Глава 37- На месте ваших родителей или на своём?
- На своём, - всё-таки дотошность Малфоя каждый раз веселила Гарри.
- Уолла, - не задумавшись ни секунды, ответил Малфой.
- Почему?
- Потому что он, как я уже говорил вам, на предательство попросту не способен. Эйва можно было бы запугать, у Руди была Беллатрикс… плюс он азартен, и у него – теоретически – можно было бы это выиграть, к тому же, есть ещё Рабастан – слишком много возможностей для шантажа. Рабастан слишком горяч, и его легко поймать или соблазнить… опять же, у него Руди – никто из них никогда не предал бы выгоды ради, конечно, но только Уолл не сделал бы этого вообще никогда.
- А вы сами? – разговор чем-то цеплял Гарри – очень глубоко, гораздо глубже, чем он сам ожидал.
- Я? В смысле, сделал бы я хранителем сам себя?
- Если бы были это были не вы, а, так скажем, кто-то из ваших.
- Да никогда, - он рассмеялся. – У меня есть жена и сын – разве можно делать таких людей хранителями?
- А если бы их ещё не было?
- Так тем более! Я был единственным наследником – я не мог позволить себе погибнуть, - он опять засмеялся, потом, посерьёзнев, добавил, - да даже если и не принимать это во внимание – меня много на чём можно поймать. Я люблю комфорт, боюсь боли, боюсь… я много чего боюсь, - он улыбнулся. – Нет, я был бы скверной кандидатурой.
- Забавно выходит… среди вашего окружения вы, значит, доверились бы единственному нечистокровному.
- И правда забавно, - он засмеялся. – Никогда не смотрел на это с такой точки зрения… однако вы правы – всё так. Как жаль, что сейчас не средневековье…
- Зачем вам?
- Из Уолла бы вышел лучший вассал на свете. За таких сюзерены отдавали состояния и уходили на смерть, - он опять рассмеялся. – На самом деле, вот он бы вам точно понравился, встреться вы при других обстоятельствах и окажись на одной стороне.
- Почему?
- Потому, - он улыбнулся. – Попробуйте, пообщайтесь с ним. В некотором роде он вам даже ближе, чем мне.
- Однако вы к нему привязаны.
- Разумеется!
- Это вы привели его к Волдеморту? – Гарри помнил версию самого Макнейра, но хотел услышать и другой вариант.
- Сложно сказать, - он задумался. - Я правда не помню. Мы оказались там примерно одновременно… но, может, и я. Если так, это жаль, но, с другой стороны, это, думаю, всё равно бы рано или поздно случилось: такие, как Лорд, привлекают таких, как Уолли, как свет мотыльков. Сила притягательна… у меня её всегда было недостаточно, - он улыбнулся.
- Вы так просто говорите об этом – даже странно. Вы всегда представлялись мне чрезвычайно самоуверенным человеком, - признался Гарри.
- Не без этого, - он опять засмеялся. – Однако самоуверенность ведь происходит от любви к себе, а не от незнания… а перед вами я больше не вижу смысла изображать что-либо.
- Почему? – искренне удивился Гарри.
- Мы уже слишком хорошо познакомились, - пожал он плечами, - и вы мне интересны. Играть хорошо перед чужими – а делать это перед кем-то, кто тебе любопытен – себя обкрадывать.
- Да почему?!
- Ну потому что мне нравится общение с вами – я потеряю половину удовольствия, если общаться буду не я, а какая-нибудь из моих масок. И какой в этом смысл? Мы не враги больше – чего ради я буду терять столько приятного?
Гарри молчал, обдумывая услышанное. Мысль была неожиданной, но перекликалась с чем-то – он сам не мог вспомнить сейчас, с чем, но нечто внутри него ликовало и жадно хваталось за эту мысль, желая ей обдумывать и развить.
- Это интересно, - признал Гарри вслух. – И очень глубоко.
- А по-моему, как раз здесь всё очень просто, - он легко улыбнулся. – Я очень люблю играть, но надо знать, где, когда, с кем и зачем. В вашем случае я не вижу ни единой причины – а быть собой всегда лучше всего. Потому что кто для вас может быть лучше вас? – он засмеялся, и Гарри уже не понимал, шутит ли он сейчас.
- И вы не боитесь, что я узнаю о вас что-то личное?
- Опасного всё равно не узнаете, - возразил он, - а остальное… я достаточно хорошо отношусь к себе, чтобы себя не стесняться. А вы?
- Я? – Гарри растерялся.
- А вы – человек публичный, - зачем-то тут же пришёл ему на помощь Малфой, - вам такое нельзя. И потом, я-то ведь вам и не нравлюсь, и не интересую особо – так что с какой стати вам откровенничать? – он вновь посмотрел на часы. – Ужасно жаль, но я должен снова прерваться – мне пора к Уолли… пойдёте со мной?
- Вы говорили, что завтра уже можно провести обмен, - вспомнил Гарри, решив позже обдумать, почему Малфой не стал загонять его в ловушку, в которую сам же его и поймал, а напротив, вытащил оттуда его, причём так филигранно, что Гарри даже неловкости не почувствовал.
