Черный, как кровь.Глава 48.
Черный, как кровь.
25 июня 1999 года.
Это был ясный летний день, один из тех, что заставляет удивляться: как так выходит, что погода может быть такой светлой и прекрасной, когда всё вокруг столь беспросветно мрачно?
Они были в поместье Малфоев, в саду, сидели на краю фонтана; Нарцисса пригласила ее. Люциус, как сообщили, был занят. Конечно, это было и к лучшему. А уже через пару недель домой вернется Драко.
— Как дела у Драко в школе? — спросила Андромеда тоном, приближенным к пустой болтовне.
Хотя она прекрасно понимала, что для Нарциссы этот вопрос был очень важным: она искренне заботилась о сыне.
Лицо женщины потемнело.
— Я не знаю, — честно призналась она. — Понятия не имею. Он почти ничего мне не пишет, отказался приехать домой на праздники — даже на Рождество. Я
знаю, что он винит нас за то, что было в Азкабане. Это оказало на него слишком сильное влияние. Андромеда, я не знаю… Я не знаю, как я смогу встретить его на платформе 9 и ¾, когда он, наконец, приедет. Ты и понятия не имеешь, Энди, каково это для матери — видеть, как твоего сына пытали — потому что это была пытка! — дементоры. Пытали до тех пор, пока я сама с трудом смогла его узнать. Я не видела Драко с августа, и не знаю, как он справлялся с этим всё время. Я не знаю, что, если… Что, если он… — ее голос дрогнул. — Я так боюсь, Энди. Я не знаю, что мне делать, если он стал… Стал таким, как Белла.
— Как Белла? — переспросила Андромеда, чувствуя зарождающийся в глубине души страх. — Ты думаешь, он?..
—
Нет! — не дав сестре заговорить, воскликнула Нарцисса; в глазах женщины заблестел гнев. — Конечно, нет. Но в последние годы ему было трудно. Ему пришлось делать вещи, которые не должен был делать никто. Видеть то, что не стоило видеть никому. Он еще так молод, Андромеда. Так впечатлителен. А дементоры… — она осеклась. — Ты не знаешь, на что это похоже, — вновь повторила она, на этот раз с большей уверенностью в голосе.
— Я знаю, — медленно произнесла Андромеда, — каково потерять всю свою семью от рук Пожирателей Смерти.
Нарцисса подняла взгляд на сестру:
— Ох, Энди, я не имела в виду ничего такого. Ты же знаешь, что я не думала… У тебя ведь свои… Энди, я
заслужила то, что со мной произошло. Я заслужила даже
худшее, чем получила. И я не сетую на
свою судьбу. Я просто волнуюсь за сына.
— Я хотела бы, — вновь холодно добавила Андромеда, — чтобы у меня всё еще был ребенок, о котором можно было бы волноваться.
Она поглядела на Тедди, сидящего у нее на коленях. Он игрался с ее длинными темными волосами; и Андромеда не смогла сдержать тяжелого вздоха, потому что цвет волос мальчика был абсолютно таким же. Его волосы не поменяли свой цвет с того самого дня, как он понял, что больше никогда не увидит свою маму снова. Тем не менее, мальчик находил волосы бабушки забавными в качестве игрушки, которую можно тянуть и путать, когда становится особенно скучно. Но еще больше Тедди нравились волосы Нарциссы. Вот это Энди могла понять: они были гладкие, шелковистые на ощупь, к тому же светлый оттенок был куда более приятным, чем мрачно-коричневый.
— Мама, — произнес малыш, поймав на себе внимательный взгляд.
А затем посмотрел на бабушек темными, темными глазами. Глазами Белатриссы.
Улыбнулся и хихикнул.
— Нет, не «Мама», — вздохнув, поправила его Андромеда. — Энди. Тише, дорогой, — добавила она, когда Тедди вдруг начал хныкать.
Тедди был смышленым для своих лет ребенком, но заставить его понять, что она была ему не матерью, было всё равно как идти против ветра. И Андромеда не могла его винить. Какому ребенку не хотелось бы иметь мать? Но она стала понемногу злиться на мальчика за это, ведь каждый раз попытки говорить об этом разбивали ее сердце снова и снова с куда большей силой, чем если бы она просто вспоминала голос Нимфадоры, ее улыбку, смех, лицо.
Волновалась ли она о Тедди? Конечно, волновалась. Но это было не одним и тем же. Тедди был ее внукоми, и она любила его, но он не был ее собственным ребенком. Каждый раз, когда Андромеда смотрела на него, она вспоминала об этом. Вспоминала свою умершую дочь. Своего мертвого зятя, которого она не ценила достаточно, пока он был жив. Он был создан для ее дочери, теперь Андромеда это знала. Если бы только она не была с ним такой строгой...
Она снова посмотрела на Нарциссу; глаза сестры всё еще были полны немого страха.
— Андромеда, мне очень жаль за всё…
— Я знаю, как это — быть матерью, — прервала ее Андромеда. — Моя дочь росла счастливой. Она росла с родителями, которые любили ее и не пытались контролировать во всём. Она выросла волевой и свободной. Она вышла замуж за человека, которого любила всем сердцем, несмотря на все его — как я считала — недостатки. Она была
счастлива. И мне пришлось похоронить ее год назад. Мне пришлось смотреть, как ее тело опустили в землю. Мне пришлось выбирать надпись для могилы собственной дочери. Ты понимаешь это, Цисси? Ты понимаешь, что это сделало со мной? Никто не должен хоронить своих детей. Никто не должен жить дольше, чем их собственные дети. Поверь мне, Нарцисса, я знаю, каково это — быть матерью. Но еще я знаю, каково ощущать свое собственное разорванное в клочья сердце. Так что я думаю, что могу понять, что ты сейчас чувствуешь.
