у него замечательно получалось удерживать Гарри, и тот подумал, что, вероятно, у того была богатая практика.
Они спустились вниз, и Гарри осторожно приоткрыл дверь спальни, где, как он помнил, оставил пансив. Тот и вправду стоял на столе, а вот Джинни в комнате не оказалось, что, учитывая позднее время, было немного странно. Гарри, однако, не стал сейчас задаваться вопросом, куда могла деться его жена, а просто вошёл, оставив Малфоя на пороге, забрал пансив и вернулся, споткнувшись в самый последний момент и почти что упав тому на руки.
- Т-ш-ш, - шепнул тот, снова крепко беря его под руку и забирая у него артефакт. – Весь дом перебудите, - он повёл его вверх по лестнице, очень ловко умудряясь обходить все углы и края перил.
- А вы опытный проводник, - вернувшись за стол, похвалил Гарри. Малфой засмеялся:
- Так опыт же… я говорил вам, что отказался от пьянства в весьма раннем возрасте – но товарищи-то мои подобных зароков не давали.
- И что, вы всех их так вот водили?
- Случалось, - он улыбнулся. – Не всех, конечно. Но своих – почему нет? Мне не сложно… но покажите, - он поставил пансив на стол, сдвинув приборы в сторону.
Пока Гарри собирал свои воспоминания, Малфой сидел практически неподвижно, жадно следя за его движениями. Закончив, Гарри откинулся на спинку стула и сделал приглашающий жест:
- Прошу!
Он сложил туда всё, не разбирая – всё, начиная со встречи со старшем Лестнейнджем, включая и то, что увидел в его воспоминаниях, и заканчивая признаньями Руквуда. Малфой придвинул свой стул поближе и опустил лицо в пансив.
Ожидая его, Гарри подумал, что, вероятно, со стороны выглядит совершенно пьяным, однако сам он себя таковым не чувствовал: координация у него немного нарушилась, и тело казалось расслабленным и как будто немного чужим, но сознание оставалось вполне ясным, просто некоторые вещи виделись сейчас немного иначе. К примеру, идея Малфоя не представлялась ему безумной или неправильной – скорее, недодуманной, или не совсем адаптированной, но смысл в ней был, и Гарри решил, что завтра, пожалуй, можно будет её додумать.
От выражения лица вынырнувшего из пансива Малфоя Гарри, кажется, протрезвел. Оно было мокрым от слёз – какое-то время Малфой молча сидел, потом закрыл его руками и отвернулся. Гарри замер, однако тот быстро взял себя в руки и когда вновь посмотрел на Гарри, то выглядел уже почти что обычно, разве что непривычно серьёзно и грустно.
- Простите, - сказал он чуть хрипловато. – Я… не ожидал. Вы рассказали, конечно, и я, теоретически, читал о таком… но видеть – это совсем другое, - он замолчал, а потом добавил: - Спасибо.
- Не за что, - Гарри взъерошил свои волосы. – Я… вы говорите, что вы не дружите, но вы…
- Это не дружба, - мягко возразил Малфой. – Это, скорее, что-то вроде семьи – так вам, вероятно, будет понятнее. Как не самые близкие по крови, но хорошо знакомые родственники. Помогите мне вытащить их оттуда, пожалуйста, - он вдруг придвинулся к нему и взял его за руки. – Я знаю, что вы не можете ничего гарантировать, но, пожалуйста, помогите мне – чем сумеете. Пожалуйста, - он вдруг легко скользнул на пол и в следующий миг оказался стоящим перед Гарри на коленях. – Я прошу вас.
- Я…
Гарри позабыл все слова. Он знал, совершенно точно, что мужчина, стоящий перед ним на коленях, сейчас абсолютно искренен – Гарри за все годы работы привык и к просьбам, и даже к мольбам, но здесь было что-то совсем другое, настолько искреннее, глубокое и неожиданное в данном конкретном человеке, что Гарри вообще не мог придумать никакого ответа.
- Я помогу, - наконец проговорил Гарри, сжимая руки коленопреклонённого Малфоя и наклоняясь к нему. – Я, может быть, потом очень пожалею о своём обещании, но я даю слово – я помогу вам. Молчите, - он зажал ему рот рукой. – Молчите и слушайте. Я не могу оставить умирать в тюрьме человека, который, похоже, когда-то спас жизнь моему другу. Я не могу оставить умирать в тюрьме человека, который сейчас превратился в маленького ребёнка, и который уже не может отвечать за действия того, кем был прежде. Я не могу оставить в тюрьме человека, который, насколько я знаю, вообще никого, возможно не убивал, и вляпался во всё это исключительно чтобы досадить своему отцу – который, кстати, неизвестно, жив сейчас или нет, и вот кого я бы с огромным удовольствием отправил на место сына – да не за что. И я не хочу оставлять в тюрьме человека, который никогда из себя ничего не изображал, и который, сколько я знаю, если и убивал – то в бою, хотя ни одного доказанного убийства за ним нет. Но, - он вдруг усмехнулся жёстко и приблизил своё лицо почти что вплотную к лицу стоящего перед ним на коленях мужчины, снизив голос до шёпота, - я сделаю это только если вы тоже пообещаете мне помочь. Дементоры должны быть возвращены в Азкабан, причём так, чтобы никому никогда больше даже в голову не пришло убирать их оттуда. Согласны? – он убрал, наконец, ладонь, которой всё это время зажимал рот собеседника.
