Глава 5 ДосугВ порыве гнева на отца Алексей Соболев собрал чемодан наиболее необходимых вещей, обнял на прощание сестру и мать, и в тот же вечер на перекладных отправлялся в Петербург - благо, что начальник почтовой станции тоже не раз присутствовал на постановках с участием Соболева.
По приезду в Санкт-Петербург Алексей был поражён величием северной столицы. Он заселился в какой-то дешёвый угол на окраине со студентами, рабочими и тараканами и, не распаковывая вещей, принялся писать прошение на имя директора Нового театра, которого знал из газет.
Хотя в Новом театре сословные ограничения были не так строги, как в прочих, сложности для устройства туда молодого актёра всё ещё были. Для того, чтобы устроиться в труппу настоящего театра, а не коллектива любителей, читающих с листка, необходимо было иметь талант, целеустремлённость и рекомендации. И если таланта и целеустремлённости у Соболева имелось предостаточно, то рекомендаций молодому человеку не доставало. Без них, а тем более без хорошей протекции, способность Алексея к конкуренции и ценность его как актёра была сильно понижена.
В тот же вечер кто-то из соседей Алексея по комнатке украл из его сумки почти все деньги.
Отправляться обратно в Ямбург для него было невозможно - вернуться домой, к отцу, после того, как едва ли не на крови клялся добиться в Петербурге известности и прославить род, Соболев считал для себя непростительным унижением. Поэтому молодой человек устроился выступать в кабаке, в котором позже и начал понемногу выпивать. Именно здесь, когда Лекси уже был на грани того, чтобы стать зависимым от выпивки, его и заметил барон Цеймерн.
Александр Карлович Цеймерн родился в Москве в начале 1794-го года в семье имеющего баронский титул Карла Никитича Цеймерна и Екатерины Фёдоровны урождённой Вереховской. Взросление его пришлось на эпоху дней Александровых прекрасного начала, как писали позже. Юноша был воспитан в духе просвещения, имел доступ к заграничной литературе, был вхож в лучшие заведения и общался с представителями высшего общества. Когда Москву сжигали, чтобы передать французскому императору, семья Цеймернов перебралась в Санкт-Петербург, где жила ничуть не хуже. Александр, как и прочие молодые люди из благородных семей, в то время принимал участие в военной кампании, а позже и в Заграничных походах русской армии будучи офицером, из коих несколькими месяцами позже подал в отставку в связи с обвинениями в участии в тайном обществе. После этого он решил направить свои силы на поддержание набиравшего в ту пору популярность образа денди посредством частого времяпрепровождения в хороших заведениях с компанией представителей высшего петербуржского света, романтическими увлечениями, а позже финансирования культуры и искусства. Постепенно в поисках интересных знакомств он появлялся в заведениях менее презентабельных, и постепенно оказался в том самом питейном заведении, где публику разной степени опьянения старательным исполнением посредственных песен развлекал Алексей Соболев. Подача этого светловолосого театрала заинтересовала барона настолько, что через несколько дней уже взялся за протекцию молодого театрального дарования. Он начал устраивать Алексею встречи с влиятельными в сфере искусства людьми, организовывал ему выступления на званых вечерах у благородных господ, и в скором времени имя Соболева получило у жителей Северной Пальмиры известность как имя одного из самых блестящих актёров Каменноостровского театра. Да и в общении он был приятен - слушал с широко раскрытыми карими глазами, едва заметно кивая после каждого предложения головой, тем самым невольно заставляя себя казаться в глазах собеседника восприимчивым и открытым, всегда держал на провинциально-румяном лице умильную улыбку, но при этом был готов к тому, чтобы вступить в уважительную дискуссию за свои убеждения, что ещё больше восхищало высший свет и Александра Карловича в частности.
- Ну что ж, mes jeunes amis, сегодня снова в бильярд? - сказал с весёлой ухмылкой барон, когда Алексей устроился в открытой повозке.
- Это было бы кстати. Подождём ещё немного, Ваше Благородие. Michel сейчас на уроке.