- Я полагаю, да. Но вам придётся убрать часть заклинаний – лучше бы и вовсе все, наложенные непосредственно на него – в компенсацию можете закрыть комнату посильнее. Хотя я готов поклясться, что не замышляю никакого побега.
- Я уберу, - кивнул Гарри. – Будут ваша жена и Драко?
- Да, - кивнул Малфой. – И мне очень хочется вас попросить, - он замялся. Это было так на него непохоже, что Гарри не выдержал и подыграл:
- Так попросите. Не обещаю, что выполню, но вы ведь не узнаете, если не попробуете.
- Я прошу ланч.
- В каком смысле?
- Ланч для всех участников – если всё получится. Вы, я, Уолли, Цисса и Драко. Один час. Просто ланч, при вас, мы не станем обсуждать ничего, что вам не понравится.
- Ну, - конечно, это было неправильно. Но, с другой стороны, столько правил уже было нарушено – и столько, по всей видимости, ещё будет… Гарри подумал, что он ужасно устал от правил, а ещё почему-то подумал, что ответил бы на его месте Дамблдор – и не смог представить, что тот отказал бы. – Хорошо, - кивнул он. – Если получится.
- Цисса всё принесёт, - благодарно кивнул Малфой. – Спасибо вам.
- Да не за что пока, - Гарри встал. – Я зайду ещё вечером, наверное.
- Вечером, ночью… мне сейчас всё едино, - кивнул тот. – Сам обряд я бы назначил на полдень. Одно из времён силы – я думаю, лишней не будет, - он улыбнулся.
- Полдень так полдень, - кивнул Гарри. – Договорились. Хорошего дня вам, - искренне пожелал вам, и услышал в ответ, как ему показалось, искреннее:
- И вам удачи!
Они разошлись: Малфой ушёл к Макнейру, а Гарри спустился вниз. Было уже около семи утра – время, когда он обычно вставал, собираясь на службу, ещё не пришло, и он очень надеялся, что Джинни по привычке ещё спит. Однако спальня по-прежнему была пуста, и он занервничал. Джинни обнаружилась в комнате Лили – она спала вместе с дочерью, обнявшись с ней на её постели, и Гарри стало ужасно перед ней стыдно. Он неуверенно постоял на пороге, раздумывая, будить её или не будить, когда Джинни вдруг открыла глаза – возможно, его движение или слишком пристальный взгляд разбудили её. Она тихо встала, стараясь не потревожить Лили – впрочем, это было несложно, девочка всегда отличалась очень крепким утренним сном, они даже шутили, что в школе подружкам придётся обливать её по утрам водой, чтобы она не опаздывала на уроки – и вышла из комнаты, взяв его за руку и уводя за собой.
Они вошли в спальню, и Джинни плотно закрыла за собой дверь. Они молча смотрели друг на друга, и никто не решался заговорить первым. Наконец он решил принять удар на себя и сказал:
- Я перед тобой виноват. Я знаю.
- Я тоже виновата, - вздохнула она. – Просто это было ужасно обидно – что ты едва войдя в дом после почти суточного отсутствия даже не подошёл ко мне, а сразу кинулся туда, наверх… к ним…
- Я понимаю, - он кивнул. – Просто я… Джин, я запер вчера их там, перекрыл всё, даже окна закрыл – и забыл сказать тебе, чтобы ты их покормила.
- Как так? Зачем? Ох, - она рассмеялась, замотав головой. – Гарри, но я же не знала… за что ты так с ним?
- Ну… мы говорили накануне кое о чём, и Малфой меня разозлил, - улыбнулся он. – Вот я его и закрыл – вернее, пришлось обоих, конечно. Он меня ещё попросил на прощанье, чтобы я не забыл тебя попросить покормить их – я даже пообещал… но вот не вышло. А вспомнил я об этом только вечером, ну и побежал тут же, конечно… отнёс еду – и сразу спустился к тебе. А ты…
- А я, - она шмыгнула носом и, придвинувшись к нему, обняла. – Но я же не знала. А где ты был весь день и полночи?
- Которой? – вздохнул он – и, тут же остро напомнив сам себе Малфоя, расхохотался, сгрёб Джинни в охапку и повалился вместе с ней на кровать, целуя её и радуясь, что всё, кажется, позади, и на самом деле ничего непоправимого между ними не случилось.
…После они лежали, обнявшись, и хотя ему совершенно не хотелось вообще ни о чём говорить, он сказал всё-таки:
- Ты знаешь, а я ведь всё время думал, что теперь делать… я ведь тоже не хочу его выпускать.
- И что? – она приподнялась на локте, заглядывая ему в лицо.
- Не знаю, - честно сказал он, - как я это сделаю, но я его не отпущу. Я обещаю, Джин.
- Ты, - её глаза сверкнули, и она кинулась ему на шею, - Гарри… Гарри, ты самый лучший, самый… самый-самый! Я бы никогда не попросила тебя… Но ты.. ты… я люблю тебя, Гарри, люблю… люблю…
И всё снова было так, как всегда, и он был совершенно счастлив – и только где-то далеко-далеко, на самой периферии сознания, на самый короткий миг у него мелькнул вопрос – а что было бы, если бы он не изменил своего решения?
