Глава 7: «Дружба в поддельной реальности».Накормив и уложив спать друга, Артур глубоко задумался. Да, ситуация сложная. Но она помогла ему понять нечто очень важное. И сейчас он со всей уверенностью может сказать – он простил Мерлина. Навсегда, искренне и от всей души. И ложь чародея никогда не встанет между ними, и их дружба все так же крепка. И должность, которая ждет Мерлина после того, как они выпутаются – придворный чародей Камелота и первый советник короля. И, конечно, титул лорда.
Почему король так решил? Потому что сейчас как никогда видит искренность и преданность друга. Даже считая подонком, он защищал его. А его магия по определению не может вредить Артуру. Потому что преданна ему также, как и ее носитель. Конечно, обидно, что Мерлин ему не доверял, но сам Артур себе тоже не доверяет – понятия не имеет, как поступил бы, если бы друг пришел и сознался. Так чего от друга ждать?
Глаза начали слипаться, единственная кровать занята. Ну не беда, в походах и на земле спать приходилось, а Мерлин болен, ему нужен комфорт. Артур достал запасные одеяла, свалил на пол у кровати друга и лег спать. Главное, чтобы Мерлину хуже не стало. Остальное наладится.
Проснулся Артур, услышав стон Мерлина. Поспешно встал. Проверил у друга температуру. Сообщил:
- Хорошо хоть жара нет. Тебе вставать нельзя. Если что-то нужно, просто скажи.
- На самом деле это я твой слуга.
- Бывший.
Все же странно, что Мерлин с таким маниакальным упорством продолжает настаивать на роли его слуги. Артур даже спросить хотел, но, похоже, друг еще не проснулся до конца – отвернулся к стене и снова задремал.
Потом слуги еду принесли. Артур пытался забрать ее бесшумно, но Мерлин все равно проснулся – велел сообщить ее величеству королеве, что приболел и сегодня отлежится у себя в комнате. Есть не хотел, пришлось заставить иначе откуда силы возьмутся.
Артур тоже поел, с аппетитом. Это теперь не подачка врага, а еда, которую делит с самым близким другом. Потом Мерлин снова лег в кровать и прикрыл глаза, но неожиданно резко вскочил: «Сюда идет Моргана!»
Они еле успели – наскоро нацепили на него ошейник, цепь пристегнули к кровати, рядом поставили собачью миску с едой. Неслыханное унижение, и в настоящей реальности на такое Артур бы, не смотря на прямую угрозу жизни, никогда бы не пошел. Но он точно знает, что его сестра Моргана мертва. А то, что сейчас происходит – это просто чрезмерно реалистичный сон. И им всем нужно вернуться домой. Артур хочет обнять Гвиневру и загладить вину перед Мерлином, наконец, дав другу место рядом с собой, как советнику и равному, которое он давно заслужил.
Артур видел, как нелегко Мерлину, и еще сильнее убедился, что это его самый близкий в этой жизни друг. Мерлину очень тяжело далось убедить Моргану в том, что все в порядке, что он приболел, и все. Артуру уже показалось, что ведьма поверила, и опасность миновала, но расслабился он рано. Это был сильный удар магией, Артур ощутил мгновенную вспышку острой боли, и потом потерял сознание.
Очнувшись, увидел перед собой бледное, осунувшееся лицо Мерлина. То, что именно друг его исцелил, сомнений не вызывало. Друг потерял сознание, очевидно, от перенапряжения. И первым, что почувствовал Артур, была злость. Ну надо же, мученик какой! Жертвует тут собой, и все должны чувствовать себя виноватыми! Тем не менее, Артур очень осторожно перенес друга на кровать, бережно укрыл одеялом и стал ждать, когда тот очнется. Но, дождавшись, раздраженно бросил:
- Ты не должен был этого делать, Мерлин! Я не прекрасная леди, сам бы оклемался. А ты так еще больше пострадал.
- Я должен был. Оберегать тебя - мой долг и почетная обязанность.
- Сейчас, похоже, это я должен защищать тебя, Мерлин, - нахмурился Артур.
Они еще долго обсуждали ситуацию, и сошлись на том, что это испытание Мерлина, значит, в основном, заточено на опасность для него. Очевидно, если бы Артур не был тут, с ним, проекция раба без сожалений убила бы господина. Артур был очень рад, что, похоже, его вмешательство спасло его другу жизнь. А сейчас их задача не раскрыть заговор и не убить Моргану – они должны спасти Гвейна. Друг должен вспомнить, кто они друг для друга. Это единственный способ вернуться.
