Глава 64- Мама, сколько всё это ещё будет продолжаться?
- Что именно, дорогой? – уточнила Нарцисса.
- Первое – когда очнётся отец, и второе – когда вы, наконец, вернётесь домой?
- Отец очнётся, я думаю, дня через два… а вот когда он сможет вернуться домой, я не знаю – Гарри?
- Я думаю, к середине следующей недели, - подсчитав что-то в уме, сказал Гарри. – Пройдёт три недели… наверное, уже будет можно.
«Или речь шла о двух неделях?» - мелькнула у него мысль, но он не успел её додумать.
- Спасибо, дядюшка - очень вежливо поблагодарил Драко – все рассмеялись, а Гарри подумал, что теперь, очевидно, какое-то время Драко будет вот так его изводить.
- Всегда обращайся, племянник, - весело отозвался он – и вдруг подумал, что Драко – первый и единственный его собственный, кровный, а не косвенный, через Джинни, племянник. Эта мысль его так рассмешила, что он расхохотался – вышло несколько неуместно, но Малфои, по всей видимости, списали это на его общую неадекватность – но обидным это ему не показалось. И пусть.
- Пойдёмте все спать, - предложил Драко. – Мам, извини...
- Идите, конечно, - она обняла и поцеловала сына и встала. – Доброй ночи, родной. Гарри, пойдёмте?
- Доброй ночи, - Драко тоже поцеловал мать, и Гарри пусть всего на одно мгновенье, но остро ему позавидовал – настолько привычным был этот поцелуй. – Доброй ночи… дядюшка, - он, ухмыляясь, протянул ему руку, а когда Гарри её пожал, ухмылка превратилась в нормальную улыбку. – На самом деле, я рад, - сказал он, наконец, вполне нормально. – Ты заходи как-нибудь. Доброй ночи, - он откланялся и ушёл.
Нарцисса подошла к Гарри и взяла его под руку.
- Вам странно видеть во мне сестру? – спросила она с улыбкой. – Для меня в этом нет ничего нового, но вам, наверное, нужно время, чтобы привыкнуть.
- Наверное, да, - кивнул он. – У меня никогда не было сестры… у меня вообще никогда не было настоящих родных. И вдруг… это странно.
- Вы просто никогда обо всём этом не задумывались. У вас же есть гобелен Блэков… если вы его не выбросили, конечно.
- Да нет… есть, конечно. Но я никогда его не разглядывал с такой целью.
- А зря. Тогда бы сами увидели, и не были бы сейчас так растеряны, - она улыбалась.
- Постойте… а ведь, значит, и Андромеда тогда мне…
- Ну разумеется. Она тоже ваша троюродная сестра. Зря, что ли, она, как я слышала, почти что разделила с вами обязанности по воспитанию внука? Она ни за что не отдала бы его постороннему человеку. А так тот вырос с дядей, братьями и сестрой… пусть дальними, но всё же родственниками.
- Как всё это странно, - признался Гарри. – Мне надо всё это обдумать.
- Конечно, - Нарцисса повела его за собой. – Я думаю, вам нужно просто переспать с этой мыслью – и у вас в голове всё уложится.
- Как думаете, Молли знает? – вдруг спросил он.
- Должна, - кивнула Нарцисса. – Во всяком случае, я не вижу ни одной причины, по которой она бы такого не знала. И, кстати, - она обернулась к нему и мягко сказала: - С Сириусом вы в том же родстве, что со мной. Вы с ним тоже были троюродные братья. Простите, что снова напоминаю вам, но вы всё равно рано или поздно об этом задумались бы.
- Вам не за что извиняться, - сказал он, отводя взгляд. – Спасибо. Я правда не сообразил.
- Просто и так слишком много всего. Идёмте.
… Как ни странно, уснул Гарри мгновенно – и даже проснулся с утра вовремя. Дети ещё спали, когда они с Джинни сидели, завтракая, на кухне. Гарри смотрел на жену и почему-то всё время вспоминал слова Нарциссы о том, что Люциус всегда просыпается вместе с ней, чтобы позавтракать утром вместе, а потом снова ложится спать. У Джинни не было твёрдого графика, в отличие от него, и Гарри задумался вдруг, а почему она всё равно каждое утро встаёт и готовит для него завтрак.
- Скажи, - спросил он, отставляя в сторону чашку и внимательно глядя на жену, - а тебе не лень вставать со мной каждое утро?
- Нет, - очень удивилась Джинни. – Кто-то же должен тебя накормить с утра.
- Ты полагаешь, что сам я не справился бы? – пошутил он. Джинни вдруг почему-то обиделась:
- Могу не вставать, если хочешь.
- Джин! – он совсем не ожидал ничего подобного и подумал, что то ли он просто не замечал раньше этого, то ли и в самом деле его жена стала в последнее время обижаться чаще, чем прежде. – Джин, я вообще не к тому, - он подошёл к ней, сидящей напротив, сел рядом и обнял. – Ну что ты вдруг?
