Глава 7 Пряники- Позвольте узнать, а что за романс Вы исполняли только что? - спросила Ольга Андреевна, учтиво улыбаясь исполнителю - Я не помню, чтобы слышала его раньше.
- Это моё собственное сочинение, я написал его ещё тогда, когда жил не в Петербурге. Ноты для меня записал мой близкий знакомый, Иван Никитич Талызин, его дочь играла со мной в Терезе. Мы закончили работу над этим романсом совсем недавно. Мне пророчат большие успехи.
- Как интересно! А нельзя ли Вас попросить выступить у нас на вечере? Константин, что Вы скажете?
- Право, я даже не знаю, что сказать...
- Madame Бринкен, я с огромным удовольствием приму Ваше предложение.
Константин Васильевич оставил супругу обсуждать с певцом детали предстоящего вечера и через гостей пробрался к стоящему в отдалении генералу.
- Дмитрий Сергеевич, у Вас щёки красные, Вы пили?
- Это не Ваше дело. Как проходит вечер?
- Ай, как неприятно видеть Вашу злобу. Моя супруга хочет пригласить его к нам на будущей неделе.
- Я это понял по тому, что они идут к нам. - он усмехнулся. - Ольга Андреевна, а я уже начал было скучать по Вам! Алексей Владимирович, здравствуйте.
- Здравствуйте. - актёр коротко кивнул.
Бринкены начали обсуждать детали праздника, но Соболев и Корвин их не слышали. Генерал настойчиво смотрел на Алексея, надеясь увидеть в янтарно-карих глазах надежду получить прощение, и, поняв, что актёр не желает начинать разговора, начал говорить первым.
- Алексей Владимирович, позвольте отметить, что Вы своим исполнением превзошли все мои ожидания.
- Очень рад это слышать. - на губах Соболева появилась лёгкая торжествующая улыбка, вопреки ожиданиям генерал-майора.
- В наше время редко можно встретить такое удивительное исполнение у молодых актёров.
- Осмелюсь отметить, что и носителей офицерских чинов, тем более столь высоких, немного среди ценителей искусства.
- Ну что ж поделать, не так часто бывает близка служба в театре тем, кто служил по-настоящему. - генерал уничижительно хмыкнул.
- Ваше Превосходительство, традицию считать ремесло актёров театра службой придумал не я, и не в моих силах её искоренить.
- Похвально, что Вы не задираете носа, несмотря на такое уважение у публики. - генерал поджал губы и шагнул чуть в сторону от Константина Васильевича с Ольгой Андреевной.
- Благодарю, Ваше Превосходительство.
- Достаточно ли хорошим Вы находите аккомпанемент?
- Бесспорно. Анна Матвеевна играет именно так, как мне и было нужно. Как будто она и сочиняла эту мелодию вместе с Иваном Талызиным. У редких юных особ можно встретить такой дар тонкого восприятия музыки.
- Рад слышать, рад слышать... - Дмитрий Сергеевич не изменился в лице, но рука на трости сжалась чуть сильнее.
- Я был бы счастлив, если бы моя дорогая сестрица имела возможность получить столь же хорошее воспитание в области музыки, как получила Анна Матвеевна. - Алексей завершил разговор вежливым кивком и Бринкены втянули его в свою беседу.
Корвин прищурился, возвращаясь в свой угол. Разумеется, он не мог не чувствовать удовлетворения от того, что Соболев, кажется, признал его заслуги в воспитании племянницы, тем самым подводя спор к приятному для обоих сторон разрешению, но всё же ему казалось, что этого не достаточно для того, чтобы оставить положение дел в таком состоянии. Курить и пить горькую водку было уже поздно - второй раз баронесса Мейендорф его не успокоит. Оглядев готовившихся к прослушиванию очередного номера гостей и сестру с племянницами, отставник принял казавшееся единственно верным решение.
Мишеля на вечер не пригласили, но даже если бы Елена Сергеевна пригласила его, он бы вряд-ли захотел присутствовать - состояние его организма после пьяного вечера всё ещё было не так хорошо, как хотелось, да и перед генералом было стыдно. Он уже твёрдо намеревался провести вечер в компании привезённых из Парижа книг, пока воспоминания о той злополучной ночи постепенно возвращались в его голову. Бильярд, одобрительный хохот мужчин, бесстыдный смех женщин в глупых в своей вызывающей привлекательности шуршащих нарядах и перекладывание денег из рук в руки. Поэтому француз очень удивился, когда на пороге появился его покровитель, его слегка загорелое лицо было немного красноватым от выпивки и взвинченности.
