Глава 43Поскольку на следующий день (в тюрьме выходных не было) Гарри вновь запланировал посещение Азкабана, собираясь, во-первых, проверить новые условия содержания бывших Упивающихся, и во-вторых, всё же хотя бы посмотреть на остальных узников, встал он ещё затемно, и на рассвете был уже на берегу. День занимался светлый, небо над спокойным морем было чистым, и полёт на сей раз прошёл быстрее и намного приятнее. Начал Гарри на сей раз с тех, у кого не был в прошлый раз. Обход занял часа четыре и в целом выявил вполне ожидаемую закономерность физического состояния заключённых по сравнению со сроком их пребывания здесь и общим уровнем волшебной силы. Последняя была, вероятно, важнее, но в целом было понятно, что серьёзные физические изменения начинались лет через десять такого сидения – у многих позже, но мало у кого раньше. Поскольку за исключением участников той старой войны больше никто не попадал сюда на такие долгие сроки, и вред, нанесённый остальным узникам, был не столь впечатляющим – что, разумеется, вовсе не отменяло самого факта его наличия.
Так или иначе, к полудню он, наконец, со всем этим закончил, и был готов приступить ко второй части своей импровизированной инспекции. Сперва он просто обошёл камеры, разглядывая их через окошки – те были сухими и куда более светлыми, нежели прежние, однако состояние узников изменилось мало – впрочем, за пару дней он и не ожидал особенных изменений. Потом Гарри прочитал отчёты целителей и, поговорив с ними самими, попросил их сделать медицинское заключение про каждого из их подопечных – пусть он и отказался от идеи общего пересмотра дел, но отчёты могли пригодиться не только для этого.
Оставалось последнее: поговорить с теми, чьи дела он решил выносить на пересмотр. Всего трое – Эйвери и Лестрейнджи. В том же порядке Гарри и начал.
Эйвери не спал на сей раз – он лежал и смотрел на окно, на откосах и подоконнике которого был явственный отблеск солнца. Самого его видно не было – как невозможно было из этого скошенного окна увидеть ни небо, ни воду, но отсвет был вполне характерный, и узнику его, вероятно, хватало. Выглядел он, как показалось Гарри, немного получше – но, возможно, это была просто иллюзия.
- Мистер Эйвери, - сказал Гарри, входя в камеру и наколдовывая себе стул.
- Мистер Поттер, - откликнулся тот, садясь на кровати. – Я должен встать?
- Нет, конечно, - Гарри сел. – Я ненадолго. Лежите.
- Здесь почти видно солнце, - улыбнулся Эйвери. – Вы не представляете, как это много.
- Почему же… я представляю, - Гарри вспомнил свою первую встречу с Макнейром. – Вам здесь удобно?
Вопрос, конечно, можно было воспринять как издевательский, но Эйвери, очевидно, не был настроен воспринимать действительность в мрачном свете.
- Здесь замечательно! – отозвался он. – И я не знаю, сколько в этом ответе шутки.
- Вас хорошо кормят?
- Замечательно! – на сей раз в ответе прозвучала искренность. – Я невероятно вам за это признателен.
- Вот и отлично, - кивнул Гарри. – Мы не договорили в тот раз.
- Спрашивайте, - кивнул узник.
- Где вы были во время битвы за Хогвартс?
- Я? – тот удивился. – Дома был…
- У кого дома?
- У себя, - он не понимал, почему его вдруг об этом спрашивают, и, не понимая – занервничал.
- Почему?
- Потому что… ну… это же школа, - он совсем растерялся.
- У вас разве не было приказа?
- Был, конечно…
- Почему же вы его не исполнили?
- Так это же школа, - повторил он с недоумением. – Там же дети.
- Вы понимали, что если бы Волдеморт победил, он бы убил вас за ослушание?
- Ну, наверное, - согласился узник. – Я об этом не думал.
Всё-таки ему удалось удивить Гарри, что тот и решил продемонстрировать:
- Почему?
- Ну а какая разница? – в свою очередь удивился тот. – Это же нельзя изменить было никак – ни приказ отменить, ни детей из школы убрать. О чём тут было думать? Я приводил в порядок дела… не знаю, говоря откровенно, кто мой наследник – я даже не знаю, жив ли сейчас мой отец – но кто-то же есть… я старался оставить ему какие-то внятные инструкции и распоряжения.
