Слезы небес.Глава 46.
Слезы небес.
2 мая 1999 года.
Вода ручьями лилась с небес; сильные потоки ливня беспощадно ниспадали вниз прямиком на головы волшебникам. Крупные капли дождя собирались на земле в огромные лужи, которые затем прокладывали себе дорогу вниз, к озеру. Май и проливной дождь. Казалось, что само небо скорбило об ушедших жизнях.
Под пронзительным ветром и ливнем больше шести сотен магов стояли сгорбившись и склонив головы. Некоторые из них могли бы призвать щит, укрывший бы от дождя всех собравшихся, однако никто так этого и не сделал. То, что шел дождь, казалось правильным. Подходящим. Многие из них провели последний год, пытаясь наладить свои жизни, но никто так и не смог полностью забыть о Последней Битве. Сейчас воспоминания о ней полностью завладели сердцем каждого пришедшего мага. Больше трех сотен учеников Хогвартса, в том числе и те, кто проходили свой повторный седьмой курс, стояли рядом со взрослыми волшебниками, в первых рядах — их волосы были насквозь промокшими. Все взгляды были устремлены на памятник. Кому-то из них всё еще было одиннадцать, кто-то давно миновал девятнадцатилетний порог, и все эти скачки в росте толпы казались почти комичными. Большинство школьников держались за руки, кто-то даже обнимался и плакал, а выражения лиц были слишком мрачными, чтобы даже улыбнуться от этого обстоятельства. В рядах за ними — родители, семьи, друзья, уже выпустившиеся ученики, некоторые даже образовывали отдельные группки — те, у кого больше никого не осталось. Она тоже стояла там, рядом с Джорджем, сжимая его руку в своей. Другая же рука Джорджа была сжата в кулак, а его губы двигались так быстро и беззвучно, что ей даже пришла в голову мысль о том, что он молится.
Справа от нее стояла Кэтти, им потребовалось очень много времени, чтобы убедить ее прийти сюда. Нехарактерная бледность лица девушки только подчеркивалась темными волосами и челкой, то и дело спадающей на лоб и закрывающей глаза. Чуть поодаль стоял Ли, рядом с ним Оливер — его лицо казалось напряженным. Они едва ли виделись с той самого ночи, как его укусили. С другой же стороны от Джорджа застыла, будто каменное изваяние, Алисия, оставившая свою дочь Мэри дома
«с кем-то». Алисия молчаливо плакала, и текущие по ее щекам слезы можно было легко перепутать с каплями дождя, однако ее выдавали искривленное в гримасе отчаяния лицо и содрогавшиеся плечи.
Прошел уже год. Быстрый, жестокий, слишком быстрый год, за который случилось многое. Кэтти очнулась, жизнь Оливера была разрушена, у Алисии появилась дочь, Ли отрекся от своей жизни из-за мести. Но что она ему принесла? Руквуд оказался за решеткой, теперь он на всю жизнь заперт в Азкабане, и за это она была благодарна, но по всем законам Ли следовало бы сидеть в тюрьме вместе с ним, в соседней камере. Когда она впервые увидела Ли после того, как он поймал Руквуда, то была почти напугана. Ли позволил прошлому вновь вернуться к нему, следовать по пятам, медленно уничтожая — шаг за шагом. Она не хотела для него такой судьбы.
Странное чувство поселялось в груди Анджелины, когда она смотрела на них, даже когда ладонь Джорджа с силой сжала ее пальцы, так крепко, что она почувствовала физическую боль. Даже когда с его губ слетел тихий шепот:
«Фред…», она вновь ощутила, как сердце пропустило очередной удар. Она изо всех сил старалась не думать о Фреде. Прошел целый год, и Анджелина просто не могла представить, как она сможет провести еще хотя бы один вот так же — в трауре. Почти пару месяцев назад она едва не сошла с ума, теряясь в горе и рыданиях, с тех пор только и делая, что пытаясь о них забыть, пытаясь вытащить Джорджа из
его отчаяния и скорби. Однако обе попытки с треском провалились.
— Энджи, — вдруг тихо произнес Джордж, прерывая ее мысли. — Эндж, здесь слишком холодно. Мы можем зайти внутрь?