- Monsieur Dimitri? - Мишель с радостной улыбкой впустил протектора в квартиру. - Вы здесь? Но для чего?
- Вы говорите так, будто для встречи с давним другом непременно необходима серьёзная причина. - ответил офицер на французском, снимая шубу. - У Вас ещё остались чернила?
- Увы, нет. Всё закончилось на прошлом занятии по русскому языку.
- Досадно. Чем же мы, в таком случае, займёмся?
- Быть может... - Бофремон сцепил длинные пальцы замочком - Быть может мы прогуляемся по городу?
- Стало быть, поедем прогуляться по Петербургу. Тоже неплохой способ провести время. Будете изучать язык на слух!
Юноша радостно улыбнулся и, наскоро пригладив кучерявые волосы, надел свою шубу.
- Куда мы идём, monsieur Dimitri? - спросил француз, с нескрываемым восторгом выбегая на улицу.
- Пойдём на дворцовую площадь. Там в это время красиво.
- А там можно купить jamca?
- Что?
- Jamca. A la menthe. Мой сосед мне рассказывал. Такое печенье с мятой, оно очень недорого стоит.
- Не думал, что Вы, мой мальчик, будете питать слабость к недорогому печенью, Вы всё-таки благородного происхождения.
- Не напоминайте, я прошу Вас, не напоминайте мне моё происхождение! Я не вернусь в Paris, и я буду есть jamca!
- Ладно, ладно, не надо кричать. - Дмитрий Сергеевич снисходительно улыбнулся - Куплю я Вам Вашу жамку. Когда только Ваш сосед успел рассказать про эти печенья?
- Мы... - Мишель смутился - Мы с ним были в ресторане, ещё до того... до того злополучного вечера. Я хотел угостить его, всё-таки мы живём в одной квартире... Он показывал мне хорошие заведения города, бильярд...
- Как же он везде успевает, этот соловей...
С извозчиком Корвин и его иностранный подопечный добрались до дворцовой площади. Взгляд Бофремона сразу привлёк широко раскинувшийся, будто объятия далёкого родственника, фасад Зимнего дворца цвета мягкой тропической волны с пенными колоннами.
- Нравится, мальчик мой? Императорская резиденция. - генерал-майор подошёл к юноше чуть ближе. - Скажите, ведь красота?
- Красота... - Мишель приложил варежки к лицу, чтобы слегка согреть щёки, и выдохнул - Великолепие! Сразу видно, что здесь живут если не вершители судеб империи, то, по меньшей мере, люди с именем! Monsieur, мне даже кажется, что он красивее Елисейского дворца!
- Вы преувеличиваете, мой юный друг. Ваш ничуть не хуже, Вы просто к нему привыкли.
- Не мой.
- Ну, ну... - Дмитрий Сергеевич поправил пушистый ворот шубы - Не нужно так радикально. Ведь не по приказу Луи-Филиппа Ваш...
- Не мой!
- Не по приказу королевского двора ведь у Вас увели эту девчонку. Не стоит отрекаться от своих архитекторов. Дворец прекрасен, уж мне-то поверьте.
- Ах, зачем Вы вспоминаете?! Я ведь уже почти забыл Кати! - Мишель выпрямился и стал похож на тетиву лучника - Не говорите! Не говорите мне про неё!
- Как скажете, мой мальчик. - офицер снисходительно улыбнулся - Полно, в Петербурге Вы найдёте барышню, в которую не стыдно влюбиться. Хотите, я даже устрою Вам знакомство?
- Нет, я... - юноша глубоко выдохнул, отводя глаза - Мне нынче не до этого.
- Как хотите. Идёмте к проспекту, я куплю Вам эту Вашу жамку.
- Идёмте, monsieur Dimitri. - Мишель убрал со слегка загорелого лба прядь кудрявых волос и пошёл за своим покровителем, невольно вращая головой по сторонам, осматривая величественные виды Петербурга. В такой обстановке не получалось долго злиться на бывшую возлюбленную и отца.
