Глава 50Смертельно уставший, Гарри думал, что мгновенно заснёт – но ничего подобного не случилось. Пролежав без сна чуть ли не час, он встал, оделся и решил, что раз всё равно не может ни спать, ни что-либо делать, можно подняться к Малфою и порасспрашивать его о долге жизни подробнее. «Или ещё о чём-нибудь», - подумал Гарри, поднимаясь по лестнице и стуча в знакомую дверь.
Та практически мгновенно распахнулась, и Малфой изумлённо спросил:
- С какой стати вы вдруг стучитесь?
- Вроде бы так положено, - улыбнулся Гарри. – Я ещё помню какие-то правила.
- Надо же, - удивлённо протянул тот. – Ну что же… входите. Выглядите вы уставшим.
- Да не то слово, - он сел в кресло и вытянул ноги. – Ужасно хочу спать – но не спится. Решил зайти к вам, задать пару вопросов – вы не против?
- Да я только рад, - улыбнулся тот. – Мне тут до зубовного скрежета скучно… я совсем не затворник по натуре, потому приходите всегда, когда вам заблагорассудится. О чём желаете разговаривать?
- Я даже не знаю, - признался Гарри. – Я думал поговорить о долге жизни… вы тогда рассказали совсем немного…
- Я подобрал, кстати, несколько книг, - Малфой кивнул на свой стол. – Хотите, выпишу вам основное? У вас времени нет всё это читать, я полагаю.
- Ну, - он смутился, - это как-то…
- Я не собираюсь всё это лично писать, - засмеялся Малфой. – Ритуал-то нам не нужен, а просто информацию скопировать можно чарами.
- Буду очень признателен, - искренне сказал Гарри.
- Мне и самому интересно… я всё равно сейчас разбираюсь с этим – мне не сложно сделать вам копию. Меня это тоже касается, - он улыбнулся. – Правда, с более приятной стороны, но… это как посмотреть.
- Почему? – Гарри даже проснулся.
- Да потому что слизеринцы вообще и мы в частности сейчас не в почёте, - он говорил, улыбаясь, а вот Гарри было совсем не до смеха. – Это, конечно, пройдёт, однако Скорпиус учится именно сейчас, и ему придётся хлебнуть по полной. Это, конечно, закаляет характер… но я бы предпочёл, чтобы его это обошло. Но уж как есть, - он шутливо вздохнул и, посмотрев на мрачного Гарри, спросил: - Что-то не так?
- Да это вот и не так, - Гарри поморщился. – Я, если честно, надеялся, что вы расскажете что-нибудь странное и интересное, как обычно. День был сегодня…
- Я понимаю, - кивнул он. – Давайте, конечно, расскажу… хотите историю об Уолле?
- Хочу, - с признательностью кивнул Гарри. – Но эту тему мы после продолжим, - попросил он. – Потому что это важно. Завтра, допустим. Договорились?
- Конечно, - кивнул он. – Я уже говорил – всё, что угодно. Конечно, в разумных пределах, - он улыбнулся. – Но эта тема в них вполне вписывается.
- Тогда завтра, - Гарри откинулся в кресле. – Сегодня я уже серьёзных разговоров больше не вынесу.
- О… хотите, я расскажу вам о своей свадьбе? Вернее, о том, как она устраивалась?
- О свадьбе? Конечно, хочу! – Гарри повеселел. – Вы говорили, что должны были жениться на Беллатрикс.
- Должен. Но это было раньше. Я о тех временах, когда уже успел слегка поумнеть и разглядеть Нарциссу. Налить вам чего-нибудь? Вина?
- Давайте, - кивнул Гарри. – Хотя вы меня так споите.
- Ну что вы, - возразил тот, - я просто научу вас пить наконец. Кто-то же должен… а то вам почти сорок лет – а вы сливочное пиво пьёте. Это же неприлично.
Гарри рассмеялся.
- Разрешаю вам сделать из меня приличного человека. Но только в этом!
- Ну пусть хоть в этом, - театрально вздохнул Малфой, наливая ему полбокала белого, почти что прозрачного вина. – Оно совсем лёгкое.
Гарри понюхал бокал – вино пахло фруктами и свежей летней травой.
- Итак, - Малфой тоже устроился в кресле – наколдованный им камин так пока никуда и не делся, и сейчас огонь в нём был единственным источником освещения в комнате, - я заканчивал школу, а Цисса училась на год младше меня, и я с тоской думал о том, как же она останется тут одна на весь год.
- Вы боялись, что она вас забудет?
- Ну что-то такое, - он засмеялся. – Я был влюблён – это некоторое оправдание подобного недоверия, хотя, конечно, это полное безобразие.
- Это как раз вполне понятно, - возразил Гарри. – Я бы тоже переживал.
- На самом деле, это свидетельствует о массе неприглядных вещей – но мы сегодня ни о чём таком не говорим, поэтому – в общем, я грустил, к экзаменам готовился кое-как, хотя и знал, что отец мне голову отвернёт, если я не сдам их все на «П».
- Все?!
- Разумеется. Я же Малфой, - он засмеялся. – Малфой должен быть лучшим, так что отец мой никаких других оценок не признавал.
- И вы…
- Ну а куда деваться. Я отнюдь не шутил про голову – только немного преувеличил. Для начала он бы лишил меня денег – а это я пережить никак не мог.
- Он был строгим?
- Отец? Да, пожалуй… хотя… сложно сказать. Он был хорошим волшебником и, пожалуй, неплохим отцом – хотя я тогда так не думал, конечно. Он очень многому меня научил – часто против моей воли, но всё же. Хорошо, что существуют пансивы, - он улыбнулся. – Потому что я забыл добрую половину того, что он мне рассказывал.
