4. Драко МалфойМесяц я не появлялся в нашей квартире, с утра до вечера бесцельно бродил по улицам в надежде увидеть Гермиону, понимая, что шансы равны нулю, а к Поттерам приходил только ночевать. Невыносимо было ни оставаться одному, ни находиться там, где всё напоминало о счастливых днях вместе. Спасибо Гарри и Джинни, которые молча терпели моё присутствие и как могли поддерживали, хотя сами были готовы выть от бессилия.
Министерство в этой ситуации заняло выгодную позицию — так как Гермиона на тот момент официально находилась в отпуске, вся ответственность ложилась на неё. Да, они обещали помочь, но делали это весьма неохотно, поэтому мы немедленно организовали собственное расследование, благо доступ к дому был предоставлен. Парвати и Луна занимались расшифровкой последнего заклинания с палочки Беллатрисы, мы же с Гарри, Роном, Перси и Джорджем методично осматривали Малфой Мэнор.
Беллатриса понимала, что улики будут искать, потому основательно подготовилась — ни намёка на то, чем она занималась то время, пока жила тут. Мы перевернули все комнаты, заглянули в каждый угол, но безрезультатно.
Нельзя не согласиться, что работа, особенно такая, накладывает отпечаток на повседневную жизнь человека. Само собой, я всячески противился участию Гермионы в операциях — не пристало хрупкой девушке бегать по всей Британии за волшебниками, подвергая себя неоправданному риску. Однако мои доводы, какими бы разумными они ни казались, разбивались о непоколебимую решимость Гермионы, словно морские волны о гранитные скалы. В её глазах не было ни тени страха, лишь холодный, почти фанатичный блеск человека, который нашёл своё истинное призвание.
Гермиона абсолютно искренне уверяла, что несомненно зачахнет в четырёх стенах Министерства и клятвенно обещала быть максимально осторожной. Приходилось мириться с её настойчивостью, но в глубине души гордость то и дело сменялась тревогой.
Прекрасно осознавая риски, я предложил немного усовершенствовать наши обручальные кольца. В каждое был вмонтирован ничем не примечательный аккуратный камешек. Особенность же заключалась в следующем — когда кольцо надето, он светится зелёным, и это значит, что можно определить местоположение друг друга. Если же кольцо снимают, то свет гаснет, и связь разрывается.
Со дня исчезновения Гермионы камень оставался прозрачным, и каждое утро я начинал с одного и того же привычного занятия — с надеждой рассматривал кольцо. Ничего поделать было нельзя, кроме как ждать и надеяться на чудо.
Когда я аппарировал с морского пляжа домой, Джинни уже пришла в себя и сидела в кресле с чашкой чая, укутавшись в плед. Из её рассказа я узнал недостающие детали того дня и в свою очередь объяснил, что же произошло на вызове.
Девушки едва закончили украшать торт, когда в прихожей громко зазвонил телефон. Гермиона вернулась в кухню, виновато улыбаясь.
— Это Драко, просит прощения, но придется задержаться, экстренный вызов.
— Как некстати!, — Джинни всплеснула руками, но тут же добавила, — хотя, наверняка Гарри и остальные тоже там, так что мы точно успеем вовремя закончить приготовления. Осталось поставить курицу в духовку и разложить закуски.
В это время Гермиона беспокойно мерила шагами кухню, кусая нижнюю губу.
— Я так не могу, надо помочь. Хотя Драко строго-настрого запретил вмешиваться, — она поспешно сменила наряд на форму. — Без меня ты справишься гораздо лучше, я только мешаю, а там еще один человек будет очень кстати.
— Ну уж нет, я полностью согласна с Драко, тем более ты в отпуске. — Джинни скрестила руки на груди, а в глазах читалась тревога. — Останься, пожалуйста, хотя бы в этот раз, ты не обязана присутствовать на всех вызовах.
— Люблю тебя, — проигнорировав сказанное, Гермиона обняла подругу и шагнула в камин, бросив горсть летучего пороха. — Министерство Магии.
В холле было шумно — большая часть авроров уже прибыла и ждала дальнейших указаний, когда из камина показалась чья-то до боли знакомая фигура. Ею оказалась Гермиона, которая тут же принялась искать нас в толпе, а я настолько был потрясен столь внезапным появлением, что еле сдерживался, чтобы буквально не затолкать её обратно. Нет, с этой девушкой невозможно спорить, опять она упрямилась и делала всё по-своему.
— Как я вовремя! — Гермиона подошла, улыбаясь самой невинной улыбкой.