- Чему учится? Решил поучиться бильярду, чтобы быстрее начать играть с нами на равных?
- Нет, его учит русскому его покровитель. Один генерал, грубоват, но своих подопечных, кажется, опекает со всей ответственностью.
Алексей поёжился, вспоминая неприятный разговор с Его превосходительством.
- Стало быть, Вы, мой дорогой, знакомы с протектором нашего юного друга? И кто же это, если не секрет? Ужасно интересно!
- Фамилия какая-то польская, Корвин, кажется. Да, Корвин, Дмитрий Сергеевич. Генерал-майор. Он мне недавно устраивал выговор, чтобы я не смел отвечать на романтические письма некой его знакомой. Вероятно, беспокоится о своей дочери.
- У него нет дочери. Я давно его знаю, он даже не был женат. Но зато у него есть две племянницы, Анна и Александра. Александре всего десять лет, Вы вряд-ли ей интересны, а старшей, Ане этой зимой уже исполняется семнадцать, она довольно миловидна и начитанна, за неё стоит побеспокоиться. Я не сомневаюсь, что кто-нибудь непременно ответил бы на её письма. А вот, кажется, и Michel к нам идёт.
В повозку залез кудрявый юноша с розовыми от бега щеками и сразу же достал красивый чёрный атласный бумажник.
- Я весь день ждал встречи с вами. Куда мы поедем сегодня? Aleksei, Вы обещали мне jamka.
- Monsieur Beaufremont, жамки никуда не денутся. - Цеймерн откинул голову и махнул извозчику, чтобы тот трогался - В столице по ночам следует проводить время несколько иными способами. Мы можем снова поехать играть в бильярд, выпить хорошего вина, сыграть в карты, или сделать всё это у меня дома. У меня есть весьма недурная коллекция вин, Вы, как уроженец Франции, я уверен, оцените её по достоинству!
- О, звучит превосходно! Aleksei, Вы согласны?
- Разумеется. У барона великолепная квартира, и хозяин Александр Карлович просто чудесный!
- Тогда едем к Вам, Votre Milieu. Я всецело полагаюсь на Ваш выбор.
Квартира у барона в самом деле оказалась великолепная. Цеймерн сразу же провёл молодых людей в просторную гостиную, треть которой занимал бильярдный стол с украшенными резными животными ножками. Почти всю стену занимали три картины: слева был пейзаж с видом тихого лебединого пруда в тени ивовых деревьев, справа - изображение погружённого в лёгкие сумерки раннего зимнего вечера провинциального городка, а в центре стены был портрет самого хозяина квартиры, ещё молодого, с более чётко очерченной квадратной челюстью, но с таким же вольным огоньком в обсидиановых глазах. Одной рукой он облокачивался на спинку кресла, а в другой держал раскрытую записную книжку, в которой при большом желании можно было даже прочитать несколько слов. Пол застелен узорчатым персидским ковром высокого качества, а вся мебель выполнена из красного дерева.
- Michel, мой юный друг, чувствуйте себя как дома, если бы у Вас дома был бильярд. Сейчас горничная подаст нам хорошее вино - Александр Карлович достал мелок - и мы начнём партию.
- Снова алагер? Мне очень понравилась вчерашняя игра.
- Как хотите. - барон вальяжно устроился на диване и взял с журнального столика круглую табакерку с выложенным на крышке узором золотых кленовых листьев. - Алексей, Michel, не хотите ли по щепотке?
- Благодарю, нет. - Соболев сел в обитое красным бархатом кресло - Вы же знаете, я не люблю запах табака.
- Совершенно зря, Алексей. Это невероятно приятное ощущение, когда запах проникает в лёгкие.
После этих слов Александр Карлович двумя пальцами набрал из табакерки щепотку и осторожно поднёс к носу. Одним глубоким вдохом он втянул весь табак, с наслаждением прикрыв глаза, чтобы тут же громко чихнуть в сгиб локтя.
- Первосортный табак... Michel, Вы хотите?
- Я раньше никогда не пробовал... Это в самом деле так приятно?