Анджелина устало кивнула. Если бы она могла, то осталась бы на улице навсегда. Дождь, острыми водяными стрелами бьющий ее по голове, плечам и спине, чувствовался достойным наказанием. Ее искуплением и прощением. Он будто бы приближал ее к Фреду, несмотря на то, что она изо всех сил старалась о нем не думать. Но Джордж был прав, на улице слишком холодно, и скоро все разойдутся, чтобы найти могилы своих близких и стоять
там вместо того, чтобы продолжать бесцельно толпиться
здесь, может быть, даже соберутся в Большом Зале в Хогвартсе вместе с остальными школьниками и учителями. Она проследовала за Джорджем в замок и замерла, когда мысли о прошлом вновь в полную силу завладели ее разумом.
Джордж тоже остановился.
— Эндж?
Она не ответила, но прикрыла глаза, борясь с воспоминаниями. Она была здесь ровно год назад. Внутри замка, когда она вошла в Большой Зал, то тут же увидела рыжеволосого парня, опустившегося на пол и отрешенно рыдавшего над телом. Сперва она не поняла, кто из них лежал там, на холодной каменной кладке, однако тотчас ощутила, будто кто-то с силой ударил ее в живот. Дышать стало тяжело, она пошатнулась, едва не теряя опору под ногами. Они оба были ее друзьями, ее товарищами по команде на квиддичном поле, оба были отважными и красивыми. Когда она взглянула на труп Фреда, то почувствовала онемение внутри, не веря в реальность происходящего. Она не верила в это до тех самых пор, пока не наткнулась взглядом на мемориальную доску на стене, где рядом со многими другими было выгравировано и его имя.
1 апреля 1978 — 2 мая 1998.
Тогда она поняла… На самом деле поняла… Поняла, что Фред ушел.
Фреда больше нет.
Он больше никогда не будет держать ее в своих объятиях, никогда не посмотрит на нее тем самым взглядом, который заставлял ее чувствовать себя особенной, никогда не пошутит и никогда самодовольно не усмехнется, когда она засмеется над этими шутками. Он больше никогда не станет поддельно извиняться, когда она будет на него сердиться.
И она больше никогда не будет на него сердиться.
«Катись в ад! — выкрикнула она ему однажды во время одной из ссор. —
Катись в ад и больше никогда не возвращайся!».
После этих слов они довольно быстро помирились. Поговорили, обнялись, поцеловались и занялись любовью. Это было неделями, неделями и
неделями раньше битвы. Однако Анджелина до сих пор не могла прогнать эту фразу из головы.
Теперь он это сделал.
Он ушел.
«Я тебя ненавижу! — сказала она во время последнего спора. —
Действительно ненавижу!».
Они поругались из-за какой-то глупости. Теперь она даже точно не знала, какой именно. Но разговор был достаточно ясным — Фред насмешливо улыбался, а она приходила в настоящее бешенство из-за того, что он никогда и ничего не воспринимал всерьез. И вот тогда она сказала, что ненавидит его.
Это воспоминание возвращалось назад с завидной частотой, не медленно, а так же стремительно, как и дождь, вовсю разыгравшийся сейчас на улице. Анджелина помнила не хорошие вещи: не улыбки, не смех, не поцелуи и не то хорошее время, которое они провели вместе. Она помнила только каждое жестокое, сказанное в ярости, слово, которое она только говорила Фреду.
«Ты такой идиот. И зачем я только с тобой встречаюсь? Не могу поверить, что ты вообще мог такое сказать. Насколько глупым ты можешь быть? Нет, ты не забавный. Проваливай в ад. Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу тебя!».
Ей было интересно, поверил ли он ее словам. Умер ли он, думая, что она его ненавидела?
Их отношения были похожи на американские горки. Ссора — примирение, взлет — падение. И Битва состоялась как раз в один из последних моментов. Они были слишком заняты своими мыслями. У них было достаточно много других проблем, чтобы думать еще и об общих.
Почему?
Почему она не проводила с ним как можно больше времени — обнимая и целуя, и говоря, что любит его и всегда будет любить? Почему она была так слепа? Почему не пользовалась каждой секундой рядом с ним, пока он был жив? Почему не была рядом с ним тогда, когда он так отчаянно в ней нуждался?
Почему?
— Энджи? — снова позвал ее Джордж.
Она резко распахнула глаза. Джордж обеспокоенно наблюдал за ней, выражение его лица было потерянным, а сжатые в кулаки ладони плотно прижимались к бокам.
Почему она была так бесполезна и не могла помочь людям, которых любила?
