Глава 36Гарри проснулся то ли от тошноты, то ли от головной боли. Едва он пошевелился, пытаясь сесть так, чтобы его сразу же не стошнило, как почувствовал у своих губ край стакана, и чей-то очень знакомый голос тихо, но настойчиво сказал:
- Выпейте. Залпом.
Он подчинился – жидкость была обжигающе ледяной, настолько, что не имела ни вкуса, ни запаха, и это было очень приятно. Едва он допил, как чья-то рука вложила ему в рот нечто, а тот же голос потребовал:
- Жуйте.
Он снова послушался и почувствовал во рту аромат мяты. Тошнота отступала, а вскоре исчезла и тяжёлая, давящая и бьющая по черепу изнутри головная боль – Гарри открыл глаза и увидел рядом с собой улыбающегося Люциуса Малфоя.
- Доброе утро, - поздоровался тот, - как спалось?
- Не знаю, - Гарри потёр слегка ноющие виски. – Я остался у вас?
- Из доступных мне в вашем доме помещений между своей комнатой и гостиной я выбрал первую… я ошибся?
- Сейчас утро? – Гарри никак не мог сообразить, сколько времени, а простая мысль осведомиться об этом у часов почему-то не приходила ему в голову. За окном было светло, но пасмурно и шёл дождь, а такой свет выглядит одинаково что на рассвете, что в полдень, что вечером.
- Половина шестого утра, - кивнул Малфой, показывая ему свои часы. – У вас масса времени, чтобы прийти в себя, позавтракать и вовремя появиться на службе.
- Сколько я спал?
- Часа три-четыре, я думаю… я не заметил, когда вы уснули, но было уже далеко за полночь.
- Чем вы меня напоили?
- Ночью или сейчас?
Гарри издал полушутливый стон.
- Вы несносны… сейчас, разумеется. Ваш розовый ром я до самой своей смерти не забуду.
- Он австрийский, - напомнил Малфой. – Были когда-нибудь в Австрии?
- Нет. И вы не ответили, чем напоили меня сейчас.
- Зельем, конечно, - Малфой откровенно развлекался, но Гарри сейчас был не против. – Семейный рецепт – даже не просите делиться. Вкус имеет редкостно мерзостный, посему его обычно практически замораживают. Но действует отменно.
- На себе проверяли?
- И на себе, - кивнул тот. – В юности. Как вы?
- Отлично, - с некоторым удивлением признал Гарри. – Я думал, будет куда хуже…
- Пока вы спали, я думал о своей части нашего с вами соглашения, - сказал Малфой с очень задумчивым выражением лица. – Полагаю, мне понадобится ещё пара дней, чтобы всё толком додумать, но некоторый план у меня уже есть.
Гарри, совсем забывший о том, чем закончилась эта странная ночь, помрачнел, вспомнив последний их разговор. Сейчас он сам себе напомнил Малфоя, поймавшего собеседника и ловко заключившего с ним сделку, и ему это было крайне неприятно. Сам-то Малфой, похоже, воспринял это как нечто нормальное, и это только добавило Гарри отвращения к самому себе.
- Забудьте, - сказал он хмуро. – Я был пьян, и с моей стороны всё это было мерзко. Ничего вы мне не должны.
Малфой поглядел удивлённо:
- Конечно, не должен… это просто договор, в котором каждый исполняет свою половину. Что было с вашей стороны весьма благородно, - он склонил голову в знак признания, - и я с благодарностью принимаю это.
- Благородно? – непонимающе переспросил Гарри.
- Конечно, - он улыбнулся. – Вы ведь сперва просто согласились помочь, обязав меня этим, в сущности, навсегда – не с магической, разумеется, но с человеческой точки зрения. Но как человек благородный, вы всё-таки вывернулись, превратив вашу услугу в обоюдную сделку, после которой никто никому действительно ничего должен не будет. Я снял бы перед вами шляпу за столь виртуозное решение, будь она сейчас у меня под рукой, - он опять полушутя склонил голову.
Гарри молча слушал его, буквально чувствуя, как медленно и тяжело сейчас работает его мозг. Он-то отлично знал, что в словах Малфоя нет ни слова правды: он помнил ту сцену, однако понимал с удивлением, что мотивов своих не то что не помнит – а, кажется, просто не знает. В тот момент он действовал по наитию, не задумываясь, просто сказал то, что, по его мнению, было нужно сказать – и сейчас, не желая соглашаться с малфоевской интерпретацией, никак не мог придумать или вспомнить свою.