- Вы были уверены, что погибнете?
- Конечно, - он улыбнулся. – Ну, не погибну – так отправлюсь сюда… других-то вариантов не было. Я, правда, думал, что нас всех приговорят к поцелую дементора… но, в общем-то, это ведь не так важно. Распоряжения-то всё равно нужно было оставить.
- Вы ведь могли просто пойти с ним, - мягко заметил Гарри. – Если вам было жалко детей, не обязательно было сражаться. Но пойти вы могли.
- Сколько же можно бояться? – грустно спросил тот. – В какой-то момент я устал. Это безумие должно было закончится… так или иначе. Я надеялся, что вы выиграете.
Он добавил это совсем просто, и у Гарри не возникло ощущения, что сказано это было для того, чтобы быть услышанным, а не для того, чтобы прояснить ситуацию.
- Почему?
- Потому что вы бы всё это закончили, - вздохнул Эйвери. – Кто-то же должен был… Всё это к тому моменту превратилось уже в какой-то нескончаемый ужас. С того дня на кладбище… я постоянно боялся. Невозможно столько лет жить в страхе… я устал. А когда он пошёл на наших детей… это был хотя бы достойный предлог.
- Вас арестовали не сразу, а через два дня после его падения. Почему вы не бежали?
- Куда? – пожал он плечами.
- Да куда угодно… в Америку, а Африку, в Азию… много мест, где никто никогда бы вас не нашёл. Вы ведь знаете много языков – у вас не было бы с этим никаких проблем. Забрали бы с собой всё, что смогли… хватило бы на тихую жизнь.
- Я понимаю, что вам совсем не с чего меня уважать, - тихо ответил узник. – Но то, что вы говорите… всё-таки оскорбительно. Даже мне и даже сейчас.
Гарри озадаченно посмотрел на него, но Эйвери был вполне серьёзен и казался действительно глубоко задетым его словами.
- Простите, - сказал Гарри медленно. – Я не хотел вас обижать. Я просто пытаюсь понять ваши мотивы.
- Вы бы сбежали?
- Я? – вскинул брови Гарри. – Мне кажется, это сравнение не слишком корректно.
- Вы правы, - согласился тот. – И всё-таки это оскорбительно.
- Вот так и отвечайте, - удовлетворённо кивнул Гарри. – Отлично.
Эйвери поглядел удивлённо и, поколебавшись, всё же спросил:
- Кому отвечать? На что? Где?
- Я собираюсь вынести ваше дело на пересмотр, - медленно проговорил Гарри, внимательно на него глядя. – Я полагаю вы провели здесь достаточно времени, и больше не представляете ни для кого опасности. Решаю, конечно, не я, решает Визенгамот, но я ваше дело представлю именно так.
Эйвери молча смотрел на него. Очень медленно глаза его наполнялись слезами, а пальцы, как могли, комкали одеяло – Гарри ждал каких-нибудь слов, но их не было. Потом слёзы пролились – потекли по болезненно бледным щекам и исчезли в бороде – и узник, наконец, прошептал:
- Спасибо.
- Пока не за что, - кивнул Гарри. – Я не знаю, какие вопросы вам будут задавать остальные – я задам вам примерно эти и полагаю, что если вы будете отвечать так же, то у вас есть неплохие шансы отсюда выйти.
Гарри встал, развеял наколдованный стул и попрощался:
- Я в любом случае зайду к вам ещё. У меня будут другие вопросы.
- Конечно, - кивнул узник. – Любые. Всегда. Спасибо вам большое. Спасибо.
- Пока не за что, - повторил Гарри на прощанье – и вышел.
За дверью он постоял немного – разговор вышел почти что хорошим, однако сил всё равно отнял много. Гарри вспоминал прочитанный недавно протокол заседания Визенгамота, на котором был осуждён Эйвери – того даже не спрашивали о том, где он был во время последней битвы. Суд вообще был очень поспешным – как ему показалось, куда более поспешным, нежели над остальными, и Гарри подумал, что, возможно, так было потому, что оснований для такого сурового приговора было маловато, а отправить в Азкабан хотели всех, кто носил пресловутую Метку.
