Глава 66- Какой странный вечер, - сказала Джинни, когда они вернулись в свою спальню. – Ты знаешь… я тебе хочу кое-что сказать.
- Что же? Я помню, я обещал… так что я на сегодня весь твой. Говори, спрашивай – что угодно.
- Да нет, - она казалась задумчивой. – Я сегодня весь день думала… я не знаю, что с тобой происходит, но мне совершенно не нравится то, что происходит со мной. И я – помолчи, пожалуйста, дай сказать! Я полвечера репетировала, - она улыбнулась. – В общем, я просто боюсь тебя потерять. Потому что ты как-то очень быстро меняешься – а я нет. И я даже не знаю, почему это происходит, и каким ты становишься.
- Джинни…
- Т-с-с. Дослушай. Я не собираюсь ругаться. Я хочу разобраться и понять, что я могу сделать – потому что иначе всё это кончится, как мне кажется, очень плохо. Ты знаешь, когда я сидела там с Альбусом, и всё было так жутко и страшно, я смотрела на него и думала, что, на самом деле, в жизни всё очень просто, а мы все напридумывали какую-то ерунду – а когда случается что-то по-настоящему страшное, мы понимаем всё это, но бывает иногда уже поздно. В общем… в общем, если ты что-то делаешь – значит, тебе это нужно. А раз тебе это нужно – я постараюсь это понять. Хотя это будет непросто, - честно добавила она. – Но я постараюсь. Правда. Нужен тебе Малфой – ну что ж… ладно. Давай я попробую понять, для чего.
- Джин, - поражённо проговорил он.
- Просто ты понимаешь… она потрясающая.
- Кто?
Джинни так резко сменила тему, что он не сумел поймать её мысль.
- Нарцисса. Правда. Я никогда не смогла бы так вести себя с теми, кто чуть не убил моего мужа – не важно, что это дети, не важно, что не нарочно, и даже не важно, что всё поправимо. Я просто бы не смогла. Она любит его, Гарри, - сказала Джинни очень серьёзно. – Я видела, как она на него смотрит. И… я ни за что не поверю, что такая женщина может любить обыкновенного подонка. Ты знаешь, мы с ней потом поговорили немножко. Так, ничего, вроде особенного… но я на неё смотрела – и понимала, что когда она не изображает из себя непонятно что, она ужасно похожа на Андромеду… только добрее и веселее. Я потом приносила ей чай – она сидела и так смотрела на этого твоего Малфоя… я ему позавидовала, - она улыбнулась немного грустно. – Не знаю, смотрел бы ты в такой же ситуации на меня так же… не надо, - она качнула головой, едва он собрался что-то сказать. – Я не ссориться и не ругаться – я просто тебе рассказываю, о чём я тогда думала. И я никогда бы не смогла так веселиться, если бы чужие дети опрокинули мне на голову ведро с водой. Она… я не знаю. Настоящая. И ещё… с ней тепло. Даже странно… И я… Я понимаю теперь, почему она сделала это в лесу…
- Почему, Джин? – тихо спросил он.
- Потому что иначе они никак не смогли бы попасть в школу, к сыну. Я когда позавчера с Альбусом засыпала – всё время почему-то об этом думала: каково это – когда твой ребёнок там, где война, а ты никак не можешь туда попасть. Она просто не думала ни о чём, кроме этого – поэтому Волдеморт её и не раскрыл.
- Джин, - он обнял её, и она прильнула к нему, положив голову на плечо. – Джинни…
- Ты понимаешь, - снова заговорила она, - помнишь, как я привела мальчишек извиняться? Ты же был там… я… я когда их вела туда – я чего угодно ожидала и признавала её право устроить им любую выволочку. Если бы кто-нибудь сделал такое с тобой, я бы… ну да что говорить, ты и сам знаешь. А она… я слушала, как она с ними разговаривает – и понимала, что никогда, никогда в жизни так не смогу, и что это самый правильный разговор с детьми, который я когда-либо вообще в жизни слышала. Она… она говорит им правду – я чего угодно от Малфоев ожидала, но не такого. И я стала за ней наблюдать… и она… Когда-то в детстве я представляла, что когда вырасту – и стану волшебницей, которой достаточно будет просто поговорить – и всё станет так, как она хочет. И, - почти шёпотом закончила Джинни после маленькой паузы, - я хотела бы быть на неё похожей. И только попробуй засмеяться.
