Глава 72- Ну вы же волшебник, а не маггл! Существует ведь магия имён: если вы нарекаете ребёнка в честь кого-то вам дорогого и близкого… или просто очень хорошо знакомого – он непременно обретёт какие-то черты этого человека, и хорошо если только характера, а не судьбы. Вы вообще думали, когда имена выбирали, в честь кого вы сделали это? Это же страшные судьбы… что ваш отец, что ваш крёстный, - он говорил с непривычной горячностью – так, как если бы давно об этом задумывался, а теперь вдруг представился случай всё высказать. – Я уж молчу про их темперамент… а младший? Назвали в честь двух… я не так хорошо знал Дамблдора, чтобы судить – но он хотя бы дожил до старости и был, что ни говори, великим волшебником. Но Снейп? Почему?! Пожалуйста, объясните!
- Ну, - Гарри смутился. – Он был…
- …шпионом Дамблдора и этого вашего… Ордена. Читал я все эти газеты. Вы своему сыну хотите карьеры неудавшегося шпиона? Или что?
- Почему неудавшегося? – Гарри было неприятно слышать такое.
- Потому что Лорд его в итоге убил, если я ничего не путаю. Но даже Мерлин с ним с Лордом – вы сыну и личной жизни такой же хотите? Влюбиться в девочку, иметь все, абсолютно все шансы её получить – и потерять из-за своего дурного характера!
- Откуда вы…
- Да тоже мне тайна! Я же помню его, я с ним общался – он за вашей матерью с первого дня бегал! Ему даже духу не хватило попроситься на Гриффиндор, а ведь мог! Шляпа всегда соглашается. Ну и потом: выбрал себе девочку – ну так веди себя соответственно! Что он нёс при ней, Мерлин мой… уму не постижимо. Мы-то радовались, конечно – но какой с нас спрос.
- Он был ребёнком, - огрызнулся Гарри. – Могли бы ему помочь, раз…
- Я был идиотом! – воскликнул Люциус. – В голове у которого была дикая мешанина из идей и теорий, и я отлично подменял все понятия! Сейчас бы конечно… но тогда – ну я же рассказывал вам. Но я-то не был влюблён в магглорождённую девочку… не знаю, куда девался весь его ум, честно сказать – он ведь был действительно умным. Но тут… хотя конечно, от вашей родни ему здорово доставалось.
- Вы ведь их знали…
- Знал… громко сказано. Я был старостой – у нас пять… почти шесть лет разницы, в школе это очень много. Со Снейпом мы потом много общались, и я кое-что про него знаю… но ваши отец и крёстный меня никогда особо не интересовали. Ладно ещё второй… всё же он Блэк. Но Поттер… простите, - он улыбнулся.
- Не за что, - отмахнулся Гарри. – И маму мою вы не помните?
- Да нет… её как раз помню, пожалуй. Во всяком случае, лучше, чем Джеймса.
- Из-за Снейпа?
- Ну, в общем, да. Он же просил Лорда не убивать её…
- И вы знали?
- Многие знали. Такое же не скроешь… я полагал тогда, что он ведёт себя очень глупо, но мы не были близки, так что…
- Я почему-то думал, что вы дружили… ну или что вы там делаете, - поправился Гарри.
- Позже. Это уже было много позже. Но в юности мне не было до него никакого дела – хотя я пользовался порой его способностями как зельевара, к примеру. У меня были деньги, у него талант… очень удачное сочетание для обоих.
- А вы разозлились, когда узнали, что он был… с Дамблдором? – помолчав, спросил Гарри.
- Как вам сказать, - он задумался. – В тот момент, когда я начал догадываться – не слишком, - он вдруг рассмеялся.
- Догадываться? Вы подозревали его?
- Скорее… надеялся. Я знал, что он очень хорошо относится к Драко – у меня была некоторая надежда, что если что, он его защитит, а может, и спасёт от Азкабана. Конечно, когда я потом прочитал, что, оказывается, началось всё это ещё во время первой войны – я удивился. Но в целом… Мне жаль, что ему так не повезло под конец. Он, безусловно, был сильным… но я ни за что не назвал бы в его честь никого. Сила – это ещё не всё.