- Неправда, - сказал он наконец.
- Что неправда? – вкрадчиво осведомился Малфой.
- Да всё, что вы тут мне говорите – неправда! – воскликнул Гарри.
- Докажите.
- Что доказать?
- Что я солгал. И укажите, в чём именно.
- Даже и не подумаю, - он сел, а потом легко встал – чувствовал он себя превосходно, разве что немного хотелось спать. – С вами вообще спорить бессмысленно, я даже пытаться не буду. В любом случае, раз я пообещал – я помогу, хотя гарантировать не могу ничего. Если ни я, ни вы, ни ещё кто-нибудь не придумаем, как иначе вернуть дементоров в Азкабан, придётся пересматривать все дела – я не буду оставлять там на такую жуткую смерть даже таких мерзавцев как Роули.
- Роули? – удивился Малфой. – А он-то чем… это он, что ли, пообещал выйти и всех убить? – догадался он. – Этот может… мне всегда казалось, что к Лорду он пришёл просто со скуки и неумения куда-нибудь применить свою силу.
- Всё-то вы знаете, - вздохнул Гарри.
- Если бы, - вздохнул тот ему в унисон. Гарри невольно улыбнулся, но остался задумчивым и шутку не поддержал. Он думал о Джинни – об их последнем разговоре и о том, что её не было в спальне, когда они заходили туда за пансивом. – Я думаю, мне пора, - Гарри встал. – Этой ночью было очень много всего… я бы вернулся потом к некоторым моментам, если вы не против, но сейчас мне нужно идти.
- Конечно, - кивнул Малфой, и Гарри невесело подумал, насколько было бы проще, если бы его Джинни умела так же вовремя не задавать вопросы. – Последнее, мистер Поттер: я полагаю, что завтра уже будет возможно провести ритуал обмена долгов.
- Ох, - Гарри за всеми последними событиями просто об этом забыл. – Уже? Я рад, что Макнейр уже поправился…
- Он не поправился, - возразил Малфой, - но от него не требуется, в общем-то, ничего особенного, так что ритуал он вполне выдержит. Я говорил вам, что лечение продолжится две недели, и…
- Да, я помню, - Гарри кивнул, - две так две… я не против. Хотя, - он внимательно посмотрел на Малфоя, - вам очень не помешало бы отдохнуть, только я никак не могу придумать, как это сделать.
- Да очень просто, - досадливо поморщился тот, - только я вот никак не соберусь и не перестроюсь на систему «треть или четверть из четырёх». Но, кажется, уже надо…
- Не поясните?
- Треть или четверть часа сна каждые четыре часа. Если войти в ритм, так можно всю жизнь прожить – говорят, это очень хорошо раскрывает сознание, но я никогда не мог найти в себе достаточно воли для того, чтобы отказаться от нормального сна. Сейчас, пожалуй, самое время хотя бы попробовать.
- То есть в сутки получится всего около двух часов сна? – изумился Гарри.
- Примерно... Но так, как сейчас, действительно невозможно. Надо было Драко заставить, - вздохнул он, - в конце концов, долг-то его…
- Долг вообще мой, - напомнил Гарри.
- Один – ваш, но другой-то – его… да что уж теперь. Впрочем, я всё равно должен Уоллу.
- Должны? Почему?
- Скорее, за что – хотя бы за то, что он спас вас. Если б не он – мы бы остались с перешедшим на кого-то из ваших детей долгом, и всё начало бы страшно запутываться.
- Ну, если так посмотреть на это, то да, - Гарри несколько удивился. – Но он ведь не знал о долге… наверное?
- Нет, конечно – он возник же во время битвы, я сам узнал позже, когда Уолли был уже в Азкабане. Хотя и за это я тоже, пожалуй, должен…
- За это-то почему?
- Я говорил вчера, кажется… Уолл пошёл вместе с нами за Драко. Не будь мой сын в школе, никто бы из нас не пошёл тогда в Хогвартс.
- То есть как не пошли бы? – опешил Гарри.
- Среди нас никогда не было детоубийц, - нахмурился Малфой. – Не говоря уже о том, что Хогвартс – это Хогвартс… но там ведь были все наши дети – какая битва?!
- И вы бы его ослушались? – недоверчиво спросил Гарри.
- Есть вещи, которых делать нельзя, - кивнул Малфой. – Лейстранжи же не пошли.
- Вы говорили…
- Что Руди был болен, - он кивнул. – Но, во-первых, не так уж смертельно он тогда болел – а во-вторых, с Рабастаном-то всё было в порядке, а Эйв так и вовсе отлично себя чувствовал.
