Глава 4 "Дом, который помнит" (Часть 2)Мир исчез.
На его место пришёл другой — такой же зал, но освещённый иначе.
Это был не сегодняшний серый свет. Это был тёплый, золотистый свет десятков свечей, отражающийся в полированном полу. Музыка. Смех. Люди в парадных мантиях. Белые маски.
Голос отца, который объясняет:
«Ты должен здороваться вот так. С этим — чуть ниже голову. С этим — не смотри в глаза. Они выше нас, пока».
Мелькание лиц: Люциус, вытянутый, высокомерный. Нарцисса — холодная статуя в серебре. Беллатриса — вихрь в чёрном, глаза горят безумным восторгом. Дети, которых сюда не пускают.
Смена.
Тот же зал — но другой свет. Тусклый. На полу — следы, которые лучше не рассматривать. В воздухе — запах крови и жжения.
В центре — круг. Беллатриса сжимает палочку, чертит узор в воздухе, его линия повторяется пламенем на полу. Люциус стоит рядом, бледный, сжимающий костяную рукоять трости. В тени — другие фигуры, скрытые капюшонами.
Драко — у стены. Он не говорит. Не двигается. Только смотрит и считает удары сердца, чтобы не слышать крик на полу.
«Ты будешь стоять здесь, — шепчет мать, её рука — на его плече. — И не вмешиваться. Что бы ни происходило».
Воспоминание рвётся, как плёнка.
Снова зал. Пустой. Только Тёмный Лорд посреди круга. Его голос обволакивает, как яд.
«Ты мне не нужен, Драко. Ты — напоминание. О твоём отце. О его… слабостях».
Ещё одно смазанное воспоминание.
Всё тот же зал, но черты размыты. Чьи-то тени ведут кого-то связанным. Магглорожденный? Шёпот. Смех. «Потренируемся».
Он отворачивается. Но звук остаётся.
Гермиона чувствовала всё это сквозь его взгляд. Словно стояла рядом. Словно тоже не могла отвести глаз. Сердце забилось чаще. Горло пересохло.
Она поймала себя на том, что сжимает палочку сильнее, чем нужно.
«Только технические детали, — напомнила себе. — Ритуалы. Структуры. Не вглядываться в лица. Не фиксировать крики».
Она мягко подталкивала память в нужную сторону. Ища не кровь, не страх, а линии узоров на полу. Свечение чар. Расположение якорей.
В одном из воспоминаний ярче всего вспыхнула схема круга.
Она зацепилась за неё.
Круг в зале. Символы по краю те же, что теперь слабо проступали под ее ногами, только более чёткие. В центре — артефакт: каменная плита с вплавленными в неё рунами Азкабана. Люциус держит над ней палочку. Волдеморт наблюдает.
«Мы должны использовать их инструмент против них самих».
Это важно.
Гермиона постаралась закрепить картинку.
Магия внутри памяти дёрнулась. Как будто кто-то другой, очень старый и злой, заметил её присутствие.
Взгляд Тёмного Лорда в воспоминании вдруг, на долю секунды, пересёкся с её — не с глазами Драко, а с её.
И в этом взгляде было узнавание.
Удар.
Гермиона резко отпрянула, выходя из легилименции так, словно выскочила из ледяной воды. В ушах зазвенело. Она на секунду потеряла равновесие.
Чья-то рука ухватила её за локоть, удерживая.
— Осторожнее, — негромко сказал Драко. Его голос звучал глухо, издалека. — Дом не любит, когда копаются в его грязном белье.
Она выровняла дыхание. Отстранилась. Его рука убралась.
— Вы… — Брукс выглядел напуганным. — Всё в порядке, мисс Грейнджер?
— Всё, — коротко бросила она. — Просто… насыщенная память.
Она посмотрела на Драко. Он был бледнее обычного, но держался.
— Я предупреждал, — сказал он тихо. — Тебе это не понравится.
— Я видела достаточно, — ответила она. — Тогда и сейчас.
Она перевела взгляд на Линдли.
— Здесь использовали фрагменты структур Азкабана. Переносили плиты или копировали схемы. Это не только чужая тёмная магия. Это… смешение.
Линдли выругалась себе под нос.