- Я не знаю, - она обернулась и обняла его, спрятав голову у него на плече. – Всё так переменилось… Гарри, ты стал совершенно другим, я словно больше не знаю тебя… с тех пор, как ты затеял всё это, ты просто…
Она заплакала.
Гарри совсем растерялся. Наверное, Джинни в чём-то была права, подумал он вдруг, потому что и в самом деле – последние две… даже уже почти три недели выдались странными, и, пожалуй, он и сам чувствовал, что переменился, хотя и не понял ещё пока, как.
- Таким я тебе не нравлюсь? – пошутил он.
- Гарри! – вскрикнула она и зарыдала ещё сильнее. Он вздохнул и обнял её, погладив по голове.
- Джин, - попросил он, - пожалуйста, перестань плакать. Наверное, нам правда надо как-нибудь сесть и поговорить спокойно… я только не знаю, как теперь это сделать, когда в доме дети. Может, давай я сегодня вернусь, мы поднимемся с тобой наверх, куда они не могут пройти, сядем там где-нибудь и всё-всё обсудим?
- Хочу, - всхлипнула она. – Потому что мне очень страшно, что ты… мы…
- Т-ш-ш, - он снова погладил её рыжие волосы. – Мне нужно уже уходить, Джин. Но вечером мы – я обещаю! – поговорим. Если, конечно, опять не случится чего-то глобального, - пошутил он, но она в ответ только всхлипнула.
…В аврорате Гарри ждало письмо от Гермионы, которая просила как-нибудь с ней пообедать. Он тут же ответил, позвав её на сегодняшний ланч, и принялся за дела, стараясь сделать как можно больше, подозревая, что разговор с Гермионой может оказаться долгим. Так что на встречу он пришёл встрёпанный как в переносном, там и в буквальном смысле этого слова.
Гермиона предложила пойти на ланч в какое-нибудь тихое место, и Гарри задумался, где можно сейчас такое найти. Подслушать можно было в любом кафе, дома у всех были дети – правда, у Гермионы один только Хьюго, но всё равно спокойным её дом назвать можно было только с натяжкой – хотя бы потому, что туда в любой момент мог вернуться Рон. Дом Гарри назвать тихим сейчас не рискнул бы никто – и, подумав, они купили какой-то еды и просто аппарировали на побережье, где, как они надеялись, можно будет найти тихое место. Им повезло: там было довольно прохладно, к тому же, похоже, недавно прошёл дождь, и потому вокруг никого не было. Разложив наспех еду, Гермиона, наконец, приступила к делу.
- Гарри, я тут вот что подумала. Ты был совершенно прав, предлагая пересмотреть все дела Упивающихся. Надо пересматривать именно все.
От неожиданности Гарри даже жевать перестал. Потом проглотил оставшийся во рту кусок сандвича и переспросил:
- Все дела?
- Именно. Все. Все десять.
- Гермиона, - он поймал себя на мысли, что, может быть, это не она, а кто-то другой под оборотным зельем, и пожалел о том, что у него нет с собой нейтрализатора, - ты предлагаешь мне отпустить их всех?
- Во-первых, - фыркнула она, - ты сам никого отпустить не можешь – ты или путаешь себя с Визенгамотом, Гарри, или у тебя начинает развиваться мания величия. Во-вторых, я сказала «пересмотреть все дела», а не «добиться всеобщего оправдания», ты видишь разницу?
- Ладно, - есть он уже не мог. – Давай объясняй.
- Очень просто, - кивнула она. – Я всё думала, какое же может быть обоснование для того, чтобы их отпустить – чтобы при этом не ссылаться и даже вообще не обращать внимания на их физическое состояние. Потому что если это допустить, вопрос о дементорах возникнет сам собой.
- А так не возникнет? – скептически переспросил он.
- Гарри, дай мне объяснить. Смотри. Ты выносишь на пересмотр все дела Упивающихся – все, что есть. В честь двадцатилетия победы и под лозунгом «давайте же закончим эту войну насовсем и посмотрим, не нарушена ли где-нибудь справедливость». Будет вынесено десять новых приговоров – и нам всего лишь останется сделать так, чтобы получить нужные. Всего-то, - она гордо улыбнулась. – И никаких дементоров. А с ними ты потом разберёшься. А чтобы вопрос этот вообще не возник, нельзя как-то привести заключённых в форму за оставшееся время? Хотя бы немного приемлемую? И, наконец – мне нужно увидеть все дела, и не просто увидеть, а поработать с ними как следует. Это придётся оформлять официально, наверное.
- Я не хочу раньше времени заводить об этом речь, - возразил Гарри, а потом притянул её к себе и расцеловал.
- Немедленно отпусти меня! – смеясь, возмутилась Гермиона. – Ты что творишь вообще? Я же ем!
