7. Гермиона ГрейнджерВсю ночь я беспокойно ворочаюсь в кровати, потому что стоит только закрыть глаза, как возбужденное подсознание снова и снова лихорадочно перебирает картинки странных вечерних событий. Ближе к утру усталость всё же берет свое, и я без сопротивления проваливаюсь в сон. Если бы не будильник, то, вероятно, проспала бы целый день, но собрать вещи вчера не хватило сил, поэтому нехотя выбираюсь из кровати и принимаюсь за дело. Мысленно благодарю судьбу за то, что все моё имущество помещается в небольшой чемодан, и успеваю практически закончить, когда в дверь стучат. Это доктор, как обычно, пришёл на утренний осмотр, а с ним и Артур. Он добродушно улыбается, и я, решительно забыв о вчерашнем инциденте, подставляю щеку для поцелуя.
Сначала доктор рассказывает детали проведённого лечения, затем даёт рекомендации и обращает внимание на важность терапии. Артур внимательно слушает и иногда многозначительно поглядывает в мою сторону. Но часть слов пролетает мимо ушей, потому что мыслями я уже дома, и даже успеваю немного попереживать, как буду справляться одна.
— Мадам Карно, у вас есть вопросы? — возвращает в реальность голос доктора, так что от неожиданности вздрагиваю и пытаюсь придать лицу как можно более сосредоточенное выражение.
— Нет, все понятно, спасибо, — хотя на самом деле половину разговора просто не помню.
Но от Артура моей рассеянности не удаётся ускользнуть, и он смотрит особенно серьёзно. Не желая повторения вчерашней ссоры, смущённо улыбаюсь в ответ, от чего его взгляд постепенно смягчается.
Доктор отрывается от бумаг, бросает на меня быстрый, проницательный взгляд и протягивает документы.
— В таком случае, желаю вам удачи. И, уж не сочтите за грубость, надеюсь никогда больше не встретить вас в стенах нашей больницы.
— Очень вам благодарны! — Артур провожает его, и мы остаёмся одни. Тишина, наполнившая комнату, кажется физически осязаемой.
Артур делает шаг вперед, сокращая расстояние до минимума, и я чувствую запах его парфюма — горьковатый, с нотками сандала и чего-то неуловимо домашнего.
— Лисичка, — осторожно начинает он, берёт меня за руки, и по коже пробегают тысячи мурашек, — прости, что огорчил тебя вчера, я…
— Это ты меня прости, — перебиваю, не дав договорить, — стоило объяснить свои чувства, а не вести себя как ребёнок. Давай постараемся больше не ссориться.
— Конечно, милая, я тебя очень люблю, иди ко мне, — и Артур заключает меня в объятия так крепко, что еле могу дышать.
— И я тебя, — шепчу в ответ.
Мы стоим обнявшись посреди палаты, и утренняя усталость постепенно сдает позиции.
— Ты готова, ничего не забыла? — Артур отстраняется, смотрит на часы, и голос его, с той самой бархатной хрипотцой, от которой внутри всё переворачивается, звучит низко.
Он не спрашивает о вещах. Он спрашивает о чем-то большем, о том, готова ли я шагнуть за порог палаты, что последние несколько недель была моим домом, выбрав будущее.
— Да. Надеюсь, что ничего. Хочется поскорее домой.
— Тогда поедем.
Торопливо запихиваю оставшиеся вещи, застегиваю молнию, а Артур подхватывает чемодан так легко, будто внутри пустота и открывает дверь, пропуская меня вперед. На мгновение задерживаюсь, окидываю взглядом палату и ощущаю легкое чувство сожаления. Я очень соскучилась по дому, но это место стало своего рода надёжным убежищем от проблем внешнего мира, от любопытных взглядов, от суеты. Артур зовёт меня, и я, решительно шагнув за порог, отправляю в прошлое эту главу своей жизни.
***
Квартира встречает невероятными ароматами, идеальной чистотой и букетом гортензий на обеденном столе.
— Я тут немножко подготовился, — смущённо улыбается Артур, а я уже готова разрыдаться от нахлынувших чувств — в последнее время я стала еще более чувствительной и сентиментальной.
— Ничего себе «немножко», да тут на целую роту солдат.
— Не знал, чего тебе захочется, поэтому приготовил всего по чуть-чуть. Скорее моем руки и за стол. Я ужасно голоден. Не могу поверить, что наконец-то буду завтракать не в гордом одиночестве.
— Я, признаться, тоже. Сейчас, только переоденусь, — отвечаю и ускользаю в спальню.
— Жду тебя за столом! — доносится голос Артура за секунду до того, как закроется дверь комнаты.