Весь день они провели вместе. Слуги принесли обед, потом ужин. Они если вместе за столом, как друзья или братья. И Артур жалел, что в настоящей реальности был таким недальновидным. Сколько времени они с Мерлином могли бы так же месте завтракать и обедать, он раньше мог бы понять, кто его ближайший друг. Но лучше поздно, чем никогда.
На следующий день Мерлин собрался работать. Артур был резко против – считал, что друг недостаточно окреп, но тому казалось, чем быстрее они смогут вернуться, тем лучше.
Мерлин ушел. Конечно же никаких указаний не поступило. Так что Артур весь день просто волновался за друга, ему было невыносимо не знать, что происходит, в опасности ли друг. Хотел выйти, но понимал, что это нерационально. Приходилось отсиживаться в комнате.
Обеда ему не принесли, кончено. Но это не страшно – оставил себе еды с завтрака. Страшно только за Мерлина.
И не напрасно боялся Артур - друг вернулся в совершенно невменяемом состоянии. Весь белый, еле держится на ногах. В это время Артур лежал на кровати и размышлял, посмотрел с беспокойством, резко вскочил и собрался метнуться к Мерлину, но не успел – чародей упал на колени и его вырвало.
Обычно Артур достаточно брезглив и не терпит подобного, но сейчас не тот случай. И всем, что он ощутил, оказался страх за друга.
Успел поддержать друга, прежде, чем тот упал бы в лужу собственной рвоты. Потом помог встать, уложил на кровать и дал попить чистой воды. Мерлин пролепетал: «Простите, сир, я уберу». Но Артур раздраженно махнул рукой и сам вымыл пол – немного обидело, что Мерлин до того не верит в их дружбу, что решил извиниться за такое, впрочем, он сам виноват.
После уборки Артур подвинул стул к кровати, сел и мягко спросил:
- Что случилось? Расскажи мне.
- Ты будешь меня ненавидеть еще больше, чем сейчас.
В смысле, больше, чем сейчас. Он думает… Артур даже головой потряс. Он же сказал – ни изгнания, ни казни, ни унизительной должности слуги. И как в дурную башку друга могла закрасться мысль, будто он его ненавидит? Очень странно и нужно непременно обсудить. Но не сейчас. Пока Артур сказал: «С чего ты взял, что я… Мерлин, я не буду тебя ненавидеть. Расскажи. Я должен знать».
То, что услышал король, правда, было ужасно. И он не представлял, как сам бы поступил. Но сама ситуация была безвыходная, поэтому Мерлина осуждать он не имеет права. Наоборот, друга нужно поддержать, он в раздрае. Закрыл глаза, словно боялся реакции Артура. Хотя, почему словно… Да… Доверие друга ему еще придется заслужить.
Король притянул друга в объятие, хотел дать почувствовать, что не злится и не осуждает, что на его стороне. Сказал: «Мерлин, ты ни в чем не виноват. Пусть они проекции, но наши друзья. Ты их спас от ужасных пыток. И меня тоже. Ты все сделал верно». Да, Артур вдруг понял, что Мерлин это сделал ради него, но ни за что не скажет, чтобы он виноватым себя не чувствовал. Пленники бы рано или поздно все равно указали на Артура как на своего пособника. Мерлин бы заступился. Они навсегда остались бы в этом сне.
Мерлин плакал, не мог успокоиться. Артур обнимал его и шептал утешающие слова. Потом слуги принесли ужин. Артур снова его кормил с ложки, как маленького. Потом погладил по голове, сказал, что все будет хорошо, и уложил спать.
Сам Артур всю ночь не спал, думал. Им надо срочно убираться. И король даже догадывался, как. Можно предположить, что выход тут там же, где вход. Наверняка тут есть такая же пещера, и в ней такие же кристаллы. По предположению короля им нужно так же, всем троим, всмотреться в них. Уверен он, конечно, не был. Но других вариантов все равно нет.
Проснулся Мерлин весь разбитый. Артур пытался поговорить, но друг отвернулся к стене и молчал. Нужно было что-то сделать, но король растерялся. Обычно, как он вдруг осознал со всей ясностью, это друг был всегда душевно сильнее, он находил нужные слова, чтобы помочь Артуру, поддержать. Сам же Артур всегда был гораздо менее чуток в этом плане. Но сейчас другу, правда, очень плохо и нужна настоящая поддержка. Подошел, дотронулся до плеча друга и по тому, как оно подрагивало, понял, что Мерлин плачет. Присел на краешек кровати, мягко сказал:
- Мерлин, я понимаю, что тебе тяжело, правда. Но ты не мог по-другому поступить. Я знаю, что это звучит жестоко. Но они не настоящие. А мы с тобой и Гвейн да. Если бы ты этого не сделал, мы точно никогда не попали бы домой.
