Глава 71В доме на площади Гриммо они поднялись на второй этаж, в гостевую комнату, которая всё ещё оставалась за Люциусом.
- А здесь хорошо, - сказал тот, садясь в кресло, в котором его жена провела столько часов. – Устраивайтесь. Вид у вас такой, будто вы никак не решите, с чего начать. Могу подсказать, если хотите.
- Справлюсь, - Гарри сел на табурет, который уже начал считать своим. – А почему мы пришли сюда?
- Полагаю, что наверху пока что работает миссис Грейджер – мы ей помешаем, а не хотелось бы.
- Миссис Грейнджер? – повторил Гарри.
Малфой заулыбался:
- Ну, мы как-то незаметно перешли на такое вот обращение. Виной всему мои стереотипы: для меня навсегда «миссис Уизли» - это ваша тёща. Миссис Грейнджер меня поняла и была очень мила, позволив называть её так. Хорошая была идея её позвать… она отличный юрист.
- Она не юрист, - возразил Гарри.
- А кто же?
- Не знаю. Она… Гермиона, - он рассмеялся. – Юрист, конечно. Но она лучше.
- Согласен, - Люциус едва заметно поморщился и потёр затылок.
- Болит? – сочувственно спросил Гарри.
- Есть немного, - ответил тот. – Пройдёт через пару месяцев… но неприятно. А всё вы.
- Я знаю, - он даже глаза прикрыл. – Простите.
- Я пошутил, - Малфой дотянулся до его руки и коснулся запястья. – Видимо, неудачно. И я вовсе не ваше воспитание имел в виду в данном случае.
- А что же тогда?
- Вы же не привели сыновей когда вас просили – в ритуале использовали вас. А это не совсем то, что надо. Поэтому вышло нечисто…
- Я не мог привести их! Вы бы сами…
- Да я не в претензии, - сказал он, кладя голову на спинку кресла и закрывая глаза. – Однако имеем то что имеем. Пару минут помолчите, пожалуйста.
Настала тишина. Гарри молча сидел напротив, мучаясь от чувства вины и понимания, что в очередной раз исправить уже ничего невозможно. Малфой тихо сидел, порой только чуть глубже вздыхая, потом, всё так же не открывая глаз, поднял палочку, наколдовал чашку с водой, заморозил воду, вытряхнул её себе на ладонь и приложил к затылку.
- Ну вот, - сказал он с видимым облегчением через пару секунд и открыл, наконец, глаза. – Ничего страшного. Но неприятно. Когда вы так смотрите, я себя ощущаю себя садистом, - не меняя тона, сказал он.
- Ну как я должен смотреть, по-вашему? – вздохнул Гарри. – С вами… с представителями вашей семьи всё время что-то случается в моём присутствии.
- Причём большей частью хорошее, прошу заметить. Я говорил вам – возможно, что наши семьи чем-нибудь связаны – чем-то куда более старым, чем все наши с вами долги. Однако давайте договорим о деле… миссис Грейнджер предложила отличную концепцию, которая, я полагаю, вполне может сработать. Но это она вам расскажет сама, не хочу снимать сливки вашей реакции – а я о другом. Сколько у нас времени? Когда вы планируете пересмотр?
- Торжества перенесены на два месяца – чтобы можно было отпраздновать в школе, не отрывая никого от подготовки к экзаменам, я полагаю сделать это примерно в это же время. Значит, заявить о пересмотре нужно минимум за три недели.
- Три недели, - задумчиво проговорил Малфой. – Я был бы на вашем месте чрезвычайно осторожен в это время. Поднимется такой шум…
- Да, будет непросто, - кивнул Гарри. – Но я готов.
- Вы-то готовы, конечно… а ваша жена? Дети? Тесть с тёщей, в конце концов?
- А вы теперь обо всей моей семье беспокоиться будете? – пошутил Гарри.
Малфой решил, видимо, воспринять это серьёзно:
- Конечно. Я не люблю ни Артура, ни Молли, но я совсем не хочу, чтобы из-за всего этого вы потеряли свою семью. Я помню, как они изгоняли кого-то из своих нескончаемых сыновей, когда тот сделал что-то не то…
- Это не они изгоняли! – Гарри даже голос повысил – Малфой поморщился, и Гарри продолжил потише: - Перси сам с ними не общался!
- Ну сам так сам…. Это не важно. Сколько я помню их, они весьма эмоциональны – и я не удивлюсь, если вашей жене придётся выбирать между вами и ими. А я такого уже насмотрелся на всю оставшуюся и пару следующих жизней… один Эйвери чего стоил, - он скривился, на сей раз с отчётливым отвращением.
- Эйвери? – переспросил Гарри.
