Глава 49К сожалению, на сей раз Гермиона ошиблась. Джинни не только не успокоилась, но к моменту, когда Гарри, отправив грустного Альбуса и сердитого Джеймса камином домой, вышел после них из камина, его встретила не только жена, но и Молли, и, действительно, Артур. Рон с Гермионой тоже уже были здесь, и вид у Рона был совершенно несчастный – как бывало с ним всякий раз, когда предстояло столкновение между его матерью и женой, а этим в данном случае вполне могло всё закончиться.
- Гарри Поттер, - первой заговорила Молли, и он вдруг разозлился. Он знал, конечно, что она ведёт себя так исключительно потому, что очень любит его и считает ещё одним своим сыном – но с какой стати он должен был всегда объяснять ей каждый свой шаг, и почему всё равно часто оставался с чувством вины?
- Добрый вечер, Молли, - вежливо сказал он. – Я смотрю, все уже собрались…
- Я хочу с тобой поговорить, - сказала Молли.
- Я тоже. Я первый, если можно, - он подозвал сыновей и усадил их на диван рядом друг с другом. Потом огляделся и спросил: - А где Лили?
- Нечего ей здесь сейчас делать! – отрезала Молли. – Итак…
- Она должна знать, - возразил Гарри. – И я не собираюсь это обсуждать, Молли, - ему не нравилось с ней так разговаривать, но и сил уже не было начинать вечный спор, из которого он, в конце концов, вышел бы победителем, но потратил бы ещё полчаса и описать нельзя, сколько сил. – Её это касается точно так же, как всех остальных – поэтому она должна знать. Лили! – позвал он.
- Она не может войти сюда, - язвительно напомнила Джинни, и мальчики удивлённо переглянулись. Они вообще выглядели растерянными, не понимая, почему вдруг их забрали из школы – во всяком случае, Джеймс этого не понимал – и они внезапно угодили на явно не самое приятное домашнее собрание. – Если помнишь…
- Я помню, - кивнул он, хотя в данный конкретный момент он действительно об этом забыл. – Я схожу за ней.
- Нет! – Молли заступила ему дорогу, и он удивлённо остановился. – Она слишком маленькая. Если понадобится – потом расскажешь.
- Мне правда очень жаль, Молли, - тихо сказал он, обходя её, - но я считаю, что она должна знать. И она узнает. Сегодня.
- А тут ещё чьё-нибудь мнение учитывается, кроме твоего? – дрожащим то ли от обиды, то ли от ярости голосом спросила Джинни.
- В данном конкретном случае – боюсь, нет, - отрезал он и ушёл за дочерью, спиной чувствуя их взгляды и понимая, что последствия подобного поведения будут аукаться ему ещё очень долго.
Лили он нашёл в её комнате – она сидела почему-то в полной темноте в самом углу, и когда он вошёл, вскочила и молча подбежала к нему.
- Что случилось? – он обнял девочку, которая обняла его за шею и так замерла. – Ты почему сидишь в темноте?
- Вы с мамой поссорились? – шёпотом спросила она.
- Да не то чтобы… нет, - он погладил её по голове, чувствуя себя сейчас ужасно виноватым. – Мы просто не договорились кое о чём. Поспорили.
- Папа, это и называется «поссориться», - сказала она, продолжая крепко его обнимать.
- Нет, - он улыбнулся. – Это называется «поспорить». Это совсем другое. Идём со мной, у нас будет сейчас важный разговор.
- Можно, я не пойду? – умоляюще попросила она. – Ну, пожалуйста! А ты мне потом всё расскажешь…
- Нет… почему ты не хочешь идти? – остановил он сам себя. Одно дело – его желание поставить всех детей в известность о произошедшем немедленно, и совсем другое – нежелание Лили сейчас участвовать в этом.
- Там бабушка, - совсем тихо прошептала девочка. – Очень сердитая. Я боюсь, когда она сердится. И там ещё дедушка, она его привела… я слышала, как они говорили с мамой. Будет серьёзный разговор, а я их не люблю… можно?
- Можно, - он сел вместе с ней на её кровать и усадил на колени. – Тогда вечером я приду к тебе и расскажу кое-что очень важное. Хорошо?