- Очень. Ну же, не надо смущаться, я этого не люблю.
Цеймерн протянул юноше коробочку. Мишель осторожно набрал на подушечку указательного пальца рассыпчатый табак, поднёс к носу и вдохнул. В ноздрях сразу же защекотало, он свёл густые брови к переносице, сморщил нос и чихнул, встряхнув кудрявой головой.
- Как Вам, друг мой?
- Весьма... - француз слегка потёр нос пальцем - интересные ощущения.
- Хотите ещё щепотку?
- Благодарю, не стоит... - Мишель часто-часто заморгал, вытягивая лицо - Мне нужно привыкнуть.
- У Вас будет время распробовать. А теперь я предлагаю приступить к игре. Michel, сегодня Вы под первым номером! - барон бодро встал и направился к бильярдному столу.
Вскоре компания решила приступить к пробе хвалёного вина. Вечер постепенно терял остатки партикулярности и Александр Карлович в весёлой манере предложил продолжить приятное времяпрепровождение где-нибудь ещё, пока ночь не глубока и последние заведения ещё не закрылись. Мишель, хоть и стоял на ногах, и даже на них ходил, почти не отдавал себе отчёта в своих действиях и не мог ничего запомнить. В его памяти осталось только то, как смеялись мужчины, как его рук касалось что-то мягкое, как барон безуспешно пытался привести Соболева в чувство, чей-то звонкий голос, шуршание, ощущение чего-то сухого на пальцах, усталость в мышцах, восторженные возгласы, неразборчивое мычание лежащего на диване почти без сознания соседа по квартире и запах табачного дыма.
Алексей проснулся ближе к часу дня от того, что в комнате шумели чьи-то беспокойные шаги.
- Schwachkopf... - хрипел слабо узнаваемый голос поверх шагов вперемешку с глухим стуком трости по ковру - Beschissener Junge... Mieser Welpe...[ Недоумок... Дрянной мальчишка... Паршивый щенок... (нем.)]
Алекей с усилием приоткрыл левый глаз.
- Gna... Gnädiger Herr...[ Милостивый государь... (нем.)] - он приподнялся над поверхностью дивана на дрожащих руках - Пожалуйста, дайте воды...
- Воды? - крепкая рука взяла Соболева за подбородок и заставила посмотреть в каменные серые глаза своего хозяина - А больше ничего не хочется?
- Ваше превосходительство? Ваше... - молодой человек с трудом сглотнул - Пожалуйста, будьте потише... Голова...
- Ах, так Вам хочется пить? - Дмитрий Сергеевич сел на край дивана рядом с ним - Или, может быть, сразу вина? Водки? И в дом терпимости?
- Я... Я не понимаю...
- А я понимаю! - генерал-майор резко встал, едва не ударив Алексея тростью - Я прихожу проведать своего подопечного, и что я вижу!? Мишель пьян, у него ни рубля из того, что я ему давал накануне, на рубашке пятна от вина, пахнет какими-то дрянными духами, а в кармане жилетки вот это! - он бросил перед лицом актёра небольшой листок бумаги - Узнаёте? Это долговая расписка! Мишель должен невесть кому в сумме полторы тысячи рублей! Это вся моя пенсия за полгода! Он мог хорошо жить на эти деньги! Где Вы были в это время!?
- Ваше превосход... перевсход... превосходительство! - Соболев наконец-то поднялся с дивана, чтобы подойти к журнальному столику и взять стакан, где со вчера оставалось несколько капель воды - Но что я мог сделать? Ведь Мишель уже... взрослый человек...
- Er ist erst sechzehn Jahre alt![ Ему всего лишь шестнадцать лет! (нем.)] Почти что дитя! А Вы! Двадцать один год! Что было в Вашей голове, когда Вы тащили Мишеля в эти паршивые заведения!?
- Я... - Алексей глубоко вздохнул, потирая виски - Я был пьян и ничего... Вообще ничего не помню.
- Дрянь!
- Я бы попросил... Но голова болит ужасно.