— Я же просил тебя не вмешиваться, это опасно, — контролировать эмоции стоило невероятных усилий, и я чувствовал, как начинаю закипать.
— Да, прости, но разве не здорово, что вас теперь на одного больше? Да, мальчики? — она повернулась к Гарри и Рону, ожидая одобрения. Те только смущенно пожали плечами.
По коридору быстрым шагом проследовал Кингсли Бруствер, остановился перед шумной толпой и поднял вверх правую руку, призывая к порядку.
— Друзья, наши верные защитники! Вы преданно боролись со злом последние три года и ценой невероятных усилий окончательно вернули магическому миру порядок. И вот, когда, казалось бы всё позади, в нашу мирную жизнь снова бесцеремонно ворвалось зло. По нашим данным, Беллатриса Лестрейндж, которую давно считали мертвой, жива. — В толпе послышались возмущенные возгласы, а я почувствовал, как с непроизвольно сжалась челюсть.
— Понимаю и разделяю ваше негодование, поэтому и собрал вас здесь, чтобы окончательно покончить со злом. Эта женщина крайне опасна — нельзя наверняка сказать, где была всё это время, чем занималась, но то, что она хорошо подготовилась и осознает, как рискует — очевидно, иначе выбрала бы укрытие понадежнее. Разведка доложила, что сейчас она в Малфой Мэноре, — на этих словах десятки пар глаз буквально впились в меня острыми иглами. — Мистер Малфой, — Кингсли обратился ко мне, — действуем по ранее оговоренному плану.
— Да, мистер Бруствер.
Удивленно вскинув бровь, Гермиона тоже смотрела, явно ожидая объяснений.
— Теперь ты понимаешь, почему просил не вмешиваться? Тётя определенно хочет видеть меня. А ещё все те ужасы, что ты тогда пережила, — я взял её за руки в попытке переубедить. — Как смогу оставаться хладнокровным, зная, что ты снова будешь подвергаться опасности?
Разум, привыкший к логике и предсказуемости, лихорадочно выстраивал барьеры, пытаясь просчитать все вероятности возможной катастрофы, но лишь глубже увязал в липком чувстве беспомощности. Потому как у Гермионы на этот счёт определенно имелось другое мнение. Впрочем как всегда.
— Тем более я должна быть там! Пусть она видит, что не имеет власти над моими страхами.
Вместо ответа я только тяжело вздохнул и крепко прижал её к себе.
— Мы же будем рядом, а с тобой я точно в безопасности, — прошептала Гермиона, ни на секунду не сомневаясь в правоте своих слов.
Именно с такой одновременно простой и такой сложной задачей я не справился, и растерянный взгляд широко распахнутых изумрудных глаз, в которых читалась мольба о помощи, когда она содрогнулась от заклятия, преследует меня по сей день.
— Будьте осторожны, и да пребудет с вами сила! — провозгласил Кингсли, холл наполнился хлопками аппараций и мы, не разъединяя рук, переместились к поместью.
Жалкое зрелище открылось нашему взору: широкая подъездная дорога, ведущая к зданию, местами разбита, живая изгородь, давно не видевшая стрижки, превратилась в непроходимые заросли, а высокие кованые ворота из чугунной решетки безнадежно перекосились. Я замер в нерешимости и лишь на мгновение позволил чувствам взять верх, вспоминая, как мальчиком беззаботно бегал по саду, весело смеясь, а мама наблюдала за игрой, сидя в кресле. Гермиона словно почувствовала это и еще сильнее сжала мою руку.
Ночь была особенно тёмная, ни одна звезда не могла пробиться сквозь плотную завесу облаков. Казалось, сама природа застыла в немом ожидании катастрофы. Защиты на доме не оказалось, что ещё раз подтвердило слова Министра — Беллатриса если не находится сейчас внутри, то точно побывала ранее.
Мы двинулись навстречу неизвестности. Я шёл первым, выставив левую руку в сторону, дабы в случае опасности прикрыть Гермиону и не дать ей опередить меня, а пальцами правой буквально впивался в древко палочки. Каждый мускул в теле был напряжен до предела и готов к любому повороту событий. Остальные авроры двигались справа и слева, внимательно прислушиваясь к каждому звуку, но было подозрительно тихо.
Предварительно разделившись на четыре группы, мы подошли вплотную к дому. В окнах было темно, ничто не выдавало присутствия людей внутри. Я строго-настрого запретил Гермионе отходить и ни в коем случае не заниматься самодеятельностью. Она утвердительно кивнула и покорно двинулась следом, что не могло не принести хоть каплю облегчения.
