БудущееОт переводчика.
Этой главы я боялась, честно. Мой внутренний драмионщик рыдает в три ручья и кричит, что так нечестно.
Наверное, косвенно поэтому продолжение так сильно задержалось в пути.
Миллион извинений.
Следующая — последняя! — глава выйдет на днях.
Спасибо всем, кто по-прежнему ждёт и читает.
Глава 49.
Будущее.
1 июля 1999 года.
Последние несколько недель были для них просто замечательными. Вместе с Драко они построили воспоминания, которые никогда не забудут. Воспоминания, которые он, возможно, сможет призвать, если будет снова нуждаться в Патронусе. Гермиона знала, что он никогда не сможет забыть — да и она, пожалуй, тоже, — каково было выиграть у Гриффиндора кубок по Квиддичу. Джинни казалась полностью разоренной этим фактом, и Гермиона понимала, что было как-то неправильно не болеть за свой собственный факультет, но она снова надела свою серебристо-зеленую заколку, а ее взгляд на протяжении всего матча был прикован исключительно к Драко. Он тоже это знал. Он смотрел на Гермиону как раз в тот момент, когда снитч пролетел прямо перед с ней. Поначалу она даже ничего не заметила, однако Малфой так быстро поддался вперед, что в ту же секунду это осознали и все остальные. Позже общей гостиной Гриффиндора овладела довольно угрюмая атмосфера, и Гермиона была более чем счастлива улизнуть оттуда в выручай-комнату, где надеялась увидеться с Драко. Он уже был там, и они вместе отметили победу.
— Разве ты не должна сейчас быть со своим факультетом? — спросил Малфой,втайне несказанно довольный.
— Я и была, — тихо ответила Гермиона. — Но ты — тот, с кем мне хотелось бы отпраздновать.
Никогда в своей жизни она не интересовалась квиддичными матчами. И скорее, всего никогда больше не будет. В конце концов, сейчас дело было далеко не в квиддиче.
Воспоминания…
Сейчас же Драко ехал вместе со слизеринцами, а Гермиона решила отправиться без сопровождающих. Ей хотелось последние пару часов побыть одной, прежде чем придет время окончательно попрощаться с Хогвартсом и всеми проведенными в школе днями. Гермиона уже получила должность в Министерстве, к тому же она сдала ЖАБА на «Превосходно» по всем предметам. Драко же получил, как минимум, «Удовлетворительно», и даже «Превосходно» по Зельеварению, Трансфигурации и Защите от темных искусств. Гермиона всё никак не могла взять в толк, как после всех штрафов и денежных компенсаций, которые пришлось заплатить его семье, Малфои по-прежнему имели достаточное количество денег, чтобы позволить своему сыну не искать дальнейшую работу. Однако, в конце концов, она пришла к выводу, что это было совершенно не ее ума дело. Иногда некоторые вещи оставались недосказанными между ними двумя только потому, что это был единственный выход, чтобы из их общения вышло хоть что-то. С другой стороны, это также служило причиной обратному.
Поэтому она в одиночестве сидела в пустом купе поезда, смотря на проплывающие за окном пейзажи. За все часы их дороги это было ее единственным занятием: просто глазеть на быстро сменяющиеся перед глазами картинки по ту сторону окна. Гермионе пришлось долго-долго моргать, чтобы прогнать непрошенные слезы, когда они покидали станцию Хогсмида, как будто она проделывала этот путь в первый раз. Даже сейчас в горле немного першило. Гермиона не знала: было ли это оттого, что последний учебный год подошел к концу, и теперь всё давление, все чувства утраты возвращались к ней, и по этой причине она решила остаться одна, что только облегчило мрачным мыслям находить свой путь к сознанию девушки; или же потому, что она больше никогда не увидит Хогвартс. Или Драко.
Она больше никогда не заговорит с ним снова.
Деревья за ее окном, наконец, начали замедлять свой бег, и Гермиона отвела взгляд. Когда поезд окончательно остановился, она поднялась на ноги и с помощью палочки отлевитировала свой чемодан с полки на пол. А затем обернулась к дверям купе и мгновенно замерла на месте. Драко стоял в проходе, уже переодевшись из школьной мантии в аналогичную ей по крою черную, на манжетах которой красовались серебристые нашивки. Он опирался о дверь, плотно прикрытую за его спиной (и почему только она не услышала, как он вошел?), и наблюдал за ней с такой теплотой во взгляде, которую Гермиона прежде не замечала.