- Monsieur Dimitri... - из своей комнаты еле-еле вышел Мишель, придерживаясь трясущимися руками за стену - Monsieur Dimitri, je vous en supplie... ne parlez pas si fort...[ Господин Дмитрий, умоляю Вас... говорите не так громко... (франц.)] - прожурчал он, пытаясь не упасть.
- Michel, идите сюда. - Корвин подошёл к юноше и помог ему подняться - Michel, как Вы?
- Очень дурно... - Бофремон вцепился длинными пальцами в плечи генерал-майора - Очень дурно... Я ничего не помню... Только в ушах звенит... - он зажмурился и опустил голову.
- Бедный мальчик, бедный мальчик... Алексей Владимирович, с Вами мы ещё поговорим. Michel, идёмте со мной, выпьем чая... А потом поедем ко мне и Вы всё вспомните...
- Где Aleksei?
- Я здесь, мсье. Вы помните что-нибудь со вчера?
- Любезный, не смущайте юношу. Нет, мы прямо сейчас едем ко мне. Michel, поедете?
- Да, да...
Корвин приобнял подопечного за плечи и быстро вывел его в прихожую.
- Почти что дитя... - Алексей встал с дивана и тут же упал обратно - Дитя в одиночку из Парижа приехало, и никто не следил... Что ж ему во Франции не сиделось? Надо было расспросить его об этом. Где же... где же мы были? Надо ехать к Александру Карловичу...
В квартире офицера в этот день были Елена Сергеевна и племянницы, поэтому генерал отвёл своего юного подопечного в кабинет, позволив ему быстро поприветствовать женскую половину дома, надеясь, что они не почувствуют запах спирта и этих противных духов.
- Michel, мальчик мой, Вам лучше? - спросил Дмитрий Сергеевич, когда Бофремон начал приходить в себя - Вы можете рассказать, что было вчера?
- Нет, я не... Подождите, я вспоминаю... Мы играли в бильярд... Кто-то смеялся, а я... Потом мы поехали ещё в одно место, там, кажется, была блондинка... Очень красивая... И ещё бильярд... Кажется, были карты... И ещё женщины. Нет, сначала были женщины, а потом бильярд и карты. Или сначала карты, а потом женщины...
Корвин с раздражением постучал ногтями по столешнице.
- Monsieur Dimitri... - Мишель виновато поджал губы - Вы сердитесь?
- Я... я весьма и весьма разочарован. - Офицер встал и принялся расхаживать по кабинету - При Вас нашли долговую расписку на полторы тысячи рублей. Этих денег Вам хватило бы на несколько лет аренды комнаты.
- Incroyable[ Невероятно (франц.)]...
- Кроме того, Вы были у женщин. Полагаю, это объясняет этот вульгарный аромат на Вашей одежде.
- Вы хотите сказать...
- Скорее всего, Вы были в... maison de tolérance.[ Дом толерантности (франц.); то же, что и дом терпимости.]
- Какой ужас... Monsieur Dimitri - юноша быстро подошёл к Дмитрию Сергеевичу. Видеть в глазах старшего друга и наставника этот холод разочарования было для него в сотни раз хуже, чем алкогольное отравление - Monsieur Dimitri, мне ужасно стыдно! Я был пьян, если бы я был в сознании, я бы никогда... Я так Вас подвёл... Скажите, как я могу искупить свою вину?
Корвин глубоко вздохнул. Мишель уже приготовился к тому, что на него обрушится шквал возмущений, но вместо гнева мужчина обнял его.
- Пообещай мне, что больше не будешь так пить.
- Я клянусь, monsieur! Я больше не буду пить. Никогда. - он обнял генерала в ответ, уткнувшись загнутым носом в плечо друга - Я был уверен, что смогу приятно провести время с Александром Карловичем, но оказался не готов к этой стороне Санкт-Петербурга, это было невероятно глупо с моей стороны.
- Александр Карлович? С Вами был не только Соболев?
- Да, ещё был барон Цеймерн... Aleksei говорил, что многим ему обязан...
- Я не сомневаюсь... Michel, хотите ещё чая?