Корвин шёл, постукивая тростью по сырой мостовой. Мало того, что из его головы всё не выходил Алексей Соболев, добавились ещё и мысли о том, что делать со своим подопечным. В одной квартире с актёром его не хотелось оставлять, но и оснований для того, чтобы найти ему новое жильё, было как будто недостаточно. А в добавок он ещё и пообещал Мишелю познакомить его с хорошей девушкой - и где он её достанет? Много ли девушек захотят принять ухаживания от юнца, который бежал из отчего дома? Но если посмотреть с другой стороны - он ведь француз, мать была его на четверть итальянка, и как следствие он очень приятен лицом, да и мотив к побегу у него благородный, можно даже сказать рыцарский...
- Рраф!
- Ух! - Дмитрий Сергеевич отдёрнул руку с тростью от разозлённого пуделя, которого хозяин уже притягивал к себе за поводок.
- Милостивый государь, - немолодой мужчина погладил собаку по голове - Вы тростью задели лапу Винда.
- Прошу прощения, я задумался. - генерал слегка склонил голову.
- Ничего страшного. - незнакомец приподнял цилиндр и продолжил идти по своим делам.
- Monsieur Dimitri, а долго ли ещё до проспекта? - Мишель приподнял отороченный бурым беличьим мехом воротник.
- Да мы уже пришли. Надо же, как глубоко я задумался. А вот и кондитерская лавочка. Наконец-то Вы попробуете эти пряники.
Корвин купил своему подопечному мятных пряников. Едва сев в карету юноша начал нетерпеливо теребить синюю ленточку, которой был перевязан пакет с жамками.
Корвин ухмыльнулся.
- Ну что Вы её дёргаете, мальчик мой? Съешьте уже один, не мучайте ленту.
Француз улыбнулся, развязал пакет и достал из него небольшой бледный мягкий пряник. Он втянул удлинённым носом аромат мяты и тёплого теста и немного откусил.
- И как, оправдали жамки Ваши ожидания?
- В самом деле, очень вкусно. Хотите одну?
- Нет, благодарю.
Мишель пожал плечами и продолжил есть свой пряник. Он поймал себя на том, что ему очень нравится держать это изделие в руке и немного сминать его поверхность подушечкой пальца. Из пакета протягивался слабый тёплый запах мятного теста, почему-то показавшийся юноше смутно, но приятно знакомым.
- Ещё раз огромное спасибо за то, что согласились посетить наш вечер, Алексей Владимирович. - Анна с выражением искренней благодарности улыбнулась актёру.
- Я бесконечно благодарен Вашей семье за то, что пригласили именно меня. Позвольте ещё раз выразить восхищение Вашим навыком владения инструментом. Мне редко доводилось встречать столь подходящее исполнение этой композиции, даже родная дочь Талызина, Ивана Никитича не смогла бы лучше!
- Как бессовестно Вы льстите.
- Отнюдь, я действительно так считаю.
- В таком случае благодарю.
- Алексей Владимирович! - Константин Васильевич своим немного посвистывающим голосом вытянул Соболева из беседы, чтобы обсудить последние детали будущего выступления. В это время Анну перетянули на свою сторону матери - родная и крёстная.
- Ce jeune homme est si gentil qu'il provoque l'indignation.[ Этот молодой человек так мил, что вызывает возмущение. (франц.)] - прошептала Мария Васильевна, бросая полный интереса взгляд фиолетовых глаз на улыбающегося Бринкенам Алексея.
- Я полностью согласна. - ответила Аня, румянец покрыл её белые щёки - Этот актёр гораздо приятнее, чем о нём можно было бы подумать. Не так ли, маменька?
Вдова поджала губы.
- Не могу не признать, что он производит весьма положительное впечатление.
- Быть может, нам стоит почаще его приглашать. Возможно, я даже могла бы помочь сочинить музыку для исполнения его следующего романса.
- Anna, du erlaubst dir zu viele überflüssige Gedanken.[ Анна, ты позволяешь себе слишком много лишних мыслей. (нем.)] - Елена Сергеевна нахмурила брови, укоряюще смотря на дочь.
- Как скажете, маменька. А как считаете Вы, Мария Васильевна?
- Я никак не считаю, голубушка.
- Отчего же?
- Опасаюсь, как бы не ошибиться... Как не хотелось бы ошибиться, ведь такой приятный молодой человек.
- Как было бы приятно, если бы он был хотя бы ассессор... - мать с разочарованием потеребила кружево на перчатке.
- Среди ассессоров, с которыми Вы меня знакомили, нет кого-либо хоть в половину столь же приятного, как Алексей Владимирович.
- Но ведь и деньги за визит не каждый получает.
- Ваша правда, маменька...