— Прекрасно, — сказала она. — Значит, кто-то игрался с самой тканью их защит. Если они использовали малфоевский зал как лабораторию…
— «Они» — кто? — спросил Долтон. — Бывшие Пожиратели? Предатели в Министерстве?
— На этом этапе, — отрезала Гермиона, — я не буду делать предположений. Нам нужны факты.
Она подчёркивала слово, как заклинание, призывающее реальность вернуться в чёткие очертания.
— Факты, — медленно повторил Драко. — Факт в том, что кто-то, имея доступ к Азкабану и к этому дому, решил связать их внутренности.
Он посмотрел на неё.
— Скажи честно, Грейнджер. Ты уверена, что действительно хочешь докопаться до того, кто это сделал?
Она встретила его взгляд.
Внутри снова шевельнулось — не страх даже, а странная, липкая смесь тревоги и… азарта. Тот самый азарт, который когда-то толкал её в библиотеку Хогвартса за книгами, запрещёнными для третьекурсников.
Теперь книги были толще. И кровь в них настоящая.
— Да, — сказала она. — Иначе всё, что мы делаем, — просто узаконенная форма жестокости.
Она перевела взгляд на круг.
— А я ещё не готова признать, что вся моя работа в этом.
— Кто знает, — тихо заметил он. — Может быть, однажды ты будешь стоять в чьей-то памяти так же, как я сейчас. И кто-то другой будет говорить: «Это не жестокость. Это необходимость».
Его слова попали в цель.
Гермиона почувствовала, как внутри поднимается знакомая, неприятная злость. Не на него — на то, как точно он формулирует.
— Хватит разговоров, — оборвала Линдли. — Тут и так воздуха мало, а вы его ещё моралью засоряете.
Она уставилась на узор.
— Если вы закончили разглядывать прошлое, предлагаю заняться тем, из-за чего мы приехали: настоящим.
Она ткнула посохом в одну из чёрно-фиолетовых линий.
— Этот след свежий. Не времён Волдеморта. Это неделя, две назад. Максимум — месяц.
— Побег был два дня назад, — напомнил Долтон.
— Значит, — хрипло сказала Линдли, — кто-то репетировал заранее.
Гермиона сжала зубы.
Репетиция. За месяц до того, как Азкабан потерял заключённого.
— Мы зафиксируем структуру, — сказала она. — Снимем слепок.
Она достала из папки тонкий кристалл-пластину, положила его на край круга, произнесла формулу. Кристалл засиял, впитывая узор.
Когда она подняла его, на гладкой поверхности проступил уменьшенный, но точный рисунок ритуала.
— Потом сравним с тем, что есть по Азкабану, — добавила она. — Если это один и тот же исполнитель, он оставил… почерк.
— А если это кто-то из ваших? — спросил Драко. — Кто имеет доступ и к Азкабану, и к этим архивам?
Она встретила его взгляд.
— Тогда тем более нам нужно это доказать, — сказала она.
На мгновение они смотрели друг на друга — двое людей, чьи имена когда-то стояли по разные стороны отчёта о войне. Теперь оба понимали: если правда пойдёт против Министерства, она пойдёт против неё. И против него тоже.
— Двигаемся дальше, — сказала Гермиона. — Следующий узел — восточное крыло.
Она повернулась к Долтону и Бруксу:
— Держим формацию. Не расходимся.
— Я бы настояла, чтобы впереди шёл хозяин, — заметила Линдли. — Дом его знает лучше, чем нас.
— Бывший хозяин, — поправил её Драко. — И дом меня знает слишком хорошо. Это не всегда плюс.
— Тем интереснее, — усмехнулась она. — Ведите, мальчик.
Он чуть скривился, но спорить не стал. Повернулся, направляясь в сторону коридора Восточного Крыла.
Гермиона пошла рядом.
Они миновали зал, в котором эхо прошлого ещё звенело в воздухе, и шаги их зазвучали в другом ритме: коридоры здесь были уже, пол — менее отполированный, стены — ближе.
— Здесь было спокойнее, — тихо сказал Драко, больше себе, чем им. — Меньше... спектаклей. Больше… работы.
— Работы, — отозвалась Гермиона. — Какой?
— Ритуалы. Исследования. Переговоры, которые нельзя вести под портретами предков, — ответил он. — Дом всегда скрывал самое интересное не в парадных залах, а в тех местах, куда гости не доходили.
