Глава 76Следующий день можно было бы назвать скучным – если бы не безуспешные поиски секретаря Гарри. Того искали уже сутки, всеми возможными поисками – но те так и не привели ни к какому результату. Аурорам даже не удалось с уверенностью выяснить, жив ли тот – почему-то обычно прекрасно работающие заклинания однозначного ответа не давали. Гарри пришлось поговорить с матерью и женой несчастного – и хотя те ни в чём его не винили, легче ему от этого не стало, скорее даже наоборот.
Но, в целом, день был спокойным, и у Гарри оставалось достаточно времени на раздумья. Помимо всего остального, его давно уже беспокоил один предстоящий ему разговор, который он всё откладывал и откладывал – сколько мог, но делать это до бесконечности было невозможно. Срок подачи заявки на пересмотр неумолимо приближался – Гарри был совершенно уверен в том, что к концу рабочей недели Гермиона всё приготовит, и можно будет уже заявлять обо всём официально. Следовательно, оставалось всего четыре дня – включая текущий, – в лучше случае, шесть, если подавать заявку в понедельник.
И до этого следовало поговорить с Невиллом.
Гарри с огромным трудом представлял себе этот разговор. Каждый раз, задумываясь о нём, он понимал, что предпочёл бы десяток бесед с младшим Лестрейнджем – но выбора у него не было. Тянуть дальше было… ещё можно – оставалось ещё несколько дней – но, в конце концов, днём раньше, днём позже…
А ведь были ещё Молли и Артур. Беседа с которыми тоже обещала незабываемые ощущения.
Письмо Невиллу никак не выходило. В конце концов Гарри плюнул, скомкал испорченные пергаменты, швырнул их в камин и написал просто: «Невилл, очень надо поговорить. Сегодня вечером в «Кабаньей голове». Гарри». На самом деле, Хогсмид был не лучшим решением, но где ещё это можно сделать, Гарри не знал. Наверняка можно будет найти там какое-нибудь укромное местечко… наконец, попросить Аберфорта пустить их в заднюю комнату. Отправив письмо, Гарри тяжко вздохнул – у него было ощущение, что он только что собственноручно подписал приговор старой дружбе.
…Вечером он взял с собой пансив – и подумал, что когда-нибудь его на этом поймают, и у него будут серьёзные неприятности, и что прав Люциус Малфой: давно уже пора завести собственный. Уменьшать артефакт он не решился, поэтому просто тщательно завернул в плотную коричневую бумагу и аппарировал с ним в руках на окраину Хогсмида.
Невилл его уже ждал в пабе. Увидев сверток в его руках, он пошутил:
- Гарри, ты перепутал! День рождения у меня ещё не скоро, я старше тебя на день, а не на два месяца!
- Правда? Как досадно, - улыбнулся Гарри, обнимая его. – Невилл, у меня к тебе разговор. Очень серьёзный. Подожди-ка.
Он не успел договориться с Аберфором заранее, но тот, внимательно поглядев на Гарри, вопросов задавать не стал, а просто открыл дверь за баром и продолжил заниматься своими делами.
Пройдя внутрь, Гарри и Невилл сели на два старых, не слишком устойчивых стула. Комнатка была маленькая и пыльная, с маленьким грязным окошком, затянутым паутиной, которая за годы своего пребывания здесь тоже обросла пылью и напоминала теперь ажурную вязаную салфетку.
Кроме двух стульев в комнате был ещё старый, даже древний комод и куча каких-то коробок. Гарри положил свёрток на комод и развернул его – Невилл присвистнул.
- Я смотрю, всё серьёзно… Гарри, что случилось?
- Посмотри сначала, - попросил Гарри. – Это будет очень неприятно, - со вздохом предупредил он. – Я хочу показать тебе… одну сцену, связанную с тобой и с твоими родителями. Воспоминание кажется не очень чётким – это потому что оно двойное: это то, что я увидел через Легилименцию. Оригинал я пока что достать не могу.
- Ладно, - очень серьёзно сказал Невилл.
Гарри вынул из своей головы воспоминание и осторожно опустил его в плоскую чашу. Невилл подошёл и опустил туда своё лицо.
Гарри сидел рядом и зачем-то отсчитывал про себя секунды. Раз… два… десять… двадцать пять… Время тянулось, как ему казалось, бесконечно – у него постепенно сводило живот и намокали ладони – а Невилл всё не выныривал… Гарри встал и нервно зашагал по комнате – так ждать было проще.
Наконец тот выпрямился. Гарри на мгновенье захотелось сбежать, но он подошёл к пансиву, забрал воспоминание, вернул его себе, потом сел обратно на стул и сказал:
- Ну вот. Об этом и будет разговор.
- Ясно, - хрипло ответил Невилл. – Я бы выпил сейчас чего-нибудь.
- Точно, - Гарри вскочил. – Я сейчас.
Он вернулся с бутылью огневиски и двумя стаканами, наполнил оба и протянул один Невиллу – тот выпил залпом и, шумно выдохнув, закрыл глаза. Потом открыл их и тяжело посмотрел на Гарри.
- Вот как, значит.
- Да. Так, - сам Гарри пить не мог, хотя и честно попробовал. – Прости.
- Да что уж… просто… я ведь не помню их другими. Такими… И видеть, как это было… ты понимаешь.