— Мне очень жаль, — тихо ответила Нарцисса. — Ты ведь знаешь, я имела в виду не это. Просто… Как ты сама сказала, Андромеда, ты знаешь, каково быть
матерью. Я люблю Драко всей душой. Я просто… Просто забываю обо всём на свете, когда думаю о нем.
— Я знаю, — уже сдержанней сказала Андромеда. — И я тебя не виню. В конце концов, он мой племянник. В каком-то смысле.
— Во всех смыслах. Кровь Блэков сильна, Андромеда. Мы всегда будем твоей семьей.
Энди хрипло рассмеялась.
— О, это большая роскошь, слышать подобное от тебя. «Я всегда буду твоей семьей». Где ты была, Нарцисса, когда твоя племянница родилась? Где ты была, когда наша семья от меня отреклась? Где ты была, когда Белла пыталась меня убить? В нашем случае, вода куда лучше крови*. Я встретила много замечательных людей, когда покинула тебя, Нарцисса. Я вышла замуж за человека, которого полюбила, и у меня была прекрасная дочь. Я никогда, ни на одну секунду не пожалею о той жизни, которую выбрала, покинув семью. Это
ты ошиблась в выборе, ты, и вся твоя семья. Точно так же, как твой сын.
— Кровь, которая делает тебя моей сестрой…
Она ожесточенно оттолкнула протянутую к себе руку Нарциссы.
— Неужели ты так и не поняла, Цисси? Неужели ты так и не поняла, что нет никакой дорогой, нет никакой
чистой крови Блэков? У нас
у всех по венам бежит одна и та же кровь, — Энди коротко кивнула головой в сторону Тедди. — Это сын твоей племянницы. Он полукровка, но его кровь такая же красная, как моя. Такая же красная, как твоя. Вот в чём дело! Кровь
красная, Нарцисса. Не грязная, не та, которой можно гордится, и уж конечно, она никогда не была черной.** Она
красная!
Тедди заскулил у бабушки на руках, испуганный ее резким тоном.
— Я верю тебе, — произнесла Нарцисса. — Я тебе верю. Хватит, Андромеда, перестань. Пожалуйста. Я не пытаюсь никого обвинять. Неужели ты действительно думаешь, что каждый раз, когда я смотрю на Тедди, я думаю только о его отце-полукровке и о его полукровной матери? Неужели ты всерьез думаешь, что я ненавижу его? Ненавижу его из-за крови? Это совсем не так, Андромеда. Я
люблю Тедди. Ты ведь знаешь, что люблю.
— Я просто переживаю, — призналась Андромеда, глядя на внука. — Я не смогла защитить его родителей. Свою дочь. Как они могли доверить мне своего сына? Я волнуюсь о нем. Я не думаю, что смогу сделать всё правильно. Я никогда не смогу заменить ему родителей. Они должны быть здесь сейчас вместе с ним, а вовсе не я.
— Просто воспитай его так, как ты воспитывала свою дочь. Так, как ты говорила. Вырасти его
счастливым.
— Думаю, теперь я смогу это сделать, — согласилась Андромеда. А затем осторожно добавила:
— И я знаю, что ты любишь Тедди.
— Я могла бы любить и твою дочь, если бы знала ее.
Андромеда ничего не ответила, устало прикрыв глаза. Эти слова вновь жесточайшим образом заставили ее вновь вспомнить Нимфадору. Изображение дочери предстало перед мысленным взором женщины: ее глаза, голос, неуклюжесть —
всё…
Нимфадора не погибла бы, если бы только ее мать не была одной из Блэк, а тетка — сумасшедшей.
Холодные пальцы накрыли ладонь Андромеды, и она распахнула глаза. Нарцисса протянула было руку, чтобы снова коснуться сестры, но Энди так быстро отодвинулась, что это даже почти испугало Цисси. В глазах миссис Малфой едва заметно промелькнула обида, когда она спешно отвела взгляд, разочарованно вздохнув.
— Энди, посмотри на Тедди…
— Я просто… — начала было Андромеда и замерла, уставившись на внука.
— Мама, — сказал Тедди, потянув женщину за рукав. — Мам…
И на этот раз ей не хватило смелости сказать ему, что она не была его мамой. Потому что… Потому что волосы Тедди были коричневыми, темно-коричневыми, почти черными. Совсем такими же, как волосы Андромеды. И вдруг они сменили свой цвет на светло-синий. Синий, как небо в погожий летний день. Светлый, как слезы, что блестели в глазах Нарциссы. И столь же светлый, как их будущее в мире, где не было войны.
— Он будет в порядке, Андромеда, я обещаю.
Нарцисса в третий раз попыталась взять руку сестры в свою, и на этот раз Андромеда ей это позволила.
______________________
Примечания переводчика:
* - Видоизмененная пословица "Blood is thicker than water" (что имеет аналог "Кровь - не вода"), в которой Андромеда намеренно поменяла имена существительные местами.
** - Имеется в виду фамилия Блэков в дословном переводе. "Black" с английского языка - "черный".