- Он был очень храбрым. И мне неприятно, когда вы так о нём говорите.
- Простите, - примирительно сказал Люциус. – Я бы, скорее, назвал это мужеством, а не храбростью. Вот тут да – тут ему почти не было равных. Но он был одним из самых мрачных и несчастных людей, которых я встречал в жизни – и поверьте мне, у меня весьма репрезентативная выборка. Я бы доверил ему свою жизнь – но никогда не назвал бы в его честь сына.
- Вы и не назвали, - съехидничал Гарри.
- Мы не настолько были близки. Хотя я ему за многое благодарен. Но что теперь говорить… я вас расстроил, мне кажется.
- Не думаю, что кому-то понравилось бы, если б ему сказали, что он назвал сыновей в честь…
- Я был неточен и очень груб. Простите. Конечно, никакую судьбу они не переняли – такое бывает, но крайне редко, и требует обычно обрядов… вот если бы, скажем, кто-то из них родился в уплату за какой-нибудь долг, а вы бы хотели ребёнка, очень похожего на… не знаю, отца – вот тогда…
Гарри вдруг побелел и замер, даже забыв дышать. Кажется, Малфой, увидев его лицо, испугался и замолчал, потом встал, даже вскочил, шагнул к нему и, взяв за плечи, встряхнул:
- Что? О чём вы подумали? Отвечайте! – он говорил очень требовательно, фактически приказывал, и это сработало – Гарри сумел выдавить:
- Тот дневник…
- Что? – Малфой явно не понял.
- Хоркрукс… второй курс… я ведь…
- Хоркрукс? – медленно переспросил Малфой с таким выражением, что Гарри опомнился – и понял, что проболтался.
- Не важно, - можно было сейчас наложить Обливиэйт, да и нужно было, наверное, и он даже подумал об этом – и не стал.
- Вы произнесли сейчас страшное слово, - Малфой смотрел на него очень пристально. – Если магия вообще бывает тёмной, то вот это она и есть.
- Я знаю, - устало кивнул Гарри. – Ладно… клянитесь, что никому никогда не расскажете. Иначе придётся почистить вам память.
- Клянусь, - очень серьёзно сказал Малфой.
- Помните, что случилось, когда мы с Драко учились на втором курсе? Нападения на детей… несколько человек окаменели… а потом мы встретились с вами в кабинете Дамблдора… помните? Я тогда отдал вам тетрадку…
Люциус вдруг резко изменился в лице и тоже так побелел, что Гарри решил, что он сейчас упадёт в обморок – тот не упал, но опустился бессильно в кресло и замер, глядя на Гарри широко распахнутыми глазами.
- Это был… его… хоркрукс? – наконец заговорил он. – Хоркрукс… Лорда?
- Да. Это был хоркрукс Тома Риддла. И я вижу, вы отлично знаете, что это такое.
Они замолчали: оба смертельно бледные – каждый по своей, впрочем, причине – тяжело дышащие и глядящие друг другу в глаза. Потом Люциус закрыл вдруг лицо руками… и разрыдался. Это было так неожиданно, что Гарри сперва растерялся, а потом, не в силах почему-то выносить это, пересел на ручку кресла и неловко обнял его за вздрагивающие плечи.
- Это было очень давно, - сказал он. – Всё равно уже ничего не поправить… почему вы плачете? – не выдержал Гарри. – Что вас так…
- Если я вам скажу… боюсь, ваше общение на этом закончится, - отозвался он глухо из-за сомкнутых рук.
- Вы о том, что это вы сунули Джинни этот дневник? Так я знаю. И всегда знал.
- Я не знал, что это! – он вскинул голову и, схватив его за руку, заглянул в глаза. – Клянусь чем угодно – я понятия не имел, что это такое!
- Я вам верю, - кивнул Гарри устало. – Вы не стали бы так рисковать своим сыном, я думаю.