Он не засмеялся, конечно – ему это вовсе не показалось смешным. Разве что очень странным и совсем неожиданным.
Они долго молча сидели, обнявшись; потом она прошептала:
- Ты расскажешь мне?
- Я постараюсь, - пообещал он. – Только я не знаю, с чего начать. Но я расскажу.
- Давай не сейчас? – попросила она. – Вдруг мы опять поругаемся… давай после выходных. После уикенда. Ты же на него согласился? Можно переночевать прямо в парке в палатке… дети будут так счастливы!
- А давай! – мысль была отличная. – Джин, это просто здорово! Какая ты молодец!
- Вот, - она улыбнулась. – Видишь, со мной всё совсем не так плохо. Ну что? Пойдём сейчас спать?
- Я, - он замялся. – Я должен ещё…
- Иди, - она рассмеялась негромко и подтолкнула его. – Делай всё, что решил. Но потом возвращайся. Пусть хотя бы под утро.
- Ты чудо, - он обнял Джинни и поцеловал её глаза – как делал когда-то очень давно, кажется, тогда, когда они ещё не были даже женаты.
А потом пошёл искать сыновей.
Те обнаружились в очередной кладовке – спящими. Будить их было жалко, но Гарри сделал это без колебаний, и те, увидев выражение лица отца, тут же уставились в пол.
- Я бы хотел услышать ваше объяснение, - сказал Гарри, наколдовывая себе стул – здесь не было ни ящиков, ни мешков. – И побыстрее.
- Мы играли, - хмуро сказал Джеймс. – Мы втроём.
- Мы не думали, что туда кто-то другой войдёт! – воскликнул Альбус. – Мама же была на кухне…
- У нас в доме сейчас живут другие люди, - напомнил Гарри. – Вы о чём вообще думали?
- Мы не хотели!
- А почему не извинились?
Вопрос был, в общем-то, риторическим, поскольку Гарри прекрасно знал ответ на него, однако на сей раз он был настроен получить его и от них. Те молчали – Альбус расстроенно, а Джеймс просто надулся и ушёл в глухую оборону.
- Что, струсили? – негромко проговорил Гарри, пристально глядя на них. Мальчики вскинули головы – Джеймс покраснел и воскликнул:
- Нет!
- То есть вам просто не стыдно? – уточнил Гарри. – Потому и просить прощения не за что?
- Мы не нарочно!
- Вы или струсили, или не считаете случившееся чем-то плохим, - сказал Гарри. – И я хочу знать, какой вариант правилен.
- Мы считаем, - тихо выговорил Альбус.
- Но она же смеялась! – воскликнул Джеймс. – Мы сами слышали – она засмеялась!
- По-вашему, это смешно? Когда только что едва не потерявшей мужа – по вашей, кстати, вине – женщине падает на голову ведро с водой? И вам даже не хватает ни смелости, ни совести прийти к ней потом и узнать, как она! Вы так и просидели здесь весь вечер?
- Папа, прости, - пробормотал Альбус.
- При чём здесь я? Вы не мне на голову надели ведро. Джеймс, Альбус, - он вздохнул. – Я понимаю, что отчасти сам виноват – не объяснил вам, видимо, чего-то очень важного. Но вы же уже не маленькие… неужели так сложно было подумать, чем может кончиться ваша шутка? А если бы к нам кто-то пришёл… да вот хотя бы бабушка? И ведро упало бы на неё?
Мальчики даже побледнели – а Гарри едва сдержал смех, который был бы сейчас совсем неуместен.
- Ну чем вы думали?
- Мы не думали, - сказал Альбус, понурившись. – Мы играли.
- Идите к Нарцисс и извинитесь. Сейчас же. Это один из самых отвратительных видов трусости – страх признать свою вину или ошибку. Сто раз лучше струсить в драке.
- Пап, мы просто не подумали, - шмыгнул носом Джеймс. – Мы вообще не собирались ничего плохого ей делать!