Друг, не поворачиваясь, покачал головой, рыдания усилились. И Артур применил запрещенный прием:
- Мерлин, ты самый смелый человек из всех, кого я знаю, включая меня самого.
-Ты сам говорил, что я трус, - Мерлин, наконец, повернулся, глаза друга были красными, и он все еще всхлипывал.
- Мы оба знаем, что я был не прав. Прости меня.
- Вы не должны этого делать, сир. Я все равно сделаю то, что должен.
- Не понимаю тебя, - нахмурился Артур.
- Вам не надо притворяться, что хорошо ко мне относитесь. Я справлюсь. Я понимаю, мы все должны вернуться домой.
- Мерлин…
Артур, правда, не знал, что сказать. Первым чувством была обида, а первой мыслью – наорать на друга, но он явно не в том состоянии. Разубеждать его? Он не поверит словам. Придется пока оставить все, как есть, и сосредоточиться на возвращении домой.
Артур знал, как отвлечь Мерлина. Поэтому, вместо того чтобы попусту сотрясать воздух, рассказал ему свою теорию. Сработало – друг сел на кровати, слезы высохли, чародей задумался. Потом кивнул головой:
- Да, это имеет смысл. Выход там же, где вход. И мы только все вместе сможем это сделать.
- Нужно найти способ пробудить Гвейна.
- Похоже, он всем доволен, - грустно усмехнулся чародей.
- Мерлин, это наш друг! – получилось резковато, но, кажется, друг не обиделся. Наоборот, как-то виновато ответил:
- Простите, сир. Гвейн всегда был на моей стороне, я должен больше верить в него.
- Ну, я допустил ту же ошибку – ты всегда был на моей стороне, а после Камлана я объявил тебя трусом и сделал много такого, за что мне всегда будет стыдно. Прости меня.
Мерлин смотрел с крайней степенью недоверия, но тут вошли слуги с завтраком, что избавило от объяснения, но оставило недосказанность. И Артур поклялся себе, что сделает все, чтобы они смогли выбраться отсюда и прояснить, наконец, отношения.
Позавтракав, стали обсуждать план. Его придумал Артур, и Мерлину этот план не нравился совершенно. До тошноты и полного отторжения. Потому что всего себя чародей посвятил защите Артура. И то, как опасен для короля план, заставляло его спорить до последнего.
Артур был спокоен и терпелив – пять, десять, пятнадцать раз объяснил, почему это лучший план, почему по-другому не получится. И ни разу не повысил голос. Раньше сорвался бы. Но Мерлин выглядит таким ранимым и хрупким, что Артур просто не решается излишне его волновать.
Итак, советник взял с собой раба, чтобы поиздеваться и удовольствие получить. И, конечно, чтобы поделиться удовольствием с Морганой и ее консортом – они не меньше него ненавидят бывшего принца и нынешнего раба, шанса поквитаться не представилось, потому что благородно отдали его Мерлину.
Артур был измотан (чары Мерлина, которые даже Моргане не распознать), еле шел на четвереньках. Ошейник впивался в кожу. И он увидел это, отчетливо – сочувствие в глазах Гвейна, желание вмешаться. На пару мгновений, но этого достаточно, чтобы понять – друга можно вернуть. Им с Мерлином осталось только правильно разыграть свои роли.
Моргана радовалась, от души упивалась властью над братом. И попросила советника дать и ей развлечься с его рабом. С улыбкой тот согласился, и только Артур знал, как тяжело эта улыбка далась. Теперь, сколько времени, ему придется терпеть пытки и боль, зависит от Гвейна. Точнее, от силы их дружбы.
Его раздели до трусов и привязали к позорному столбу, Моргана взяла хлыст. Настаивала, чтобы Артур просил пощады, тот молчал. Но начал сомневаться в плане. Заступится ли Гвейн за него? Да, это его рыцарь, и он считает его своим другом. Но что думает сам Гвейн?
Очевидно, Мерлин для него гораздо дороже Артура. Смогут ли страдания короля побудить его очнуться и вспомнить, кто он на самом деле, откуда, как относится к Моргане? Потому что, если нет… Артур знал, что долго Мерлин не будет терпеть. Друг и так еле сдерживается, хотя ведьма даже еще не начала.