- Хорошо, - она повеселела. – Ты можешь сказать, что я уже сплю? Я сразу сейчас лягу, и даже читать не буду под одеялом, честно!
- Могу, - улыбнулся он. – Только ложись скорее, а я очень медленно пойду назад – тогда это даже не будет ложью.
- Ага, - она радостно поцеловала его, мигом стянула с себя одежду, надела ночную рубашку и юркнула под одеяло. Он наклонился к ней и поцеловал и, получив ответный поцелуй, вышел, плотно притворив дверь и прекрасно понимая, как сейчас будет выглядеть в глазах Молли и Джинни – впрочем, ему это было сейчас на удивление безразлично.
- Ну надо же, - сказала Джинни – Гермиона дёрнула её за край платья, но та только отмахнулась досадливо, - я смотрю, ты всё-таки нас услышал?
- Она спит, - коротко пояснил он. – Я потом с ней поговорю.
- Не поговоришь!
- Джинни! Пожалуйста, - он посмотрел на неё, потом на Молли, потом на Артура, который, похоже, тоже чувствовал себя не слишком уютно. – Давайте закончим всё это.
Гарри подошёл к сыновьям и сел на диван между ними. Джинни села со стороны Джеймса и демонстративно попыталась обнять его за плечи, но мальчик, который давно уже начал стесняться любых проявлений «нежностей» на людях, вывернулся и придвинулся к Гарри – Джинни обиженно сжала губы, но Гарри сейчас её даже не пожалел.
- Джеймс, Альбус, - начал он, стараясь не замечать буквально прожигающих его насквозь взглядов Молли и Джинни. – Сегодня в школе кое-что произошло, и я полагаю, что вы оба должны знать и об этом, и о том, какие у этого есть последствия.
- Я знаю, - почти прошептал Альбус – Джеймс нагнулся вперёд, глядя на брата с возмущением, в котором отчётливо прочитывалась: «Ты знаешь и не сказал мне?!»
- Ты знаешь, да – но не всё. Сегодня на уроке ты мог погибнуть, - кивнул Гарри, - и тебя спас одноклассник.
- Он не одноклассник, - недовольно возразил Альбус.
- Однокурсник, - поправился Гарри. – Не важно.
- Важно! – упрямо возразил мальчик, и Джинни его поддержала:
- Вот-вот. Это важно.
- Хорошо, - Гарри прекрасно умел разговаривать, не отвлекаясь ни на что больше. – Твой однокурсник. Скорпиус Малфой.
- Что?! – буквально завопил Джеймс. – Малфой?! Тебя спас?!
- Джеймс, - одёрнул его Гарри, по реакции окружающих понимая, что больше ни для кого в этой комнате его сообщение сюрпризом не стало – даже Рону, видимо, уже рассказала всё Гермиона.
- Что?! Папа, это же
Малфой! – он картинно скривился. – Фу-у-у… теперь…
- Джеймс! – Гарри так посмотрел на сына, что тот умолк на полуслове и притих – скорее всего, на время, но большего сделать всё равно было нельзя. – Когда один волшебник спасает другого, - он запнулся, понимая, что говорит не совсем точно, но потом решил не вдаваться в подробности – пока что такая формулировка показалась ему вполне достаточной, - возникает долг жизни. Это такая очень древняя магия… она возникает сама по себе. Между спасителем и спасённым возникает связь.
- Связь? – повторил Джеймс, снова, кажется, собираясь скривиться, но в последний момент передумав. – То есть у него теперь
связь с Малфоем?
- Да, - Гарри слегка улыбнулся. – В первые дни она ощущается очень сильно – настолько сильно, что поэтому я и забрал вас обоих на время из школы. Потом это пройдёт, и вы будете жить почти как обычно.
- А я-то тут при чём? – возмутился Джеймс. – Меня никакие Малфои не спасали!
- Во-первых, ты тоже можешь ощущать эту связь, - Гарри решил пока отбросить всякие «возможно» и «вероятно» и ограничиться такой расплывчатой формулировкой. – Во-вторых, я хочу, чтобы вы оба кое-что поняли.
- Ну, - Джеймс нетерпеливо стукнул каблуком по дивану. – Мы уже поняли: у Альбуса теперь связь с Малфоем.