Но переодеваться не спешу, вместо этого подхожу к зеркалу и внимательно разглядываю отражение. На первый взгляд кажется, что я совсем не изменилась, но, что предательски выдаёт последствия событий последних месяцев, так это глаза, в которых словно погасла живая искорка надежды. Да и новых морщин, как будто, прибавилось, и лицо немного похудело. Впрочем, чего я ждала? Зеркало бесстрастно: оно лишь фиксирует усталость, въевшуюся в черты лица, как дорожная пыль в ткань. Кажется, время решило отыграться на мне за все те дни, когда я забывала о зеркалах, поглощенная борьбой за выживание.
Глубоко вздыхаю и отвожу взгляд, стараясь не зацикливаться на этих изменениях. Внутри меня словно разгорается тихий огонь — не тот, что горел раньше, яркий и беззаботный, а более сдержанный, но не менее стойкий. Время научило ценить каждую мелочь, каждую минуту, и теперь я понимаю, что перемены — это не только следы на лице, но и опыт, который нельзя забыть.
Знакомое чувство беспомощности опутывает меня невидимыми нитями, и я вдруг явно осознаю, что готова бороться ради будущего. С таким боевым настроем быстро переодеваюсь и возвращаюсь к Артуру. Он уже успел приготовить кофе и нетерпеливо выстукивает по столу какой-то ритм.
— Наконец-то, я уже начал переживать. Ты в порядке?
— Более чем, и, пожалуйста, давай не будем больше обо всем этом вспоминать. Понимаю, что ты волнуешься, но я здорова, ты слышал доктора, сейчас ещё пройду терапию, и все снова будет как прежде. Так что не переживай, прошу, я отлично справляюсь.
— Знаю, ты у меня умница. Обещаю к этой теме не возвращаться. Давай завтракать.
Еще одна причина, по которой я влюбилась в Артура — он великолепно готовит, это у них семейное. Жадно жую, наслаждаясь палитрой вкусов, тянусь к тарелке с овощами и вдруг замираю, потому что Артур не ест, а пристально смотрит на меня, немного склонив голову набок. На секунду теряюсь под его взглядом и растерянно кладу приборы.
— Что-то не так? — мой голос звучит тише, чем хотелось бы.
Он медленно переводит взгляд с моих губ на глаза, и в этой паузе воздух между нами становится густым. Артур не отвечает, лишь едва заметно улыбается уголками губ, и эта улыбка заставляет сердце пропустить удар. Он протягивает руку, кончиками пальцев осторожно смахивает невидимую крошку с моего подбородка, и его прикосновение обжигает сильнее, чем только что съеденное горячее блюдо.
— Просто любуюсь, — наконец произносит Артур. — Ты так искренне радуешься еде, что мне хочется готовить для тебя вечно. А еще я просто ужасно соскучился, никак не получается осознать, что ты рядом.
— Жаль, что это ненадолго, — напоминание о скорой разлуке так некстати нарушает идиллию, и я больно прикусываю язык, попутно ругая себя за несдержанность. — Прости, все никак не могу с этим смириться.
В ответ на мои слова в глазах Артура мелькает едва уловимое раздражение, сменяющееся глухой усталостью. Он тяжело вздыхает, и этот звук кажется мне громче любого обвинения. Похоже мы оба понимаем, что если промолчим сейчас — проблема останется нерешённой, но сказать что-то — значит открыть дверь для новой волны обид. В этот миг хочется просто встать и уйти, но что-то удерживает меня на месте, заставляя искать слова, которые помогут разрядить обстановку.
— Помнишь, мы договорились не ссориться, — осторожно говорю я, протягивая мизинец для примирения, как в детстве, — даю слово больше не упоминать о предстоящем отъезде.
В глазах Артура проскальзывает тень улыбки — слабой, почти невесомой. Он протягивает мизинец в ответ, а после берет меня за руку, переплетая наши пальцы так крепко, будто это может удержать время.
— Хорошо, — почти шепотом отвечает он, — давай просто побудем здесь. Сейчас. Без завтрашнего дня.
После завтрака мы отправляемся в кино, потом берем мороженое и идём гулять в парк, как во времена учёбы в университете. Это импровизированное свидание сейчас как нельзя кстати. Не хочется, чтобы этот день заканчивался, но стрелки неумолимо бегут вперед, приближая час разлуки.
Позже мы лежим в спальне, утомлённые прогулкой и вспыхнувшей после разлуки страстью. Я вожу пальцем по телу Артура, пытаясь запомнить все линии, морщинки, прижимаюсь крепче, чтобы напитаться его теплом, потому что уже завтра останусь одна на долгих два месяца.
Когда Артур засыпает, я аккуратно высвобождаюсь из его объятий, на цыпочках ускользаю в ванную и наконец даю волю слезам, которые так старательно прятала весь день.