— — — * — — —
— Прости, — проговорила она, прочистив горло. — Просто…
Анджелина выглядела бледной, если только для ее цвета кожи подобное было возможным. Она протянула руку вперед себя и ухватилась за стену, чтобы не упасть, а затем глубоко вздохнула.
— Я просто… — снова начала она, однако не договорила, слабо улыбнувшись. — Думаю, я только что поняла, как сильно мне его не хватает.
Джордж помедлил.
— Нам следует пойти в Большой Зал, — сказал он, однако она покачала головой.
— Слишком много людей, — пояснила Анджелина в ответ на его недоуменный взгляд. — Слишком много детей. Мне нужно подышать…
Она медленно сползла вниз по стене, пока не оказалась на полу, обхватив колени руками. Так она была похожа на ребенка: с темными заплетенными в косички волосами, спадающими на ее лицо и подбородком, который она прижала к коленям.
Он сел рядом с ней, закинув ногу на ногу.
— Знаешь, — медленно произнес он, подбирая слова. — Я
на самом деле не думаю, что моё горе важнее, чем твое.
Анджелина удивленно повернула голову в сторону Джорджа, выглядя изумленной.
— Я никогда не говорила…
— Да, знаю, иногда всё выглядит именно так, — продолжил он, прервав ее на полуслове. — Но на самом деле нет. Оно не важнее, просто… Я был так слеп последние несколько месяцев… весь прошлый год, в действительности… ко всем вам. Ко всем вашим чувствам. Но я, правда, знаю, что ты по нему скучаешь, Эндж. Конечно, скучаешь.
Двери в замок распахнулись, и по коридору мимо них прошла семья с очень светлыми волосами, они даже не взглянули в их сторону. Анджелина провела их взглядом, и тихо заговорила:
— Я не скучаю по нему так же, как ты. И это факт. Какой-то части меня всегда будет его не хватать, но мы никогда не были лучшими друзьями. Мы просто… Я имею в виду, я была влюблена в него с самого первого дня в Хогвартсе, и мы встречались, но… Я не знала его так же, как ты. И я никогда не буду скучать по нему так же, как скучаешь ты.
— Но тем не менее, ты скучаешь, — с легким нажимом, поправил Джордж. Энджи, иногда мне интересно… — он замер, не зная, как продолжить. — Я просто не могу перестать думать, — он снова попытался было начать, но сбился с мысли. — Иногда… Если бы это был я…
—
Перестань! — перебила его Анджелина. — Не смей, слышишь?
— Но так было бы легче, — не смог промолчать Джордж. — Для всех. Тебе не было бы так больно и…
— Ты
с ума сошел, Джордж? — вдруг выкрикнула Анджелина.
Он посмотрел на нее. Казалось, она искренне разозлилась.
— Как ты можешь в это верить? Как ты только можешь об этом
думать?
— Но ты не можешь это отрицать, — произнес Джордж с убийственным хладнокровием. — Не можешь отрицать, что тогда, когда ты увидела — нас — в Большом Зале, ты надеялась… Ты
хотела, — он встретился с ней взглядом, будто бы в поисках мужества для того, чтобы закончить предложение. — Ты надеялась, что это был я.
Анджелина отвела взгляд.
— Нет, — слабо солгала она, и тут же выругалась себе под нос. — Нет, Джордж, я не хотела! Я не хотела, это просто пришло мне в голову! Я любила его. Ты ведь знаешь, что любила. Это было так глупо, так эгоистично, так
ужасно.
— Это было нормально, — Джордж пожал плечами, а затем спросил то, о чем на самом деле думал уже достаточно долгое время. — Как думаешь, он выжил бы, справился бы с этим? Если бы это был я.
Анджелина протянула руку, и ласково накрыла руку Фреда своей, искренне улыбнувшись.
— Если бы мне когда-нибудь и хотелось, — тихо начала она, — чтобы вы с Фредом поменялись местами, то только для того, чтобы избавить тебя от этой боли. Я могла бы помочь Фреду лучше… Лучше, чем… — ее голос сорвался в едва слышный хрип.
— Нет, ты мне
помогаешь, правда, — поспешил заверить ее Джордж. — Клянусь.
Он не заплакал, однако по щекам Анджелины уже вовсю лились слезы. Она не сделала ни одного движения, чтобы их утереть. Не стала скрывать. Она продолжала смотреть на Джорджа, впитывая в себя каждую черточку его лица, прежде чем ее губы изогнулись в печальной улыбке.
А снаружи небо плакало вместе с ней.