- Понимаю, конечно, - соврал Гарри. Он прекрасно знал, что не понимает и не поймёт никогда этого – да и никто не поймёт. И сам Невилл тоже, конечно, знал это. Но они всё равно врали друг другу в этом – от этой лжи было совсем немного, но легче.
- Но ты же не за этим мне это показал. Почему он так поступил? Ты поэтому ведь пришёл?
- Не совсем, - вздохнул Гарри. – Но да, и поэтому тоже. Я говорил с ним. Спрашивал. Я думаю, что получил честный ответ. Он… он не хотел убивать ребёнка. Принципиально. Я тебе покажу лучше, - Гарри взял палочку и вытащил другое воспоминание, потом подумал – и положил второе. И третье… Он выложил в пансив все свои последние встречи с Лестенджами – и попросил:
- Посмотри, пожалуйста. Там очень неприятно. Но надо.
Невилл кивнул и снова опустил лицо в чашу – а Гарри сидел на стуле и очень медленно пил свой виски.
И думал, что никогда больше они с Невиллом не будут вот так сидеть. Вряд ли, конечно, тот полностью разорвёт отношения с Гарри… но это будет уже не то. Так как же так вышло, что бывшие враги стали для него важнее друзей? Конечно, дело было не в том, кто они… и всё же, если не усложнять, а посмотреть просто – по сути, выбирая между старым другом и будущим старых врагов, Гарри выбрал второе.
И от этого ему было невероятно паршиво.
Невилл выпрямился и какое-то время сидел спиной к Гарри. Тот не торопил его – прошло какое-то время, когда Невилл, не оборачиваясь, поговорил:
- Бабушку жалко.
- Что? – от неожиданности Гарри растерялся.
Невилл повернулся к нему и сказал, глядя в глаза:
- Ты же хочешь выпустить их. Ты потому и пришёл. Предупредить.
Гарри сглотнул внезапный комок.
- Я… Невилл, я не могу…
Тот только рукой махнул.
Встал, налил себе виски, вновь выпил залпом, сказал со смешком:
- Ханна будет потрясена. Я же не пью, в общем-то.
Невилл посмотрел на Гарри, подошёл, придвинул стул, сел рядом и хлопнул его по плечам:
- Ну, рассказывай. А я пока что подумаю.
- Я… я давно думал об этом. О том, что нужно пересмотреть те военные дела. Тот суд… судили наспех и, в общем-то, понятно же было, какими будут приговоры. А это… Невилл, это неправильно. Я всё эту мысль от себя гнал – а потом Джеймс пошёл в школу, и я читал его письма, слушал рассказы и думал, что ничего-то за четверть века не переменилось. А потом пошёл в школу Альбус… и я слушал уже их разговоры на каникулах и начал понимать, что мы сделали что-то не то… и началось это ещё тогда.
- Это всё философия, - помолчав, отозвался Невилл. – Что с ними случилось? Младший, я так понял, просто сошёл с ума… а что со старшим? Там же нету дементоров больше.
- Вот в том-то и дело, - вздохнул Гарри. – В том-то и дело, что их нет…
Слегка запинаясь, потому что говорить сейчас с Невиллом ему было и неловко, и тяжело, Гарри вкратце пересказал ему то, что вам обо всём этом знал.
- А ведь правда, - подумав, кивнул тот. – Я об этом совсем не думал. Я был рад тогда, что они все там. Хоть и был согласен с тем, что дементоров даже они не заслуживают. А вышло вон что. И что теперь? Ты потребуешь их освобождения? Всех?
- Я не могу ничего требовать, - возразил Гарри. – И не всех. Только четверых – тех, кого не было в школе. Вернее, - начал было объяснять он, но потом махнул рукой и замолчал. Что Невиллу Макнейр на фоне Лестрейнджей…
- Я понимаю, - кивнул тот. – Понимаю.
Он помолчал. Гарри тоже не знал, что сказать, и поэтому они сидели молча и пили свой огневиски. Наконец Невилл сказал:
- Только не знаю, как всё это бабушке объяснить.
- Невилл…
- Дай подумать, - оборвал тот.
Они опять замолчали.
- Я хочу всё это увидеть, - сказал, наконец, Лонгботтом.
- Что увидеть?
- Как это было. Всю сцену, целиком. Ты мне должен, Гарри – так что раздобудь окончание и принеси. И тогда я, может, смогу это как-нибудь пережить.
- Ты хочешь, - побледнев, спросил Гарри, - увидеть, как твоих родителей…
- Да. Хочу. И ещё я хочу поговорить с ними… с ним. С младшим-то, видимо, бесполезно. Ты можешь это устроить? Я знаю, что это незаконно – я не могу официально попасть в Азкабан. Но я хочу с ним поговорить.
- Возможно, - отчаянно кивнул Гарри. – Выпьешь оборотное зелье – и поговоришь.
Невилл кивнул. Потом поглядел на Гарри и улыбнулся.
- Ты же уже всё решил. Ничего. Переживём как-нибудь. И не такое переживали.
Он встал.
- Сейчас я пойду… а ты принеси мне то, что я попросил. И устрой встречу с… этим, - Невилл хлопнул его по плечу. – Переживём, - повторил он – и ушёл.
Гарри молча глядел ему вслед и сидел, допивая очередной стакан, и на душе у него было мрачнее, чем за окном, за которым как раз наступила ночь.