— В лабораториях, — перевела Линдли. — Чудесно. Обожаю лаборатории, где кто-то возился с тканью реальности без лицензии.
Гермиона слушала половиной уха. Другая половина была ещё в зале, там, где она только что стояла в чужих воспоминаниях и чувствовала, как взгляд мертвеца, которого давно нет в этом мире, на секунду узнаёт её.
Она знала, что это всего лишь отголосок, случайная проекция страха. Но ощущение не отпускало.
«Ты делаешь то же самое, что мы делали тогда, — прозвучали в голове слова Драко. — Только твои лозунги звучат приятнее».
Она сжала папку крепче.
Впереди виднелись двери библиотечного крыла. Там воздух казался ещё плотнее.
— Здесь, — сказал Драко. — Если кто-то хотел возиться с Азкабаном и не привлекать лишнего внимания, он бы работал здесь.
В этот момент где-то в доме едва слышно щёлкнуло. Как будто старый замок повернулся сам по себе.
Гермиона невольно подняла голову.
Дом, казалось, прислушивался.
Она не верила, что он жив. Но он точно помнил.
И то, что этот дом проснулся за пару недель до того, как где-то в Азкабане разверзлась дыра, не могло быть просто совпадением.
Коридор сужался, свет из высоких, узких окон попадал сюда с трудом. Казалось, он вязнет где-то на полпути, и до пола доходят только остатки — серые, разбавленные.
Дверь в библиотеку была тяжёлая, тёмного дерева, с переплетением змеевидных узоров по краю. На уровне глаз ручка в виде змеи, свернувшейся в кольцо, с крошечными изумрудами вместо глаз.
Драко остановился, глядя на эту ручку чуть дольше, чем следовало.
— Забавно, — негромко сказал он. — Раньше она всегда казалась мне… больше.
— Вы выросли, мистер Малфой, — хрипло заметила Линдли. — А дом — нет.
Она шагнула вперёд.
— Давайте-ка посмотрим, что у нас с запорами.
Гермиона отметила: министерские печати на этой двери выглядели толще и плотнее, чем на воротах. Три слоя. Центральный особенно яркий, с символом личной подписи Робардса.
— Библиотека и прилегающие кабинеты были признаны зоной повышенного риска, — напомнила она. — Здесь концентрировались…
Она поискала достаточно нейтральное слово.
— Исследования.
— Хорошее слово, — хмыкнул Драко. — Нейтральное.
Он провёл пальцами по краю двери, не касаясь печатей.
— Здесь было много «исследований», да. И не только отца.
— Чары целы, — сказала Линдли, водя посохом. — Наши.
Она нахмурилась.
— А вот под ними… что-то подгрызло.
— «Подгрызло»? — переспросил Брукс.
— Кто-то пытался вскрыть без ключа, — перевела ведьма. — Не до конца, не грубо. Аккуратно, как крысы. Чуть подточил, проверил, отошёл.
Гермиона подошла ближе.
Снаружи печати действительно выглядели ровно. Но если прищуриться, по краю одной из рун можно было заметить тончайшую трещинку — почти невидимую.
— Это могли быть ваши специалисты? — спросил Долтон.
— Мы не вскрывали библиотеку с момента опечатывания, — ответила Гермиона. — Она стояла под контролем. Любая попытка открыть — дёрнула бы кристаллы сигнализации в Министерстве.
— А если открыть… изнутри? — тихо спросил Драко.
Все повернулись к нему.
Он пожал плечами.
— Предположительно. Если кто-то уже был внутри в момент, когда вы лепили свои красивые печати. Или… если в структуре осталось что-то, связанное с домом на другом уровне. Старый ключ, старый договор.
— Иногда, — сказала Линдли, — старые дома запоминают не только тех, кто в них живёт, но и тех, кто в них умирает. Особенно если умирают шумно и с заклинаниями.
Она тронула одну из рун кончиком посоха.
— Если кто-то успел завязать на библиотеку якорь из Азкабана… ваши печати для него — бумажная дверь.
Гермиона почувствовала, как в ней поднимается знакомое раздражение — не на Линдли, не на дом. На то, как много в этой истории переменных, которые не укладываются в аккуратные строчки отчётов.
— Мы вскроем официально, — сказала она. — С фиксацией.
Она вынула из папки второй ордер, коснулась им центральной печати.