- Ты потрясающая. Самая потрясающая женщина в мире! – он отстранился немного, но отпустить её не отпустил, а взял в ладони лицо и снова расцеловал в обе щёки.
- Я самая голодная женщина в мире, - возразила она, выворачиваясь. – Отпусти меня сейчас же!
Он отпустил, конечно, но смотреть восхищённо не перестал.
- Ты слышал, что я сказала? Мне нужно официальное разрешение увидеть эти дела.
- Я тебе принесу, - сказал он.
- В смысле принесёшь?
- Я принесу их к себе домой. Сниму копии – и принесу. Да, я знаю, что так нельзя, - кивнул он, - но что делать… а ты придёшь и почитаешь у нас. Хотя, - он так отвлёкся, что на минуту даже забыл о последних событиях. – У нас сейчас там такое…
- Мне Роза написала, что ты забрал мальчиков, - кивнула Гермиона. – Я считаю – и правильно: тебя дважды пытались убить, не дай бог, они что-нибудь сделали бы с кем-то из них… что? – спросила она в ответ на его потрясённый взгляд.
- Ничего, - медленно проговорил он. – Просто ты… ничего. Ты права. Хотя дело не в этом. Я потом расскажу… чуть позже. Давай сначала с делами.
- Ты хочешь выпустить… кого и почему?
- Макнейра, - начал он.
Она отмахнулась:
- Это я понимаю…
- Да нет, не в том дело, что он меня спас. Я с самого начала про него думал… смотри. Троих из сидящих сейчас в Азкабане в Хогвартсе не было – и ты не поверишь, кого.
- А я проверю потом, зачем мне верить, - пообещала она. – Так кого?
- Эйвери и Лестрейнджей. Обоих.
- Надо же, - удивилась она. – А где их носило?
- А они не пошли, - тихо ответил Гарри. – Потому что там школа и дети. Они не пошли убивать детей.
- Старший Лестрейндж ведь был, кажется, болен? Его тогда…
- Был… но ты же видела его на суде. Нормально он выглядел. Нет, они именно в школу и не пошли.
- Ясно, - она задумалась ненадолго, - но ведь это отлично! Гарри, ну вот же и прекрасное обоснование! Ну а Макнейр – ты просто расскажешь, что он тебя спас… а хотя, - она остановилась. – А хотя… нет, нельзя.
- Почему нельзя? – удивился Гарри.
- А потому что если он тебя спас – значит, ты можешь действовать под чарами долга жизни: он мог потребовать от тебя – теоретически – обменять её на свою свободу. И тогда вообще вся эта затея окажется под угрозой. Нельзя, чтобы об этом кто-то узнал.
- Да нечего узнавать, - вздохнул Гарри. – Нет уже никакого долга.
- То есть как? – опешила она.
- Я же не рассказал тебе… извини. Пожалуйста, извини меня! Я так замотался… мы его обменяли, - сказал он невесело.
- Что-то не больно ты радостным выглядишь по сему поводу, - сказала Гермиона, беря его за руку. – Что-то пошло не так?
- Да всё, - вздохнул он.
И рассказал ей все события последних нескольких дней.
Какое-то время Гермиона молчала, потом спросила осторожно:
- А в самом деле, почему ты поверил ему на слово?
- Да сам не знаю… какая теперь уже разница. Исправить-то уже ничего нельзя…
- Ну… Гарри, ты двадцать лет прожил с этим долгом, даже не зная про него – и ничего… Альбус тоже проживёт. Всё обойдётся. Когда мы закончим с этим пересмотром, я сама разберусь, что там с этими долгами.
- Надо было мне самого начала к тебе прийти с этим, - вздохнул он. – Но он… Малфой… Люциус – он… весьма убедителен, - он сам засмеялся своим словам. – Дурацкое оправдание.
- Ладно, - решительно сказала Гермиона, - снявши голову, по волосам не плачут –поздно уже грустить-то. Когда ты дела скопируешь?
- Да вот сегодня и сделаю… всё равно они лежат у меня. Приходи вечером.
- Кстати, покажи-ка, - попросила она, беря его правую руку и разглядывая кольцо. – Я подозревала, что тут что-то такое… не могла же я поверить в эту чушь с пари. Оно, кажется, очень старое…
- А что, история про пари уже вышла за границы аврората?
- Она уже гуляет по всему министерству. И все придумывают, какое бы ещё пари с тобой заключить.
Гарри вздохнул.
- Ну пусть их… вот надену завтра маску дятла и приду так на службу – скажу, что тоже пари.
Она рассмеялась.
- Тогда уж не дятла, а…
…- осла, - со смехом закончил он. – Да. Точно.
Какое-то время они ещё шутили, сидя на берегу и глядя на тёмную бьющуюся о скалы воду – ветер развивал их волосы и рвал мантии, но им всё равно было тепло.