- А что он думал о Волдеморте?
- Он-то? Сложно сказать, - Малфой задумался. – В целом, как я понимаю, ничего плохого – до тех пор, пока не обнаружил мою метку.
- А потом?
- А потом я думал, что он меня убьёт, - сказал он неожиданно серьёзно. – Мне кажется, если бы он был уверен в том, что у него может быть другой сын – он бы это и сделал.
- Почему? – очень удивился Гарри.
- Ну как почему? – в свою очередь удивился Малфой. – Ну представьте: ваш единственный сын и наследник умудрился стать чьим-то слугой… да каким, к Мордреду, слугой, давайте уж назовём это своим именем – рабом.
- Почему рабом?
- Да потому что из слуг можно уйти – а из рабов не уходят. Уйти от Лорда было нельзя – следовательно… Так-то, - он вздохнул. – Говорил же я, что был когда-то дивным болваном. Мы все были… вы никогда не думали, почему большинство Упивающихся – примерно моего возраста? И нет никого из ровесников самого Лорда?
- А и правда, - задумался Гарри. – Нет, никогда…
- Да потому что ни одного сколько-нибудь стоящего разумного взрослого человека на такое уговорить невозможно! Я сам бы лет в тридцать… да раньше – вот как только у меня Драко родился – уже никогда бы никакую метку в жизни не принял! Даже и близко бы не подошёл. А в семнадцать… ну, вы были исключением, - он улыбнулся. – Мы все примерно в этом возрасте к нему и пришли – кто в шестнадцать, кто в двадцать… некоторым было лет двадцать пять, но чтоб приходили старше – я никогда не встречал. Вот почему я никогда не понимал, например, Руквуда.
- А что он?
- Так он же был уже не то что взрослым – зрелым мужчиной, когда пришёл к нему и метку принял! То есть он сделал это сознательно… не знаю, что может заставить человека сделать такое с собой, но, по-моему, это отвратительно. Впрочем, мы отвлеклись – я обещал вам лёгкую историю, а не свои саркастические размышления о мотивах некоторых особенно неприятных личностей. Итак, разглядел я Нарциссу, когда учился на шестом курсе – а она, соответственно, на пятом. Был октябрь, самый красивый месяц в году...
- Вы любите осень? – улыбнулся Гарри.
- Люблю, - кивнул тот. – Самые яркие краски, синее небо, прозрачный воздух… лучшее время, на мой взгляд. Я гулял возле озера и увидел её – она сидела на поваленном дереве и плакала. Я подошёл, начал расспрашивать – мы же общались с самого детства – она взяла с меня слово, что я сохраню всё в секрете, и рассказала про Андромеду – та как раз начала встречаться со своим будущим мужем, и Цисса очень боялась, что об этом узнают родители – тогда ещё речи не шло ни о каком браке.
- И в самом деле, - начал Гарри, но Малфой мягко его перебил:
- Ей же было всего пятнадцать! Конечно, ей это казалось ужасным: она любила Андромеду и отлично знала своих родителей… она боялась, что те её выгонят и запретят им общаться. Ну и, конечно, тогда Циссе это тоже казалось ужасным – как же так, магглорождённый… не судите её строго за это.
- Да я понимаю, - вздохнул Гарри. – Это я скорее по привычке… простите.
- И вот пока она мне всё это рассказывала, я и понял вдруг, что это – она. Сидел рядом, смотрел на неё, пропускал половину мимо ушей – и понимал, что передо мной самая прекрасная девушка в мире, и удивлялся, где же раньше были мои глаза, - он улыбался, рассказывая об этом, лицо его смягчилось, и взгляд стал непривычно мечтательным. – И начались самые счастливые два года в моей жизни… ну, может, не самые, но точно одни из них. Я был безоглядно влюблён, и у меня вдруг всё стало получаться: я даже не замечал, как стал одним из лучших учеников, мы выиграли два года подряд кубок по квиддичу, а приехав домой на Рождество, я пришёл к отцу и сказал, что женюсь не на Белле – тогда ещё обсуждался тот брак – а на Нарциссе.
- И он не рассердился на вас?
- Он меня в первый раз похвалил по-настоящему, - засмеялся Малфой. – Сказал, что не думал, что я так рано повзрослею – и вопрос с Беллатрикс был с этого момента закрыт, а на Новый год уже была объявлена наша помолвка.
- Быстро вы, - рассмеялся Гарри. – А что Беллатрикс? Она не обиделась?
- Я думаю, её тоже не слишком радовала перспектива брака с мальчишкой на три года младше, - он улыбнулся. – Родителям их было более-менее всё равно… так было даже лучше: с их точки зрения у Беллатрикс было больше шансов выгодно выйти замуж, а Нарцисса была самой младшей – и тут наследник Малфоев. В общем, тогда все были вполне довольны. Так что всё было совершенно прекрасно – я, правда, не особенно хорошо помню свои последние школьные годы, потому что у меня весь мир тогда собрался в одной Циссе – ну да вы сами знаете это, наверное, когда живёшь от встречи до встречи, сердце из груди выпрыгивает и, что называется, бабочки в животе… это было прекрасно, - он улыбнулся очень счастливо. – Мы с ней тогда научились Патронусов делать – как-то очень легко, чуть ли не сразу и получилось. Я потом долго понять не мог, что в этом такого сложного.
- А какой у вас Патронус? – спросил, не подумав, Гарри.