— По поручению Отдела магической безопасности…
Руны вспыхнули, медленно растаяли, впитываясь в дерево. На мгновение воздух перед дверью засветился — министерская магия признала законность вскрытия.
Но вслед за этим что-то дрогнуло глубже.
Как если бы дом… вздохнул.
Дверная ручка-змея едва заметно шевельнула хвостом. Изумруды-глаза вспыхнули слабым зелёным.
— Прекрасно, — пробормотала Линдли. — Он ещё и анимирован.
— Успокойся, — спокойно сказал Драко, глядя на змейку. — Это свои. Относительно.
Змея не ответила, но дрожь в металле стихла.
— Вперёд, — сказала Гермиона, вложив в голос больше уверенности, чем чувствовала. — Формируем тот же порядок. Долтон первым.
Долтон подтолкнул дверь плечом.
Она поддалась почти бесшумно.
Запах ударил сразу.
Старая бумага. Пыль. Кожа переплётов. Воск.
И тонкий, еле уловимый привкус — озон и гарь.
Следы недавней магии.
Библиотека Малфоев была огромной.
Два этажа стеллажей, уходящих вверх, с лестницами, пересекающимися на разных уровнях. Ряды книг в кожаных переплётах, аккуратно расставленных по полкам. В дальнем конце высокий камин с мраморным карнизом. Перед ним два кресла, столик, на котором когда-то, возможно, стояли бокалы и шахматная доска.
Теперь столик был пуст.
Только на его поверхности виднелись две круговые отметины, словно от чего-то горячего, поставленного без подставки.
Недавно.
Гермиона медленно провела палочкой, активируя диагностическое заклинание. Воздух над столом дрогнул, высветив слабые следы: магия, связанная с транспортом, и… защитные контуры.
— Здесь кто-то сидел, — сказал Драко, глядя на стол. — Не так давно.
Он чуть склонил голову.
— И пил чай.
Он указал на еле заметные бледные пятна на дереве.
— Моя мать всегда оставляла кружку там, — кивок в сторону левой отметины. — Отец — там. Почти ритуал.
Он усмехнулся.
— Даже наши привычки выстраивались по кругу.
— Это могли быть другие люди, — возразила Гермиона, хотя сама понимала: привычки домов часто повторяют привычки хозяев. Даже через годы.
— Может быть, — согласился он. — Но тот, кто здесь был, знал, куда ставить кружку. И любил порядок не меньше, чем ты.
Он указал на идеально ровно сложенную кучу пепла в камине.
— Любой нормальный человек залез бы туда палкой. А этот вычистил и сложил.
Линдли медленно прошла вдоль стеллажей, слегка касаясь посохом пола. Амулеты звенели по-разному: глухо у одних полок, чуть выше — у других.
— Хм, — хмыкнула она. — Ваша библиотека всё ещё напичкана чем попало. Проклятые тома, связки, непонятные фолианты…
Она остановилась.
— А вот здесь… — она ткнула посохом в один из стеллажей справа, — совсем свежий след.
Гермиона подошла.
На полке, где стояли книги о пространственных и временных искажениях (она узнала по корешкам нескольких знакомых названий), одна книга была выдвинута на миллиметр вперёд.
Настолько мало, что обычный человек вряд ли обратил бы внимание.
Но в доме, где всё стояло идеально ровно, даже миллиметр был как крик.
— Триггер, — тихо сказал Драко. — Отец любил такие штучки.
Он протянул руку — и замер, прежде чем коснуться корешка.
— Разрешишь? — спросил он, глядя на Гермиону.
Вопрос был не про книгу. Про доверие.
Она оценила расстояние, угол, магический фон.
— Линдли? — спросила она.
— Там есть завязка, — хрипло ответила ведьма. — Но не на смерть. На… дверь. Возможно.
— Возможно? — переспросил Брукс.
— Хочешь, чтобы я сказала «точно» и солгала? — огрызнулась она.
Гермиона кивнула Драко.
— Аккуратно, — сказала она. — Медленно. Если почувствуете сопротивление, остановитесь.
— Как на допросе, — усмехнулся он. — Понял.
Он протянул руку, взялся за корешок. Пальцы сжались. Медленно потянул.
Книга вышла на пару сантиметров.