- Обычно она проявляется в критических ситуациях: если с кредитором случается что-то серьёзное… или когда он умирает, - тише добавил он, вспоминая ту жуть, которую показал ему Люциус Малфой. – Или когда должник по какой-то причине нападает на кредитора, - продолжал он, отогнав ненужное воспоминание и сосредоточившись на том, чтобы правильно донести до детей самое, на его взгляд, главное. – Очень важно, чтобы вы поняли это. Оба.
- А я-то при чём? – повторил Джеймс. – Я ему ничего не должен!
- Вы братья. С тобой это тоже может сработать, - Гарри вовсе не был уверен, что это так, но решил, зная Джеймса, что в данном случае стоит немного преувеличить. – Поэтому очень важно, чтобы вы оба поняли – с этого момента больше никаких драк с Малфоем. Никаких нападений. Ничего, что хотя бы случайно может представить угрозу его жизни.
- А если он первый начнёт? – недовольно спросил Джеймс – Альбус с самого начала беседы не проронил ни слова и сидел с таким видом, будто его вот-вот должны были казнить.
- Я надеюсь, он не начнёт, - вздохнул Гарри. – Ему тоже всё объяснят.
- Угу… я себе это представляю, - мрачно пробубнил Джеймс. – Да он нам теперь вообще прохода не даст! Раз мы не можем ему отвечать.
- Почему ты так плохо о нём думаешь?
- Почему плохо? – очень удивился Джеймс. – Я бы сам…
По лицу отца он понял, что сказал что-то не то, хотя и явно не понял, что именно.
- Джеймс! – ахнула Молли – Гарри посмотрел на неё и с огромным удивлением понял, что она, кажется, искренне возмущена услышанным. Рон ухмылялся, Гермиона хмурилась, по лицу Артура вообще ничего невозможно было понять, а Джинни смотрела куда-то в сторону, и её лица он не увидел.
- Это мы после обсудим, - сказал Гарри, чувствуя, что ещё одного раунда просто не выдержит. – Времени у нас будет достаточно. Так или иначе, я хочу, чтобы вы оба сейчас пообещали мне, что всегда будете помнить о том, что услышали, и вести себя соответственно. Никаких нападений. Никаких драк.
- А что будет, если мы подерёмся? – тихо подал голос, наконец, Альбус.
- Всякое может быть. Ты можешь даже погибнуть, - очень серьёзно ответил Гарри, поворачиваясь к нему и смотря в совершенно несчастные сейчас зелёные, как у него самого, глаза. – Это очень серьёзно, Альбус. Я видел, как это бывает. Ты просто можешь умереть, понимаешь?
Тот кивнул, и Гарри увидел у него в глазах слёзы. Совершенно не понимая причин такой острой реакции, он наклонился к нему и приподнял его опущенное лицо за подбородок.
- Альбус, - очень мягко проговорил Гарри, - ты почему так расстроен? Ты ни в чём совершенно не виноват, это счастье, что ты выжил сегодня. Мы все этому рады, и это главное, ты понимаешь?
- Но это же Малфой… это же навсегда теперь, да?
- Вовсе нет… это всё можно будет исправить. Потом, - быстро добавил он, опасаясь даже намекать на то, какими способами можно это сделать. – Когда вы с ним оба вырастите.
- Это точно? – в устремлённых на него наполненных слезами зелёных глазах вспыхнула такая надежда, что Гарри захотелось немедленно подняться наверх и потребовать от своего «вынужденного жильца» немедленно придумать, как можно этот долг искупить.
- Конечно, - он улыбнулся. – Я тоже совсем недавно избавился от такого. Как видишь, со мной всё отлично.
- Ты тоже кому-то был должен? – тут же заинтересовался Джеймс.
- Был, - он улыбнулся. – Но я не могу сказать, кому именно. Зато могу сказать, что мне был так же должен отец Скорпиуса – может быть, вас это хоть как-то утешит.
- Тоже Малфой? – воскликнул Джеймс – Альбус ничего не сказал, но явно повеселел.
- Тоже. Мы с ним как раз вот только что это решили – и тут вы.
- Вы поэтому так смеялись? – нахмурился Джеймс.