- То есть они сознательно туда не пошли? – Гарри даже сел назад на кровать. – Ослушались приказа Волдеморта?
- Так чай не Кэрроу, - Малфой усмехнулся. – Приказ… ну, что приказ. Что он мог сделать.
- Как что? Убить, например?
- Ну, убить, - Малфой пожал плечами. – Это не самое страшное. Руди даже за Беллатрикс туда не пошёл… что ему смерть.
Гарри молчал, осознавая услышанное. Малфой говорил об этом как о чём-то само собой разумеющимся, эта тема вообще возникла, казалось, случайно, и потому сказанное звучало ещё более впечатляюще.
- Ну что вы так смотрите? – Малфой, наконец, удивился. – Я говорю вам совершенно очевидные вещи, а вы глядите словно услышали откровение.
- Да понимаете… они не такие уж очевидные. На мой взгляд. На наш.
- Если б вы знали, как меня утомил этот ваш коллективизм! – морщась, воскликнул он. – Ну чей ваш? Лично ваш? Уизли? Лонгботтомов? Андромеды? Шеклболта? «Пророка»? Министра? Кто это – «вы»?
- Всех приличных людей, - рассмеялся Гарри. – Не знаю, никогда не пытался для себя это определять.
- А вы попытайтесь, - попросил Малфой. – Ну невозможно же – взрослый человек, а разговариваете словно школьник… я так и жду каждый раз дополнения «мы, гриффиндорцы».
- Ну а что, - совсем развеселился Гарри, - так тоже можно сказать. В целом, да – мы, гриффиндорцы.
- Да нет никаких гриффиндорцев! – фыркнул Малфой. – Всё это давным-давно кончилось, ещё в школе.
- Вы неправы! По человеку всегда можно сказать, к какому дому в школе он принадлежал.
- Да ну? Помнится мне, тот ваш должник, которым вы меня так поразили – Петтигрю – тоже оканчивал Гриффиндор. Много у вас с ним общего? Хотя, конечно, чтобы самолично возродить Волдеморта, тоже смелость нужна. Я бы, например, не рискнул.
Гарри молчал, глотая воздух. Потом сказал глухо:
- Это было нечестно.
- Почему? – поразился Малфой, и Гарри сообразил, что тот ведь ничего не знает о роли, которую Петтигрю сыграл и в его, Гарри, судьбе, и в жизни своих бывших друзей – скорее всего, для Малфоя тот был прежде всего тем, кто непосредственно вернул к жизни Волдеморта.
- Не важно, - он перевёл дух. – Вы этого не знали, я не в претензии. Он исключение.
- Однако он гриффиндорец, - пожал плечами Малфой. – Простите, если я невольно задел что-то личное… я не знал, что у вас с ним была какая-то связь кроме той, о которой вы рассказали.
- Была, - горько ответил Гарри. – Не то чтобы даже именно у меня…
Он пристально посмотрел на Малфоя. Той истории было уже столько лет… он вдруг подумал, что, быть может, Малфой знает её с другой стороны и поделится с ним какими-нибудь неожиданными подробностями – да и, в сущности, какой смысл теперь было всё это скрывать?
- Рассказать вам? – спросил он.
- Расскажите, - ожидаемо попросил Малфой. Гарри чуть улыбнулся – всё-таки на некоторые вещи Малфой реагировал абсолютно предсказуемо.
- Да, в общем, всё просто… это ведь не Сириус выдал моих родителей вашему Волдеморту. Это Питер.
Выражение изумления, быстро сменившееся пониманием, почти рассмешило Гарри.
- Вот оно что… а мы-то гадали, как так… надо же. Однако… ведь ваши родители были защищены, если я правильно помню, Фиделиусом – так кому, ради Мерлина, пришла в голову светлая мысль сделать хранителем тайны этого… Питера?
- Сириусу, насколько я знаю, - грустно улыбнулся Гарри. – Сначала хотели сделать хранителем тайны его, но он придумал, что никто никогда на Питера не подумает…
Малфой явно хотел было что-то сказать, но просто кивнул – Гарри был благодарен за такую неожиданную деликатность, и сказал сам:
- Знаю… это кажется теперь очень глупым.
- Ну, - осторожно сказал Малфой, - в этом, если подумать, был некий смысл… хотя выбор оказался весьма неудачным.
- А если бы вы оказались в такой ситуации, кого бы вы выбрали? – вдруг спросил Гарри.