Где-то в глубине стеллажа щёлкнуло.
Стена слева от них дрогнула.
На долю секунды Гермиона ощутила, как магия вокруг меняет структуру, как если бы кто-то лёгкой рукой провёл по песку, изменив рисунок.
Часть полки ушла вбок. За стеллажом открылась узкая дверь без ручки, сглаженная, как будто её пытались спрятать даже от тех, кто знал планировку.
Холодный воздух ударил в лицо. В нём не было пыли.
Только… сырость и металл.
— Тайная комната, — сухо констатировала Линдли. — Кто бы мог подумать.
— Вы знали о ней? — Гермиона повернулась к Драко.
Он смотрел в проём.
— Знал, что у отца есть места, куда мне лучше не заходить, — сказал он. — Но конкретно эту дверь видел впервые.
Он скривился.
— Это многое говорит о моём статусе в этой семье, не находишь?
— И о том, что тот, кто сюда ходил после войны, был довольно уверен, что сюда никто не сунется, — добавила Линдли.
Она стянула с шеи амулет в виде чёрного камня, сжала в руке.
— Я пойду первой.
— Нет, — сказала Гермиона. — По протоколу аврор…
— Протокол у тебя в папке, девочка, — оборвала её ведьма. — А опыт — у меня в голове. Если там проклятие, я его поймаю быстрее, чем твои авроры успеют испугаться.
Долтон открыл рот, чтобы возразить, но закрыл. Вид у Линдли был такой, что с ней спорили редко и недолго.
— Мы идём все, — твёрдо сказала Гермиона. — Только не по одному.
Она посмотрела на Долтона и Брукса:
— Вы — сразу за Флинт. Я за вами. Малфой — между мной и Долтоном. Дистанцию держим минимальную. Любая аномалия — не геройствуем, отходим назад.
— Волнуешься, что я сбегу через потайную дверь? — приподнял бровь Драко.
— Туда, куда ведёт дверь Малфоев, я бы не советовала бежать даже врагу, — парировала она.
— Как трогательно, — усмехнулся он. — Ты обо мне такого мнения?
Но в его голосе не было яда. Скорее… усталое смирение.
Тайный проход оказался узким коридором, уходящим в глубину дома, параллельно основным стенам. Каменные стены были сырыми, неровными. На них почти не было обычных факелов — только редкие крошечные магические светлячки, которые вспыхнули, когда они вошли.
— Реактивные чары, — пробормотала Линдли. — Дом узнаёт своих.
Драко молчал.
Чем дальше они шли, тем сильнее менялся запах.
Теперь это был не только камень и сырость. Пахло железом. Старыми зельями. И чем-то ещё — сладковато-гнилым.
Гермионе пришлось подавить позыв морщиться. Она знала этот запах. Комнаты, где работали с телами и сознанием, пахли так.
— Здесь что-то делали, — сказал Долтон, тихо, больше себе. — И не один раз.
— Не сомневаюсь, — ответила Линдли.
Проход закончился небольшой дверью без украшений. Просто тёмное дерево, окованное железом. Ни печатей Министерства, ни видимых замков.
— Здесь нет наших чар, — мрачно заметила Гермиона. — То есть эта зона полностью обошла официальное опечатывание.
— Потому что вы не знали, что она существует, — сказал Драко. — Дом не любит делиться всеми секретами сразу.
— Зато кто-то знал, — бросила Линдли. — И пользовался этим. Недавно.
Она ткнула посохом в порог — магия дрогнула, отозвалась свежим, ещё не выветрившимся отголоском.
— Осторожно, — предупредила Гермиона. — Мы не знаем, что за дверью.
— Узнаем, — кивнула Линдли.
Она подняла посох, коснулась двери, пробормотав несколько коротких, почти грубых заклинаний. В воздухе зашипело. По дереву прошла волна искр, выжигая невидимые до этого символы.
— Заплетённый замок, — сказала Линдли. — Старый, хитрый. Но… — она ухмыльнулась, — не умнее меня.
Замок щёлкнул, словно вздохнул.
Дверь медленно приоткрылась.
Холод ударил им в лица, почти как в Азкабане. Но это был не тот, сырой, морской холод. Это был холод пространства, в котором слишком много раз вмешивались в естественный ход вещей.
Линдли первой шагнула внутрь. Авроры — за ней. Гермиона и Драко — следом.