Взмах, свист хлыста, первый удар. Боль, раскаленная добела, сильная, оглушающая. Артур еле сдержал стон, понимая, что это только начало. Король пытался все время держать в уме, что этот мир нереален. Но все было слишком реалистично. И боль была болью, точно такой же, как и в настоящем. Главное не отключиться от реальности, не забыть, что все иллюзия.
Второй удар, и Артур не смог сдержать стона, он словно горел. Он понимал, что Мерлин не будет на это долго смотреть. Неохотно соглашаясь с планом, друг отметил: он ни за что не позволит Артуру долго страдать, вмешается сазу, как поймет, что боль стала для короля невыносимой. И не согласился ждать до конца, сколько бы Артур с ним не спорил.
Третий удар, Артур не смог сдержать крик боли, и следом раздался смех Морганы. Король, перед глазами которого уже плясали красные круги, понял – следующего удара Мерлин не допустит. Тем временем Моргана снова подняла хлыст, и Артур услышал голос Гвейна:
- Моргана, милая, я хочу что-то тебе сказать. Подойди, пожалуйста.
- Это так срочно, что я должна прервать развлечение?
- Да, хочу сообщить о предательстве, - послышались шаги и напряженный вопрос ведьмы:
- О чьем?
- О моем.
Дальше закрутилось – судя по звуку, Гвейн ударил Моргану мечом. Да, убить ее он не сможет, но пока остановит. Артур почувствовал, как его освободили, и одежда сама снова оказалась на нем. Мерлин. Друг подбежал и положил руку ему на плечо, боль стала менее чувствительной, раны не до конца, но затянулись. Видимо, друг еще слаб. Но это неважно, им просто нужно добраться до пещеры и попасть в свой мир.
Моргана лежала на земле и отчаянно ругалась, пыталась восстановиться. Им нужно убираться, пока ей это не удалось. Ведьма кричала, что велит их всех немедленно арестовать и одновременно пыталась воззвать к совести Мерлина и Гвейна, не могла понять почему ее предали самые близкие люди. Артур даже посочувствовал бы. Но это злобная ведьма, которая только что безжалостно била его кнутом, и даже не его настоящая сестра.
Гвейн подбежал к Артуру, осторожно помог залезть на подготовленную лошадь со словами: «Я снова с вами, друг». Король благодарно кивнул. Рыцарь тоже вскочил на лошадь. Тем временем Мерлин сдерживал солдат и магов, которые по приказу Морганы пытались остановить их.
Друг был ослаблен, но ему удалось невозможное – он смог создать хрустальную стену, отделяющую их от остальных. И придать их лошадям огромную скорость. Когда друг тоже оседлал лошадь и поскакал рядом с ними, Артур вопросительно на него посмотрел. На невысказанный вопрос чародей ответил: «Этот мир нереален. Нужно просто больше веры».
Артур еще раз убедился в том, насколько велик, могущественен его друг. И нет ничего позорного в том, что Артур признает, что Мерлин во всем лучше него – сильнее, мудрее, добрее. И странно, что при этом желает оставаться его слугой. Он не должен быть слугой, ни за что им не будет.
Друзья ворвались в пещеры на взмыленных лошадях. Только бы его теория оказалась верной, иначе их уже ничто не спасет. Они были уже у цели – оставили лошадей и собрались войти. Но воздух на глазах сгустился, и из ничего материализовалась Моргана. Смотрела со злостью и не пониманием:
- Почему… Я дала вам все. Тебе, Мерлин, свою дружбу и власть. Тебе, Гвейн, свою любовь и целое состояние… Но вы предали меня… Почему?
И правда, почему? Что ей можно ответить? Что она, как и весь этот мир, ненастоящая? Конечно, и Гвейн, и даже Мерлин из этого мира с удовольствием наблюдали бы за мучениями Артура. И королю на самом деле стало жалко эту проекцию его сестры, которую вдруг предали самые родные люди. Он хотел ей что-то сказать, но в этот миг Мерлин шагнул вперед. Он выглядел решительно и величественно. Он сказал, и голос его не дрожал: «Прости, Моргана. Так получилось, ты не виновата, тебе просто не повезло». Друг шевельнул рукой, и ведьма растворилась в воздухе. А они направились к кристаллам.
И там все произошло, как предположил Артур – все трое посмотрели на тот самый кристалл, и через мгновение очутились в своем, родном, мире.