- Люциуса вы тоже убивать не хотели, - жёстко сказал Гарри. – Однако у вас почти получилось. Вы оба хоть понимаете, что так даже хуже?
- Что хуже? – буркнул Джеймс, яростно комкая в пальцах подол рубашки.
- Что вы делаете то, чего не хотите.
Мальчики искоса посмотрели на него непонимающе.
- Ну смотрите: вы сказали, что не хотели этого сделать – но сделали. Значит, вы делаете то, чего не хотите, верно?
- Ну… да, - с удивлением протянул Джеймс, даже забыв о чувстве вины.
- Ну вот, - Гарри позволил себе слегка улыбнуться. – Может быть, пора начать думать?
- Мы думаем, - Джеймс сдаваться не желал, но сопротивлялся скорее по привычке.
- Незаметно, - возразил Гарри. – Вы уже взрослые, - вздохнул он. – И вы Поттеры, -наконец приступил он к второй части разговора.
- И что? – почти хором спросили они.
- На вас смотрят. На вас равняются, - Гарри было непривычно и не слишком приятно говорить всё это, но сделать это следовало, на самом деле, ещё два года назад – тогда он об этом не думал, но лучше поздно, чем никогда.
- Почему это? – изумились мальчишки, и Гарри с некоторым удивлением понял, что они на самом деле вовсе не считают себя особенными. Ему это было приятно, хоть это и мешало той цели, которую он сейчас преследовал.
- Потому что вы мои дети, - вздохнул он. – А меня все знают. Поэтому за вами все будут всё повторять… ну, не все и не всё, конечно. Но многие.
- Ну не зна-аю, - протянул Джеймс. – Что-то я не заметил, чтобы…
- Ты можешь не видеть, но за тобой всё равно повторяют. Не все, конечно… и всё же. А это ответственность, - он вздохнул. – Но уже поздно… мы после продолжим. Ступайте сейчас к Нарциссе – а потом спать.
- Пап, мы голодные, - грустно сказал Альбус.
- А нечего было сидеть тут и прятаться, - ответил он. – За трусость, господа, надо платить. Идите.
- Мы не трусы, - пробурчал себе под нос Джеймс, выходя из кладовки – Гарри остановил его и, развернув к себе, строго сказал:
- А если нет – так и ведите себя соответственно.
…Нарцисса, разумеется, не спала. Появление детей с отцом за спиной она встретила удивлением:
- Уже очень поздно… вы почему не в постелях?
- Мы пришли извиниться, - сказал Джеймс.
- За что? – вскинула она брови.
- За ведро, - Альбус ответил почти шёпотом и сразу же покраснел. Джеймс тоже вспыхнул – а Нарцисса заулыбалась.
- Я не в обиде, - сказала она, вставая со своего кресла и подходя к ним. – Было бы куда хуже, если бы оно упало на целителя – боюсь, у него недостаточно чувства юмора, чтобы посмеяться над этим.
- Целителя? – переспросил Альбус.
- Который лечит моего мужа. Он пока живёт здесь. Было бы плохо, если бы вы окатили водой его. Так что уж лучше я, - она улыбнулась.
Мальчиков это смутило и, кажется, расстроило.
- Мы не… мы не подумали про него. И про вас тоже. Совсем, - признался Джеймс и добавил: - Папа вообще считает, что мы мало думаем.
- Ваш папа – очень умный человек, - кивнула она. – Я бы к нему прислушалась. А извинения приняты, - она опять улыбнулась. – Я собиралась чего-нибудь съесть… хотите со мной?
- Да! – хором воскликнули мальчики. Нарцисса перевела взгляд на Гарри: - А вы?
- Я тоже, - согласился он. – Хотя они и не заслужили.
- Мы не всегда получаем то, что заслуживаем, - возразила она. – И иногда это к лучшему. Рассаживайтесь.
Ужин был лёгким и закончился быстро – мальчишки практически сразу смели всё, что было на столе, и в конце концов он просто их выгнал, пусть и полушутя.
Оставшись с Нарциссой наедине – если не считать всё ещё спящего Люциуса – он посерьёзнел.
- Ваш целитель сейчас здесь?