Комната была не большой и не маленькой. Прямоугольная, с низким потолком.
Вдоль стен стояли столы. На столах аккуратно расположились артефакты, кристаллы, куски темного камня с вплавленными в них рунами, похожими на те, что Гермиона видела в Азкабане. На одном — выцветшая карта Британии с отмеченными точками, часть которых Гермиона уже видела на своих схемах. В центре — сложная конструкция из металла и камня, похожая на уменьшенную модель башни.
По углам — круги. Не такие сложные, как в бальном зале, но… функциональные.
Самым неприятным было другое.
В дальнем конце комнаты, у стены, на цепях висела… рамка.
Не для картины. Для человека.
Пустая сейчас. Но следы на металле, вмятины от рывков были слишком красноречивы.
Гермиона почувствовала, как желудок скрутило.
— Чудесная мастерская, — хрипло сказала Линдли. — Азкабан на минималках.
— Это не работа моего отца, — медленно произнёс Драко. Голос у него был глухой. — Он… любил делегировать мерзкую работу.
Он провёл пальцем по краю одного из кругов.
— Это… другое. Тот, кто здесь трудился, любил делать всё сам.
— Кто-то из ваших гостей? — спросила Гермиона, заставляя себя говорить. Голос звучал чуть глуше.
Он молчал. Смотрел на рамку.
По его лицу нельзя было понять, что он чувствует. Но костяшки пальцев, сжимавших край стола, побелели.
Гермиона заставила себя отвести взгляд от стены.
Мне нужны факты. Мне нужны структуры. Не эмоции.
Она подошла к центральной конструкции — той самой «башне».
— Это модель, — тихо сказала она. — Азкабан.
Она провела палочкой по контуру — вспыхнули рунные линии.
— Привязки, узлы защиты, потоки.
Она обошла модель кругом.
— Кто-то игрался с альтернативными связями. И… — она замерла, глядя на один из выведенных на край узлов, — с точками выхода.
На краю модели маленький кристалл вспыхивал и гас, будто пытался поймать что-то.
— Острый малыш, — пробормотала Линдли, подходя ближе. — Эту штуку надо забрать. Аккуратно.
Она посмотрела на Гермиону.
— Но главное не это.
Гермиона перевела взгляд.
Линдли указала на стол рядом с моделью. Там, среди кристаллов и пергаментов, лежал один лист, на котором аккуратным, чётким почерком было выведено:
> «Мост между тюрьмой и домом. Стабильность канала: 63%.
> Необходимо усилить якоря на стороне Менора.
> Возможное использование живого проводника».
Подписи не было.
Но в нижнем углу виднелась маленькая, почти незаметная пометка:
«Отдел особых проектов. Внутренний допуск. Не для архива».
Гермиона почувствовала, как её дыхание на секунду сбилось.
Отдел особых проектов.
Внутри Министерства.
Не Пожиратели. Не беглецы. Их люди.
— Это ваш отдел? — спросил Долтон глухим голосом.
— Нет, — ответила Гермиона. — У моего отдела другое название.
Она сглотнула.
— Но… это наш дом. Наше Министерство.
— Живой проводник, — пробормотал Брукс, уставившись на рамку у стены. — Они…
Он не договорил.
Гермиона уже знала, что он хотел сказать.
Она медленно опустилась на край стола, чувствуя, как подгибаются ноги.
Это был тот момент, который она всегда боялась застать. Когда реальность перестаёт поддаваться рационализации. Когда больше нельзя сказать: «Это были остатки старого режима», «Это они, не мы».
Это были они.
Те, с кем она сидела на совещаниях. Кто подписывал ордера. Кто говорил правильные слова о справедливости и контроле.
— Ты об этом знала? — тихо спросил Драко.
В его голосе было не обвинение, а… напряжённое ожидание.
Она подняла на него глаза.
— Нет, — сказала Гермиона. — Если бы знала…
Она замолчала.
«Если бы знала, — честно продолжила мысль внутри, — я не уверена, что смогла бы это остановить. Но я хотя бы могла бы выбирать, чем именно становлюсь».
— Ты уверена? — спросил он.
Она выдержала его взгляд.
— Да.
Как ни странно, он кивнул. Будто это был ответ, который он ещё мог принять.