- Я не стал бы рисковать так никем! Это ведь школа… ужасно, - его губы вновь дрогнули. – Я мог… страшно подумать, чем могло всё это закончится… если бы…
- Если бы я не уничтожил её. И не спас Джинни, - медленно проговорил Гарри. – Я спас её там – она умирала. И никто даже не сказал ничего ни про какой долг… почему Дамблдор…
- Потому, - Люциус, кажется, немного пришёл в себе. – Теперь я понимаю… Мерлин мой…
- Что понимаете? – усмехнулся Гарри. – Почему Волдеморт был так неласков к вам?
- И это тоже. И то, как он сумел вернуться… и… Мерлин, - повторил он. – Это ужасно… совершенно чудовищно…
Он достал палочку и плеснул себе в лицо холодной водой. Потом вытер его платком и посмотрел снизу вверх на Гарри – тот так и сидел на ручке его кресла.
- Клянусь вам – я не знал, что это за вещь. Я никогда в жизни бы не дал ничего подобного никакому ребёнку.
- Да я верю, - повторил Гарри. – Но это значит… значит, что у Джинни и у меня… когда родился Джеймс…
- Если долг жизни был – а этого теперь уже не проверить – то Джеймс является его искуплением.
- И что это значит? Вы говорили, что…
- … что ребёнок, рождённый во искупление долга, обретает те черты, которые хочет видеть в нём, так сказать, заказчик. Прямого заказа, по счастью, не было – но вы, видимо, очень хотели, чтобы он был похож на своего деда, вашего отца. Вспомните как можно точнее, о чём вы думали, когда зачинали его, и когда он рождался.
- Я не помню… не знаю. Это было давно… но это значит, что….
- Что при неудачном раскладе он будет пытаться повторить и его судьбу – вопрос в том, как и в чём. А если вы при этом думали ещё и о Блэке, и хотели получить и его – то соответственно. Пока темперамент и… приключения весьма похожи, должен сказать.
- Погодите, - Гарри потёр лицо ладонями и встал. – Всё это можно как-то проверить?
- Не уверен… никогда этим не интересовался подробно: у нас нет и не может быть девочки, следовательно, рожать ребёнка вам даже теоретически было некому – тут нужен кровный, а не сводный родственник, Астория бы не подошла, а Нарцисса… ну это просто немыслимо, - он, наконец, сумел улыбнуться. – Так что будем искать эту информацию вместе с вами.
Он снова болезненно сморщился и прижал ладонь к затылку – Гарри подумал, что испытанное им только что потрясение могло повредить ему, и встревожился.
- Может, вам лечь? – спросил он, осторожно трогая его за плечо.
- Да нет… можете сделать лёд? – попросил он. – Я, кажется, несколько перенервничал… сейчас всё пройдёт, - он взял у Гарри сделанную тем ледышку, обернул в свой платок и приложил к своему затылку. – Я бы на вашем месте… но как странно, - проговорил он, открывая глаза и глядя удивлённо перед собой.
- Что странно?
- Дамблдор… я ещё тогда удивился, но потом вы сунулись с этой… в общем, с эльфом – и я совершенно забыл. А сейчас вспомнил тот наш разговор… он сказал тогда такую странную вещь…
Гарри подумал, что Малфою, возможно, легче перебарывать боль, отвлекаясь на разговор, да и ответ ему хотелось услышать, так что он спросил:
- Какую?
- Он назвал Лорда… Лордом. Не этим чудовищным прозвищем – а именно так, «Тёмный Лорд». Чего никогда, сколько я знаю, не делал.
- Правда? Я не помню…
- А я уверен. Можно потом проверить в пансиве, но я совершенно уверен. Как странно…
Он снова закрыл глаза и поморщился. Потом попросил:
- Не дадите холодной воды? Можно даже со льдом.
Гарри наколдовал требуемое – Малфой выпил залпом, опустил стакан на колени и посидел так какое-то время. Потом глубоко вздохнул, улыбнулся почти что счастливо и открыл глаза.
- Как же я это ненавижу, - признался он. – Отвратительно.
- Болеть?
- Боль. Я говорил вам – я плохо переношу её, даже не слишком сильную. Всё понимаю – но не могу. Сколько меня Уолли учил – всё без толку… я так однажды чуть не угробил нас с ним, кстати.