- Согласен, - твёрдо и очень спокойно ответил тот.
- А теперь встаньте, пожалуйста, - попросил Гарри, - и никогда так больше не делайте. Я вам не лорд.
- Нет, конечно, - согласился Малфой, садясь обратно на стул и забыв выпустить его руку из своей – правую Гарри вытащил, когда зажимал ему рот, а левая так и осталась в руке Малфоя. – Но есть вещи, о которых таким, как я таких, как вы просить можно только вот так.
- Вы очень странный, - медленно сказал Гарри. – И иногда вы меня пугаете. Вот как сейчас.
- Почему?
- Потому что иногда вы делаете вещи, которых делать не можете… не должны. Или так, как не должны. Я был готов к тому, что вы станете всеми правдами и неправдами подталкивать меня к тому, что вам нужно – но не вот так же…
- Вы просто не считаете меня живым человеком, - улыбнулся Малфой. – Я для вас – некий образ… не знаю, какой именно, но образ. Однако я всё же жив и порой реагирую соответственно. Вы вообще представляете, каково это – увидеть в таком виде людей, которых ты помнишь совершенно другими? Руди, который всегда стоял у меня за спиной, и который как волшебник куда сильнее меня, и про которого я всегда знал, что случись что – всегда можно к нему прийти, и он найдёт выход и сделает то, что нужно, и никогда после даже не вспомнит об этом – и не из какого-то абстрактного благородства, а потому, что просто не считает это чем-то особенным и заслуживающим отдельного упоминания? Который мог разгадать любую загадку и прочитать любой шифр? Рабастан, который всегда был буйным, отчаянным – и очень весёлым и быстрым, и щедрым, который был само действие и сама жизнь, и который рисовал так, что ему в школе прочили славу художника, да он никогда к этому серьёзно не относился, а жаль – я никогда больше не видел ничего подобного! Эйвери… Эйв, который жил только своими книгами, который мог прочесть любой текст, написанный на любом языке – по-настоящему, а не с помощью переводных заклинаний, от которых в серьёзных делах нет никакого толку? Я даже представить себе не могу, сколько языков он знает… и который мог развеселить, кажется, даже мёртвого? С которым можно было не только веселиться – но и молчать, и уходить после этого молчания успокоившимся и ожившим? Эйв, обожающий вкусную еду и разбирающийся в винах так, как я никогда не буду, хоть даже потрачу на это остаток дней? Да даже Уолли – который, я всегда знал, умрёт и убьёт за меня, за Циссу, за Драко… Я всегда, с самой школы знал, что есть человек, который, если со мной что-то случится, всегда защитит и её, и моего сына – любой, абсолютно любой ценой, и который просто органически не способен на предательство – да вы потому только и живы сейчас, мистер Поттер, что в тот момент рядом с вами оказался именно Уолл, у которого в крови – защищать, он делает это автоматически, его не то что просить не надо – помешать не получится? Я пробовал как-то, поверьте, - он нервно рассмеялся и, наконец, замолчал.
- Может быть, вы и правы, - тихо ответил Гарри. – Про образ. Возможно, и так. Потому что я вправду никак не ожидал, что вы вот так среагируете. Простите.
- Да бросьте, - он наконец отпустил его руку, словно бы только что про неё вспомнил, потёр ладонями лицо и мягко улыбнулся. – Мы с вами просто оба пьяны – вы выпили много, одного рома пару стаканов, а в нём, между прочим, восемьдесят градусов…
- Сколько?! – ахнул Гарри.
- Восемьдесят, - он рассмеялся. – Это австрийский ром. Мало чем по воздействию отличается от спирта, но гораздо вкуснее.
- Вы…
- Ну не удержался, - он покаянно склонил голову, рассмешив Гарри. – Зато смотрите, какой интересный эффект… да если б я даже вас умолял – вы же ведь ни за что бы мне это не показали! Я сам не ожидал…
- Не жалеете? Я ведь прислал к ним целителей… я думаю, что к суду они будут выглядеть уже лучше.
- А вы бы на моём месте жалели? – серьёзно спросил он.
- Я – нет, - ответил Гарри, закрывая глаза.
- Устали? – голос Малфоя вновь зазвучал очень мягко.
- Ужасно, - Гарри чувствовал, что засыпает – усталость пришла внезапно, и сейчас ему казалось, что он не в силах даже подняться со стула.
- Идёмте, - Гарри почувствовал, как его поднимают и куда-то ведут. – Ложитесь здесь, - он уловил в голосе улыбку, и последнее, что он почувствовал прежде, чем провалиться в сон, было прикосновение щеки к подушке.