Следующий по плану был старший Лестрейндж – встречу с младшим Гарри, памятуя о предыдущей, оставил на последок. Он отпер дверь и вошёл.
Гарри стоял рядом с узкой тюремной кроватью, разглядывая спящего под сонными чарами узника. На его взгляд, тот вовсе не изменился, разве что волосы и борода были вымыты, а с одежды счищены засохшие пятна крови. В остальном он был точно таким же – руки его были уложены поверх одеяла, и Гарри мог, если бы хотел, рассмотреть их. Он не хотел, но заставил себя наклониться и взять одну из них в свои и даже не вздрогнул от прикосновения явственно мёртвой плоти – однако когда она слегка шевельнулась, возможно, почувствовав его тепло, он всё же не выдержал и опустил её на место, а потом снял со спящего усыплявшие его чары.
- Мистер Лестрейндж, - сказал он, садясь рядом с кроватью на стул. – Я Гарри Поттер, и мы не договорили с вами в нашу прошлую встречу.
Тот не стал открывать глаз, но медленно убрал руки под одеяло – Гарри показалось, что ему просто холодно, а не неловко.
- Вы замёрзли? – спросил он как можно мягче, однако ответа не получил. – Я видел вашего брата. Он очень просил меня выпустить вас.
Веки лежащего дрогнули, он открыл было глаза – Гарри поймал всё тот же мёртвый невидящий взгляд – и тут же зажмурился, словно от боли.
- Рабастан? – переспросил он – голос звучал слабо, но вполне уверенно. – Как он?
- Физически куда лучше вас, - честно ответил Гарри. – Его тоже перевели наверх. Он здесь, совсем рядом.
- А не физически?
- Не физически… даже не знаю. Сознание у него вполне ясное, если вы об этом.
- Что вам от меня нужно? От нас обоих?
- Поговорить, - повторил Гарри. – Задать вопросы, услышать ответы. И по результатам вынести дело на пересмотр.
Узник снова открыл глаза, на сей раз, кажется, от удивления.
- Мне говорили, что зрение можно вернуть, - сказал Гарри, заставляя себя смотреть в эти подёрнутые едва уловимой голубоватой дымкой глаза – он встречал такие у совсем древних стариков, и обычно такая голубизна была знаком приближающейся смерти. – Так же, как и всё остальное.
- Можно, - подтвердил узник. – Что вы сказали о пересмотре?
- Я собираюсь вынести несколько старых дел на пересмотр, и ваши – в числе них. Но это зависит от того, что вы мне сейчас расскажете. Именно вы, - подчеркнул он. – В силу ряда причин я не вижу смысла беседовать слишком подробно с вашим братом.
- Он не в себе?
- Он… в себе. Но не совсем так, как вы думаете. Вы будете разговаривать?
- Буду, - он приподнялся, явно пытаясь сесть, но сил не хватало – Гарри подался вперёд, подхватил его и помог, приподняв подушку, которая показалась ему чересчур жидкой и комковатой, и устроил Лестрейнджа спиной у стены. Потом поправил одеяло, подтянув его к самому его горлу – сквозь тонкую ткань робы Гарри почувствовал, что его тело было совсем холодным.
- Начнём с Лонгботтомов. Почему?
- Вы сами всё видели, - усмехнулся узник. – Мне нечего больше добавить. Нас всех арестовали практически сразу и отправили… вот сюда. Правда, тогда здесь было… куда здоровее.
- Почему вы сделали это?
- Мы же искали Волдеморта, - Гарри явственно различил насмешку в его тихом осиплом голосе.
- Почему вы спасли ребёнка? – спокойно уточнил он.
- Потому что он ребёнок, - слегка удивлённо ответил тот. – Я не убиваю детей.
- Насколько я понял, ваша жена тоже не собиралась его убивать, - возразил Гарри. – Она собиралась воспользоваться им как средством нажима на его родителей.
- Этих ауроров? – презрительно уточнил Лестрейндж. – Вы все ненормальные. Разве нормальный волшебник пойдёт в ауроры? Они же не знали Беллу. Они бы упёрлись, и она бы их всех убила.
- Почему вы так в этом уверены?