— Тогда у тебя, — сказал он, — больше проблем, чем у меня.
Линдли сгребла пергамент с пометкой «Отдел особых проектов» в прозрачный защитный конверт, запечатала.
— Мы сейчас аккуратно всё это снимем, — сказала она. — Модель, записи, остатки чар.
Она перевела взгляд на Гермиону.
— А потом ты пойдёшь к своим начальникам и спросишь, какого, простите, дементора, у вас в недрах завёлся кто-то, кто строит мосты между Азкабаном и вот этим милым домиком.
— Спрошу, — глухо сказала Гермиона.
Внутри поднялась скользкая, холодная волна. Не страха — понимания.
Если она пойдёт с этим вверх по лестнице, её попросят:
- либо молчать — «ради стабильности»,
- либо переписать факты — «ради общественного спокойствия»,
- либо… перестать быть частью системы.
Любой вариант был плох. Но хуже — делать вид, что она этого не видела.
— Фиксируем всё, — сказала она. Голос чуть дрожал, но она постаралась выровнять. — Каждая деталь, каждое заклинание.
Она посмотрела на Долтона и Брукса.
— Это — не просто «очередная наработка Пожирателей». Понятно?
— Так точно, мисс, — первым ответил Долтон. В его голосе было растерянное уважение.
Брукс кивнул чуть позже, лицо у него было бледным.
Драко стоял у стены, рядом с рамкой. Его рука почти коснулась холодного металла.
— Вы использовали… это? — спросила Гермиона.
Он покачал головой.
— Не в таком виде, — сказал он. — Тогда. Во время войны.
Он постучал костяшками пальцев по металлу. Звук отозвался глухо.
— Это… новое. Ваше.
«Ваше».
Слово упало между ними тяжёлым камнем.
Гермиона сделала шаг к нему.
— Это не моё, — сказала она тихо. — И не твоё.
Она перевела взгляд на модель Азкабана, на пергамент в конверте.
— Но если мы сейчас притворимся, что это не наше дело… тогда — да. Это станет и моим. И твоим.
Он посмотрел на неё с долгим, странным вниманием. В его взгляде было что-то вроде: «Посмотрим».
— Посмотрим, — вслух сказал он. — Что ты выберешь, когда придёт время.
— А ты? — спросила она.
Он усмехнулся.
— У меня давно нет иллюзий, Грейнджер.
Он пожал плечами.
— Но знаешь, что забавно?
Он кивнул на модель.
— Когда они придут за мной, чтобы спросить: «Что ты знал?», я смогу честно ответить: «Меньше, чем ваши».
Это было не оправдание. И не защита. Скорее… констатация.
Линдли хлопнула в ладони, словно разрубая густой воздух.
— Всё. Хватит драматургии, — сказала она. — Работаем.
Она кивнула на дверь.
— Дом уже понял, что мы сюда залезли. Не стоит задерживаться дольше, чем нужно.
Гермиона кивнула.
Она ещё раз оглядела комнату: рамка у стены, модель Азкабана, пометки на пергаментах, тонкий налёт недавней магии.
Каждая линия здесь говорила: «Это сделано уже после войны. Уже при новом порядке».
Она глубоко вдохнула.
«Я следователь, — сказала она себе. — Я собираю факты. А потом решаю, что с ними делать».
Но слово «решаю» впервые за долгое время прозвучало… по-настоящему тяжело.
Когда они вернулись в библиотеку, свет за окнами чуть изменился. Серый стал ещё гуще.
Дом молчал. Только где-то наверху едва слышно скрипнула доска. Или это было эхо их собственных шагов, запутавшееся в коридорах.
— На сегодня достаточно, — сказала Гермиона. — Мы зафиксировали главное. Остальное — позже, с подкреплением и дополнительным оборудованием.
— И с разрешением тех, кто считает себя вашими хозяевами, — добавил Драко.
Она не поправила его.
— Долтон, Брукс, — продолжила она, — вы отвечаете за транспортировку изъятых артефактов и записей. Линдли, вы… — она на секунду замялась, — составите предварительное заключение по структуре ритуалов.
— С удовольствием, — сухо ответила ведьма. — Я давно не видела столь наглой самодеятельности под вывеской «особых проектов».
— Мы вернёмся в Министерство, — сказала Гермиона. — И… я подготовлю отчёт.