Я аккуратно толкнул дверь и рывком выставил палочку вперед.
— Люмос! — огонёк света вспыхнул, и, едва мы переступил порог, очередная волна ностальгии вперемешку с отвращением накрыла меня. Стены и полы местами были покрыты слоем сажи, картины на стенах перекосились, а в оконных стеклах зияли дыры. Столько крови и страданий видело это место, что никакой магии не под силу его очистить, поэтому дом оставался в запустении.
Я обернулся, дабы убедиться, что Гермиона готова продолжать путь. Она поймала мой взгляд и без тени сомнения кивнула. Лестница предательски скрипела под ногами, и я боялся упустить момент, но других звуков не было слышно. Осторожно открывая дверь за дверью облегченно выдыхал — комнаты были пусты.
Надежда на то, что Кингсли ошибся, и женщина, которую недавно видели рядом, была на самом деле не той, кого я, одновременно и ожидал, и боялся увидеть, ещё теплилась слабым огоньком внутри.
Когда до главной комнаты поместья — парадной гостиной — оставалось каких-то жалких десять метров, слух уловил слабо различимый шорох за спиной. Резко повернувшись, и, едва успев увернуться от заклятия, которое просвистело над головой и ударилось о дверь, я быстрым рывком спрятал Гермиону за спину. Тётя, облаченная в черные лохмотья, стояла возле открытой двери и вызывающе смотрела на меня, направив палочку вперед.
— Здравствуй, племянничек! Вот так встреча! Иди же сюда, обнимемся! — не выпуская палочки, она раскинула руки и сделала шаг вперед, обнажая почерневшие зубы.
— Не двигайся! — рявкнул я. — Разумнее будет сдаться, ты окружена.
— Драко, я тебя не узнаю. Почему ты такой грубый? Неужели работа в Министерстве так портит людей? — она откровенно издевалась. — Как мне помнится, — продолжала она, — ты никогда не отличался храбростью. За какие же заслуги тебя взяли? Небось испугался тюрьмы, прибежал на цыпочках просить прощения и теперь их пожизненный должник?
Я держался как мог, чтобы не убить её прямо сейчас, но приказ не смел нарушить. Оставалось молча сносить унижения, пока остальные не прибудут на подмогу. Они явно где-то рядом, надо было только ещё немного потянуть время.
— Как твои дела, тётя? — как можно любезнее поинтересовался я.
Правая рука крепко сжимала палочку, левой же я предпринимал попытку направить к открытой двери Гермиону, но она словно приросла к полу. Упрямое создание. — Одной, небось, трудно жилось, не с кем было и поговорить? Почему не заходила в гости? Мы бы оказали тебе радушный прием со всеми почестями.
Беллатриса глухо рассмеялась, но тут же закашлялась.
— А ты и не приглашал. — Вся её веселость моментально испарилась. — Скажи, родители в курсе во что ты превратился? Ещё и таскаешься с этой грязнокровкой?
— Не смей её так называть! — сдерживаться было всё сложнее, но я понимал, что тётя намеренно выводит меня из равновесия, чтобы усыпить бдительность.
— А то что? Побежишь жаловаться Поттеру? — Она сделал шаг навстречу, а я ещё больше напрягся. — Ну, кажется мы заболтались, пора заканчивать, поэтому перейдём к сути. Может быть тебя заинтересует, что всё это время, дорогой племянничек, я готовилась к встрече с тобой. Грязнокровка, — она намеренно выделила это слово, — и её паршивые друзья отняли у меня все, что я любила, но заплатишь за это ты, потому что больше всего на свете я ненавижу предателей!
Едва успев договорить, Беллатриса взмахнула палочкой, и яркая красная вспышка озарила коридор. В ту же самую секунду Гермиона выскочила вперед и выпустила ответное заклятие, но было поздно. Время будто остановилось, и я ощутил себя безвольным наблюдателем происходящего — вот Гермиона, задетая заклятьем, оборачивается на меня пытаясь что-то сказать, но через секунду бесследно растворяется в пространстве, вот я с отчаянным криком выпускаю несколько ярко-зеленых лучей в тетю, а вот со всех сторон нас окружают авроры, появившиеся так невовремя.
Беллатриса действовала расчетливо — она знала Гермиону, её склонность к спасательству, и прекрасно понимала, как превратить мою жизнь в ад любой ценой, пусть даже это будет стоить ей собственной жизни.