- Не знаю… давайте посмотрим. Что-то не так?
- Ваш муж говорил, что лечение продлится максимум две недели. Сейчас идёт уже третья – а рана, когда я на днях её видел, не выглядит зажившей.
- Нет, не выглядит, - согласилась она с тревогой. – А ведь вы правы… Люциус и мне говорил о двух неделях. Это странно…
Она встала и, подойдя к отгораживающим угол комнаты ширмам, постучала – Гарри ждал, что она окликнет целителя по имени, но она ограничилась стуком. Тот вышел почти мгновенно.
- Если ты не очень занят, у нас есть к тебе разговор, - сказала она. Тот кивнул, закрыл за собой створку ширмы, служившую дверью, и молча уселся к столу.
- Тот человек, для которого ты варил зелье… тот, что сейчас наверху, - заговорила Нарцисса. – Как быстро должна была зажить его рана?
- Недели две максимум, - коротко отозвался тот.
- Сейчас идёт уже третья. Ты не мог бы его посмотреть?
Тот кивнул и поднялся – и Гарри повёл их наверх.
Макнейр не спал – увидев входящих он, кажется, удивился, но вопросов задавать никаких не стал. Целитель стремительно подошёл к нему, вынул палочку, снял повязку и склонился над раной.
- Чары не убрали! – возмутился он через пару минут. – Защиту снимите, мне надо поговорить.
Гарри принялся исполнять то, что решил считать просьбой, а Нарцисса спросила растерянно:
- Какие чары?
- Я говорил – здесь ещё чары, - недовольно сказал целитель. – Их нужно было убрать.
- А сейчас? Ты можешь сделать это?
- Что за чары? – уточнил Гарри.
- Я смотрю, - сказал тот, раздражённо добавив: – Не мешайте.
Нарцисса потащила Гарри из комнаты – он подчинился, надеясь только, что не совершает ошибки.
- Вы знали? – спросила она.
- Я забыл, - признал он. – Или даже не знал… я не помню. Мне кажется, что-то такое звучало… но я думал, что в Мунго всё убрали.
- Я убрал, - целитель распахнул дверь. – Ещё неделя – и заживёт.
- Спасибо, - всё-таки Гарри так и не приноровился с ним разговаривать. – Что это были за чары?
- Разновидность самовозобновляющегося режущего – не даёт ране закрыться.
- Ясно… странно, что в Мунго его не убрали.
- Они не видели, - мгновенно отозвался чернокожий.
- Почему?
- Они его не знают. Не опознали. Оно было скрыто.
- Они, вроде бы, профессионалы, - начал Гарри – и рассмеялся, увидев выражение лица целителя. – Ясно. Спасибо вам. И я бы хотел сам заплатить вам за его лечение.
- Обойдёшься, - отрезал тот, развернулся и ушёл. Гарри остался почти что с открытым ртом, Нарцисса тихо смеялась – потом взяла его за руку и сказала немного смущённо:
- Простите его. Он… бывает невежлив. Он не возьмёт с вас денег, пожалуйста, даже не думайте об этом.
- А почему?
- Ну… он довольно… своеобразный человек. Договорившись один раз, он не меняет договорённостей – как я понимаю, договор у них был с Люциусом, так что… и потом, - она засмеялась, - он считает, что, позволяя платить за свои услуги, оказывает тому, кто это делает, своеобразную честь.
- Как это? Почему?
- Потому что позволяет тому больше не чувствовать к нему благодарности, видимо, - засмеялась она. – На самом деле, я не знаю и тоже не понимаю этого. Но не важно, просто примите это как данность, пожалуйста. Выбора-то всё равно нет.
- Где вы его нашли вообще?
- Это не я, а Люциус, - она взяла Гарри под руку. – Где-то нашёл… кто его знает. Вот сами его и спросите. Пойдёмте?
- Как вы его выносите? – спросил он недоумённо.
- Он прекрасный специалист, - возразила она, - остальное несущественно. Я выросла с Беллой – вы правда думаете, что меня можно чем-то подобным смутить?
- И правда, - он улыбнулся. – Я всё время забываю об этом… вы с ней совсем не похожи.
- Я надеюсь, - кивнула Нарцисса.