— Что ты здесь делаешь?
— Пришел попрощаться, — ответил Драко, и Гермиона сделала шаг вперед. Он был сейчас так близко, что она могла не только услышать его сердцебиение, но и почти почувствовать призрачную теплоту его дыхания на своем лице. — И еще сказать спасибо. Я никогда этого не забуду.
Его голос потеплел, и Гермиона поняла, что он говорит об
этом, не только обо всем последнем годе, но и об
этом тоже: этом моменте.
— Ты даже
не попытаешься дать наш шанс, не так ли? — прошептала она.
— Я не могу, — мягко произнес Драко. — Ты ведь знаешь:
мы не можем.
— Но почему? — Гермионе хотелось, чтобы в ее словах не звучало столько отчаяния; ее голос дрогнул, и она почти запнулась, когда произносила эти два слова.
— Если бы я только мог, я бы постарался, — сказал Драко. — Ты ведь знаешь. Слушай…
— Ты
боишься.
— Да, я боюсь. Я не такой, как ты. Я не гриффиндорец. Я не могу просто… Я не смогу с этим справиться. Хоть
один из нас должен оставаться рациональным, и сейчас им вынужден быть я. Я не кинусь в этот омут вслепую. Я всё обдумал, как и ты. Знаю, ты об этом тоже думала. Мы вместе пришли к этому решению.
— Даже если я не хочу?
— Особенно, если ты не хочешь.
— Хотела бы я… — начала она и вдруг остановилась.
— Чего, Гермиона? — спросил у нее Драко. — Чего?
— Хотела бы я знать, — закончила она свою прежнюю мысль, — что бы случилось, если бы мы
на самом деле попытались.
Драко не отвечал довольно долгое время, а затем всё же решился:
— Ты когда-нибудь слышала про звезды, которые исполняют желания?
— Да, — удивленно кивнула Гермиона. — Что?..
— В следующий раз, когда ты посмотришь на небо, — прервал ее Драко, — и ночь будет звездной, от всей души загадай желание: любой звезде. Я хочу, чтобы ты посмотрела на небо, и вспомнила, как мы в ту ночь наблюдали за звездами весте, как я показал тебе
мое созвездие. И тогда ты поймешь, что я думаю о тебе. Хорошо? — он даже не дал ей ответить. — А что именно будет загадано, ты тоже знаешь. Ты знаешь, что могло бы случиться. Но не думай об этой. Забудь. Забудь обо всем, просто думай о себе, обо мне — прямо сейчас. Пусть всё остальное уходит так же, как ты когда-то учила меня отпускать свое прошлое.
И вдруг его губы вновь встретились с ее губами в мягком прикосновении: не забирая, но отдавая, возвращая всю нежность, которую Гермиона подарила ему за последний год. На вкус губы Драко были как соль и море, но, возможно, это ей только казалось из-за собственных слез, сбегавших по щекам. Гермиона могла почувствовать его отчаяние за маской из этого поцелуя, вместе с благодарностью, когда слегка приоткрыла рот, углубляя поцелуй, отдавая в его полную власть. Точно зная, что он был их последним.
Драко отстранился первым, и Гермиона посмотрела на него, чувствуя странное головокружение. Драко подарил ей еще один бесконечно ласковый поцелуй в лоб и улыбнулся.
— Пока, Грейнджер.
— Пока, Драко, — отозвалась Гермиона, пытаясь заставить свой голос прозвучать твердо.
А затем Малфой ушел, и на этот раз всё действительно закончилось.
Просто вот так.
— — — * — — —
Когда она так же в одиночку сошла с поезда, они уже были там. Семейство Уизли. Даже Бил и Флёр, Перси и Одри. Краем глаза Гермиона увидела бегущую им навстречу Луну: Джордж подхватил ее за талию и крепко обнял. Они стояли так ещё некоторое время. Джордж, продолжая прижимать к себе девушку, положил подбородок Полумне на макушку, однако Гермиона была слишком занята, чтобы обратить на это внимание, удивленно разглядывая другого человека, увидеть которого сейчас действительно не ожидала.