Слово «отчёт» вдруг показалось ей грязным.
Она посмотрела на Драко.
— Вы возвращаетесь с нами, — напомнила она. — Пока статус неизменен.
Она сделала паузу.
— Если у вас есть что добавить… о том, что вы видели здесь раньше…
Он посмотрел на неё долго. Потом покачал головой.
— Всё, что было «раньше», — давно погибло вместе с моим отцом и его Хозяином, — сказал он. — То, что ты видишь сейчас, — уже не их работа.
Он пожал плечами.
— Мог бы соврать, чтобы тебе было проще. Но, похоже, сейчас ты не в том настроении, чтобы верить в удобные сказки.
Она кивнула.
— Спасибо, что… — она запнулась, — не солгали.
Он усмехнулся.
— О, Грейнджер, — мягко сказал он. — Я ещё совру тебе. И ты ещё соврёшь мне.
Он слегка склонил голову.
— Вопрос только в том, когда и ради кого.
Порт-ключ втянул их обратно так же резко, как выбросил сюда.
Тот же сжатый вдох. Та же вспышка. Тот же удар по внутренностям.
Когда они снова стояли у лестницы Министерства, воздух казался другим. Слишком чистым. Слишком обыденным.
Люди спешили по делам, спорили о графиках, смеялись над чем-то у входа. Газетные киоски торговали свежим выпуском с кричащей надписью:
МИНИСТЕРСТВО УСИЛИВАЕТ КОНТРОЛЬ ПОСЛЕ ПОБЕГА.
Ни слова о домах, где строят мосты в Азкабан.
Линдли Флинт, Долтон и Брукс направились к служебному входу, неся кристаллы и изъятые артефакты.
Гермиона осталась на секунду на ступенях. В руках — всё та же папка. Внутри — теперь уже не только дело Малфоя, но и новый пергамент с пометкой «Отдел особых проектов. Не для архива».
Рядом остановился Драко.
— Ну что, куратор, — тихо сказал он. — Добро пожаловать в мой мир.
Он чуть усмехнулся.
— Только, кажется, теперь это уже и твой.
Она посмотрела на массивные двери Министерства.
За ними её ждали:
- совещания,
- начальство,
- необходимость решать, что включить в отчёт, а что… «не для протокола».
И каждый пункт этого списка тянул к себе в разные стороны.
— Это не твой мир, — сказала она ровно. — И не мой.
Она сжала папку сильнее.
— Но мы оба в нём застряли.
Он кивнул.
— Разница в том, — заметил Драко, — что у меня на запястье браслет.
Он взглянул на её руку.
— А у тебя — только ручка и перо.
Он усмехнулся.
— Хотя иногда я думаю, что это гораздо страшнее.
Она не ответила.
— Завтра тебя вызовут, — продолжил он. — Спросить, что ты видела. И что собираешься с этим делать.
Он чуть наклонил голову.
— С нетерпением жду, какая версия правды попадёт в их протоколы.
— А если тебе не понравится? — спросила она.
Он пожал плечами.
— Я — человек, который видел, как переписывается история. Моё мнение мало кого волнует.
Он посмотрел на массивное здание.
— Но… если когда-нибудь решишь рассказать всю правду — знай, я буду первым, кого спросят: «Она врёт?»
Он задержал паузу.
— И я ещё не решил, что тогда отвечу.
Они встретились взглядами.
В этот момент она вдруг ясно поняла: от того, как именно она напишет первый отчёт по этому дню, зависит не только её будущая карьера.
Зависит то, кем она станет в собственных глазах.
И кем станет он — в глазах тех, кто сейчас готов использовать его имя, чтобы прикрыть всё происходящее.
— Идём, — сказала она. — У нас много работы.
Они вошли в здание.
Двери Министерства закрылись за ними тяжёлым, слишком громким в её ушах щелчком.
Гермиона знала: этой ночью она в очередной раз заснёт не сразу.
В темноте ей будут вспоминаться не крики из прошлого, не лицо Волдеморта в чужой памяти.
А аккуратный почерк на пергаменте:
«Мост между тюрьмой и домом. Живой проводник. Отдел особых проектов».
И вопрос, который уже давно висел где-то на краю сознания, теперь встал во весь рост:
Где заканчиваются «они» и начинаемся «мы»?