- Старший, я имею в виду. Отец Маркуса. Какой был скандал, когда он узнал о метке… вот тогда я в полной мере оценил своего отца – тот хотя и разочаровался во мне, кажется, навсегда, но, по крайней мере, сохранил со мной отношения и даже проложил общаться – не говоря уж о том, что и речи ни о каком изгнании не шло. Эйв тогда пришёл ко мне совершенно белый – я подумал, что Лорд всё-таки отправил его в какой-нибудь рейд, и непонятно, что теперь делать, потому что не пойти нельзя, а пойти – он там просто рехнётся или под первое же заклятье и попадёт. Оказалось, всё ещё хуже… вот лучше б был рейд, честное слово. Выпил бы кто-то из нас оборотное – да и всё. А так…
- А что он сделал? – Гарри стало не по себе. Он вообще ничего не знал об отце Эйвери – вернее, знал только, что тот чуть ли не с самого начала был с лордом, что сам привёл сына к нему; помнил рассказ самого Эйвери о причинах принятия метки, знал, что в какой-то момент старший Эйвери куда-то исчез, и что даже сын его не знает, жив ли он. В целом, образ складывался неприятный, но довольно расплывчатый.
- Он его чуть не убил – в самом что ни на есть буквальном смысле. Авадой.
- Что?!
- А вот то. В последний момент передумал, правда, и пустил заклинание в стену. А Эйва выгнал, сказав, что в следующий раз рука у него не дрогнет, и что сына у него больше нет. Наследства, правда, лишить не смог, - со злым удовлетворением добавил Люциус.
- Почему?
- А у них майорат по праву первородства, - с мстительным удовольствием пояснил Люциус. – Не может он старшего сына наследства лишить. Невозможно.
- А он жив?
- А кто его знает. Из Британии он очень быстро исчез – дом остался в распоряжении Эйва. Он, правда, почти и не жил там – боялся, и я не могу его за это винить: пока отец жив, владельцем-то он является. Так что Эйв купил себе небольшой кусочек земли с домиком, перетащил туда родовую библиотеку и некоторые особо ценные вещи – и жил. Мы его одно время хотели найти… но не получилось.
- Вы – это кто?
- Мы – это мы с Руди. Но найти человека, много лет водившего за нос Лорда, оказалось нам, к сожалению, не по силам.
- Жуткая какая история…
- Видите – Вальбурга вовсе не исключение, - грустно пошутил он. – К сожалению, такое временами случалось… вашему крёстному ещё повезло, что он Поттеров встретил. Ну а Эйв к нам попал, - он улыбнулся. – Мне, знаете, иногда кажется, что наша семья была в тот момент одной из самых нормальных.
- У вас слишком выборка специфическая. Среди моих знакомых нет никого, кто бы изгонял своих детей.
- Не приведи Мерлин, у вас возникнет шанс проверить. Я бы на вашем месте придумал какую-то очень вескую причину для Артура и Молли. У них сын погиб – подобное не прощается.
- Никто из них не убивал Фреда!
- Верно – но мы же вернулись к идее пересмотра всех дел. Ну будьте же милосердны.
- Почему вы так о них заботитесь? – нахмурился Гарри. – Я не верю и ни за что не поверю в широту вашей души.
- Потому что они – ваша семья, - ответил он просто. – Так случилось – я не в восторге от этого, но уж что есть. А вы – брат Циссы. У меня выбора нет, заботиться о них или нет. Вы – наш родственник, они – ваша родня. Вопрос закрыт.
По всей видимости, это и был ответ на вопрос, мучивший Гарри с самого начала их общения, и вполне объясняющий и странный, на его взгляд, откровенный интерес к нему со стороны Малфоя, и его уже не в первый раз звучащую в разговоре заботу о чувствах старших Уизли.
- И вам не обидно?
- Что я через вас косвенно породнился с Уизли? – он рассмеялся. – Невероятно обидно. Но не в моих силах изменить это, поэтому приходится приспосабливаться. У судьбы порою бывает весьма специфическое чувство юмора.
- Для вас настолько важна семья?
- А для вас разве нет? – Малфой странно улыбнулся и пристально посмотрел на Гарри. – Мы с вами в этом, я полагаю, похожи. Вам, правда, повезло больше…
- Почему?
- Ну хотя бы потому, что у вас трое детей. Которым вы, правда, подобрали крайне странные имена… смелый вы человек. А страдаю от этого я, - он снова засмеялся. – Давайте, кстати, поужинаем? Поскольку где-то тут есть наши эльфы, если вы ещё не успели их выгнать, можно попросить их и не тревожить вашу жену – уже поздно, мне кажется, она уже спит.
- Давайте, - согласился Гарри. – А чем вам имена их не нравятся?
Малфой щёлкнул пальцами и отправил появившегося эльфа за ужином, а после ответил:
- Не то что не нравятся… но вы ведь назвали их в честь кого-то?
- Мне кажется, вы даже можете догадаться, кого, - пошутил Гарри.
- Ну вот именно. Отчасти поэтому я на детей и не сержусь.
- Поясните, - потребовал Гарри. Разговор опять, совершенно на ровном месте сворачивал в какую-то странную сторону.