- Конечно. Ну представь, - он заулыбался, - двадцать лет прошло – и вот наконец-то мы больше не связаны. А на следующий день, - он засмеялся, вспомнив встречу в кабинете директора Хогвартса. – Мы же только вчера это сделали. Захохочешь тут…
- Всё равно это было странно, - сказал Джеймс упрямо.
- Ну, наверное, - согласился с ним Гарри.
- Вы разве не враги с ним?
- С Драко? – удивился Гарри. – Да нет… давно уже нет. С чего бы?
- Мама рассказывала, что в школе вы…
- Джеймс, это было двадцать лет назад. Невозможно же школьную вражду помнить всю жизнь.
- Очень даже возможно, - нахмурился тот.
- Это очень глупо и неправильно, - возразил Гарри. – Но об этом мы ещё поговорим. А сейчас…
- Мы уже всё поняли, - нетерпеливо сказал Джеймс, начиная тихонько ёрзать. – Не драться с Малфоем и вообще его никогда не трогать. Мы не будем.
- Это не всё, - вздохнул Гарри, понимая, что продолжение будет сюрпризом для всех собравшихся. – Меня дважды за последнюю неделю пытались убить. И пока я не узнаю, кто это, или пока вы не вернётесь в Хогвартс, вам нельзя будет выходить из дома. Боюсь, вы здесь заперты, молодые люди, - как мог весело закончил он.
- Гарри! – Джинни уже сидела перед ним на корточках, и рядом уже стояла Молли, и Артур, и вообще все – даже Гермиона не выдержала и присоединилась к общей группе.
- Про первое покушение вы знаете, - примирительно сказал он, - второе было на днях… всё в порядке, как видите, но я не хочу лишний раз рисковать. Очень бы не хотелось, чтобы кого-то из вас похитили, - он обнял сыновей за плечи и притянул к себе – и даже Джеймс не стал выворачиваться, а прислонился к отцу, а потом, поддавшись примеру брата, и обнял его.
- Ну и отлично. Я только очень прошу – пожалуйста, не разнесите весь дом, - сказал Гарри, прислоняясь на миг лицом к их склонённым макушкам. – Иначе нам всем придётся перебраться в Нору, - такое обещание, он знал, с одной стороны было приятно Молли и Артуру, а с другой, было хоть какой-то гарантией, что мальчики отнесутся к его просьбе серьёзно – Гарри точно знал, что в Норе с дедом и бабкой они жить не хотели. – Всё! – Гарри встал. – Давайте на этом на сегодня закончим!
- Гарри, почему ты ничего не сказал мне?! – мальчишки немедленно вскочили с дивана и убежали куда-то, и Джинни села на место старшего. – Про второе покушение.
- Не успел, - соврал он. – Я собирался утром, но мы поругались, и я…
- Мы не ругались! – горячо возразила она. – Я просто… я очень расстроилась и испугалась. И погорячилась. Прости, пожалуйста.
- Всё хорошо, - он обнял её. – Правда, Джин. Всё отлично. И я хочу есть!
Но это, всегда безошибочно срабатывающее средство, на сей раз не сыграло.
- Ты ничего не говорил о втором покушении, - Молли села с другой стороны, и Гарри подумал, что осталось ещё Артуру подойти и встать перед ним – и ему останется тогда только аппарировать. – Почему?
- Я не успел! – повторил он, но её этот ответ не устроил.
- Ты вообще ничего о себе не рассказываешь!
Гарри слышал этот упрёк столько раз, что уже почти что перестал на него реагировать.
- Молли, я начальник аврората. Что я могу о себе рассказать?
- Тебя пытались убить, Гарри Поттер!
- Я и в этом виноват? – пошутил он.
- Ты виноват в том, что ничего не сказал нам об этом! – укоризненно сказала она, обнимая его. – Гарри, мы же волнуемся за тебя.
- Я знаю, Молли. Я очень это ценю, - он тоже обнял её. – Но такое порой случается… у меня такая работа. Ничего особенного. Просто лучше пусть мальчики посидят дома. Всё! – он отстранился и, вывернувшись, всё-таки встал. – Я ел только утром. И всё-таки надеюсь на ужин.
И он его, наконец, получил.