Рон тоже пришел. Сейчас он стоял чуть позади Гарри, глядя прямиком на Гермиону. Она почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, когда он медленно стал подходить ближе; Джинни вдруг тоже отошла в сторону, оставляя Гермиону один-на-один со своими страхами.
— Привет, — усмехаясь, произнес Рон. От этой улыбки сердце Гермионы подскочило куда-то к самому горлу. — Как всё прошло? Мы по тебе скучали.
Он даже
ни разу не написал. Она не думала о нем — на самом деле, думала —
неделями. Но только здесь и сейчас, совершенно внезапно, всё, что она когда-либо чувствовала к нему, стало возвращаться назад. Рон улыбался, его глаза сияли, а в голосе слышались игривые нотки. Он — каким-то чудесным образом — исцелился. И этого осознания было достаточно, чтобы сердце Гермионы радостно забилось обратно в груди. Даже Гарри, казалось, выглядел куда более расслабленным: он не был настолько спокойным уже долгие месяцы. Гермиона почувствовала настолько резкий прилив любви к ним обоим, что ей пришлось снова пару раз сморгнуть, не давая предательским слезам вновь вырваться наружу. Ее лучшие друзья, наконец-то, вернулись к ней.
— Всё было хорошо, — ответила она вслух. — Даже лучше, чем хорошо.
— Ты всегда любила школу.
Рон осторожно приобнял Гермиону за талию, притягивая ближе. И хоть она не почувствовала ни одной искорки тепла, но это прикосновение было до странного утешающим.
— Неужели все пришли сюда только ради нас? — спросила Гермиона, оглядываясь.
— Не обращай на них внимания, — прошептал Рон, придвинувшись лицом к лицу Гермионы: его рот оказался всего в паре дюймов от ее уха. — Я пришел только ради тебя.
— Джинни твоя
сестра.
— А ты моя девушка, — мягко поспорил Рон, взяв ее руку в свою свободную, прижимаясь лбом ко лбу Гермионы. — Или станешь ею, в один прекрасный день, когда будешь готова. Конечно, если всё еще хочешь быть моей девушкой, — понизив голос, добавил он. — Мне очень жаль.
— Это была не твоя вина, — произнесла Гермиона и только тогда осознала, что на самом деле верила сказанному. Когда такое успело случиться? — Просто тогда я не могла этого сделать.
Тогда…
Это, и правда, было всего год назад? Гермионе казалось, что прошла целая вечность.
— Так что... — Рон улыбнулся ей. — Уже слишком поздно? Или ты думаешь, что мы еще можем попробовать? Теперь я готов.
— Я тоже.
И тогда он поцеловал ее, мягко прикасаясь губами ко лбу, в самом нежном поцелуе, который Гермионе дарили когда-либо прежде. В нем не было ни огня, ни особог запала. Это был подарок, извинение, обещание чего-то большего. В этом поцелуе не было ничего от того страстного сплетения губ, которое они разделили во время Битвы.
Теперь это было новое начало.
Джордж по-вольчьи присвистнул, тогда как Гермиона отдаленно услышала выкрики: «Наконец-то!» и «Долго же тебе понадобилось времени, дружище!». Она узнала смех Гарри, а ещё голос Джинни, тоже что-то говорящей. Даже когда Гермиона отстранилась, чтобы приветливо кивнуть им, она не смогла стереть с лица улыбку.
Это был долгий год. Порой веселый, порой тяжелый, но, несомненно, полный сюрпризов. Сейчас же он закончился.
Пришло время смотреть исключительно вперед, в будущее.
Гермиона посмотрела на свою руку, по-прежнему находящуюся в руке Рона и сказала больше для внешнего мира, чем самой себе:
— Давай сделаем это.
Рон улыбнулся ей в ответ и повторил:
— Да, давай сделаем это.
— — — * — — —
Этой ночью звезды ярко сияли на фоне чернильно-черного неба. Столь же яркие, как их будущее.