- Потому что они ауроры, - упрямо повторил он. – Я их знал. Немного, но мне хватило. Тупые, упёртые ауроры. Им даже мозгов не достало на время ребёнка где-нибудь спрятать. Кретины.
- Война ведь закончилась, - напомнил Гарри.
- Я и сказал же – кретины. Закончилась, - передразнил он, ухмыльнувшись. – Два идиота – что он, что она.
- Вы полагали, что они знают, где Волдеморт? – Гарри говорил спокойно и немного отстранённо, зная, что если позволит себе сейчас включиться в беседу эмоционально – то проиграет и не узнает того, за чем сегодня пришёл.
- Щенок Крауча так думал. А Белла поверила. Что я мог сделать.
- Так это Барти Крауч привёл вас туда? – всё же не смог сдержать удивления Гарри.
- Конечно. Он утверждал, что слышал об этом от отца, когда он говорил с ними. Он хотел и его допросить – но мы не успели. А жаль, - он опять ухмыльнулся, на удивление неприятно. – Надо было с него и начать. Хоть что-то полезное сделали бы.
- Барти Крауч хотел, чтобы вы пытали его отца? – недоверчиво переспросил Гарри.
- Ещё как, - ухмылка превратилась в усмешку. Узник пошевелился, устраиваясь поудобнее. – Он его ненавидел – я тогда даже удивился. Ни разу не встречал никого, кто бы так сильно ненавидел собственного отца.
- Там ещё мать была.
- Мать? Была, - кивнул он. – На неё Барти, кажется, было просто плевать. Безумный отец – вот и сын такой же.
- Но вы пошли сначала к Лонгботтомам. Почему?
- Белла считала, что сможет воспользоваться ребёнком – Крауча-то шантажировать было нечем.
- Вы понимали, что, не найдя мальчика, ваша жена тем более их убьёт?
- Ну и что? – он еле заметно пожал плечами. – Кстати, она не убила. А просто свела с ума. Случайно, я полагаю. С ней такое случалось.
- Вы были не слишком высокого мнения о родителях, но спасли ребёнка – не подумали, что он вырастет и станет таким, как они?
- Вот когда вырастет и станет – тогда и разобрались бы. А детей трогать нельзя.
- Ясно, - кивнул Гарри. Он был вполне уверен, что Лестрейндж ему не лгал и не пытался сказать именно то, что было бы желательно услышать от него начальнику аврората. – Продолжим. Вас не было с Волдемортом, когда он напал на Хогвартс. Почему?
- Я не убиваю детей, - раздражённо повторил тот. – Сколько раз мне нужно это сказать, чтобы до вас дошло?
Гарри еле сдержал улыбку, потом вспомнил, что видеть его собеседник не может, и позволил её себе.
- Я понял. Вы убиваете только взрослых. Вы не боялись, что Волдеморт вас накажет за ослушание?
- Как? – усмехнулся Лестрейндж.
- Я не знаю… убьёт, например. Запытает. Что он там ещё делал.
- Да нет, - немного подумав, ответил тот. – Не боялся. Пусть его.
- Ясно, - повторил Гарри, разглядывая почти с неприличной дотошностью полулежащего перед ним Лестрейнджа. – Теперь послушайте меня очень внимательно, господин Лейстранж, - он выговорил его фамилию нарочито медленно, практически по слогам, и сделал маленькую паузу, чтобы дать узнику возможность наверняка осознать услышанное – и только когда на его лица отразилось, наконец, столь ожидаемое недоумение, продолжил: - Я вынесу ваши с братом дела на пересмотр. Вас будут допрашивать перед судом снова. Я задам вам те же вопросы – но ответы надеюсь услышать более… вежливые. Но не менее честные. Вы меня поняли?
- Понял, - кивнул тот. – У меня тоже есть к вам вопрос, господин аурор.
- Задавайте.
- Почему вы делаете это? Постарайтесь не лгать.
- Потому что полагаю это правильным, - абсолютно искренне ответил Гарри и встал. – У вас очень холодно, - сказал он, - а на дворе, между тем, почти лето. Я думаю, вам нужно что-нибудь вроде печки. Вам принесут.
- Не мне, - возразил узник. – Моему брату.
- Ему тоже, - кивнул Гарри, добавив про себя со вздохом: «да всем вам».
