Глава 79Какое-то время после окончания заклинания Гарри молча сидел, глядя прямо перед собой. Узник тоже молчал – в камере было темно и тихо, слышны были только мерно бьющиеся о стену волны, да на отвесах окна отсвечивал лунный свет.
- Почему вы не рассказали всё это на первом суде? – спросил, наконец, Гарри.
- А смысл? – пожал плечами Лестрейндж. – Приговор был понятен с самого начала. Крауч когда сына увидел – это был конец. Да и не помогло бы это ничем… мы все там были – значит, все и виновны. Я просто бессмысленно предал бы её – и всё.
- Её? – тихо повторил Гарри.
- Беллу. Мою жену. А моё место всегда было рядом с ней. Если бы это могло спасти хотя бы Рабастана… но нас даже не допрашивали толком. Суда считайте что не было. Впрочем, никто другого и не ожидал.
- Я знаю, - кивнул Гарри. – Я… знаю. То, что тогда было, нельзя назвать судом.
- Тогда почему спрашиваете?
- По привычке, - он невесело усмехнулся. – Но вы ведь… вы бы всё равно пошли с ней сюда?
- Да, - спокойно кивнул тот. – Но я бы рассказал, чтобы спасти брата. Да и мальчишку… его ведь не было в комнате.
- Это сделала ваша жена.
- Да, - он снова кивнул. – Сейчас это уже всё равно.
- Вы должны рассказать это на суде. Если бы можно было показать ваши воспоминания…
- Покажите ваши, - пожал он плечами. – Вы разве не поэтому здесь?
- Нет. Но я покажу.
- Нет? – кажется, он всё-таки удивился.
- Нет, - повторил Гарри. – Я… я в самом деле хочу попросить вас. Я мог применить к вам легилименцию без вашего разрешения – но этого я сделать никак не могу. Это незаконно.
Тот равнодушно кивнул:
- Говорите.
- Я прошу вас поговорить… с одним человеком. Я не могу провести его сюда официально… но проведу.
- С кем и о чём?
- С Невиллом Лонгботтомом.
- С тем ребёнком? – он по-настоящему удивился – даже глаза открыл. – Зачем?!
- Зачем что? – уточнил Гарри – и нервно рассмеялся.
- Зачем это вам?
- Он меня попросил. Я хочу выполнить его просьбу.
- Хорошо, - он пожал плечами. – Я не вижу в этом никакого смысла, но если вы так хотите – я поговорю. Но сотрите потом это из моей памяти.
- Почему? – на сей раз удивился Гарри.
- Потому что никто из нас не знает, что будет на суде. Если вызовут другого легилимента, и он это увидит… я бы не рисковал.
- Вы, - удивлённо проговорил Гарри, - какая вам разница, что будет со мной?
- Вы – наш шанс. Это раз. И два – нехорошо платить злом за добро. Я знаю, что у меня почти нет шансов – но у Рабастана они есть. И я хочу обменять этот разговор на одно обещание.
- Говорите.
- Обещайте мне, что если я здесь останусь, а Рабастан выйдет – вы отведёте его к Малфоям. Они не оставят его… но вы всю оставшуюся жизнь всё равно будете его охранять. Дайте мне слово.
- Даю, - кивнул Гарри.
- Хорошо, - тот снова закрыл глаза и лёг. – Приводите Лонгботтома. Я поговорю с ним.
- Вы устали? – тихо спросил Гарри.
- Голова болит. Я отвык от магии. Не страшно, это пройдёт – я привык к боли.
- Позвать к вам целителя? Здесь есть дежурный.
- Не стоит. Они опять напоят меня сонным зельем… я не хочу.
- Вам нужно спать, - возразил Гарри. – Я хотел бы, чтобы вы выглядели на суде лучше, чем сейчас.
- Я понимаю. Но я устал не иметь возможности проснуться от кошмаров. Это даже для меня тяжело.
- Вам снятся кошмары? Но разве зелье…
- Сонные зелья бывают разными, - усмехнулся Лестрейндж. – Меня не балуют зельями для снов без сновидений. А обычные не имеют такого эффекта… зато не дают проснуться. Пытка похуже многих. Не скажу, что не заслужил – но утомительно.
- Я скажу им, - Гарри сморщился, как от боли – тем более что держать лицо сейчас никакой нужды не было.
- Скажите, - кивнул узник. – Не уверен, что они вас послушают… но скажите. Я очень надеюсь, что Рабастана они этим не поят.
- Ваш брат в неплохой физической форме, - сказал Гарри. – Кстати! Я совсем забыл… я принёс ему коробку мелков – он решил, что она от вас, я не стал спорить. Так что не выдавайте меня при случае, - попросил он и пошутил, - могу потом прислать счёт, если хотите.
Лестрейндж резко сел и снова открыл глаза, потом протянул руку, пытаясь определить точное местонахождение собеседника – Гарри протянул в ответ свою и вздрогнул, когда коснулся всё так же мёртвой на ощупь плоти. Лестрейндж стиснул пальцы и проговорил внезапно севшим голосом:
- Спасибо вам. Я никогда вам этого не забуду.
- Я видел его картину, - тихо сказал Гарри. – Ваш брат гений.
- Где? Где вы видели? – лихорадочно спросил узник.
- У Малфоев. Нарцисса мне показала его свадебный подарок.
Лицо узника приобрело невероятно удивлённое выражение.
- Нарцисса? – повторил он.
- Да, - кивнул Гарри, не понимая причины такой реакции. – Я расспрашивал их о вас…
- Вы назвали её по имени, - медленно и удивлённо сказал Лестрейндж.
- Она, - Гарри слегка улыбнулся, - это сложно. И не имеет отношения к делу.
- Надо же, - по губам заключённого внезапно мелькнула странная, но совершенно явная улыбка. – Не говорите мне ничего. Не хочу сейчас знать. Нарцисса, - повторил он. – Я двадцать лет не слышал этого имени…
Гарри вздохнул.
- Не говорите ничего, - повторил Лестрейндж. – Не надо. Спасибо за Рабастана, - повторил он, отпуская его руку. – Я ваш должник. Навсегда.
- Ничего вы мне не должны, - Гарри аж передёрнуло. – Хватит с меня долгов.
- А это уже не в вашей власти, господин аурор, - возразил узник. – Это теперь моё дело. Если я выйду, я найду способ отблагодарить вас.
- Мы придём этим вечером или ночью, - сказал Гарри. – И я потом наложу на вас Обливиэйт. А сейчас спите… очень важно, чтобы вы выглядели на суде как можно лучше, - сказал он с усилием.
- Сделаю что смогу, - кивнул тот.
…Выйдя из камеры, Гарри поднялся наверх, но прежде, чем лететь, постоял на башне, подставляя лицо лёгкому сейчас ветру.
…Домой Гарри успел заглянуть, только чтобы позавтракать и переодеться. Джинни, как ни странно, встретила его вполне спокойно, никаких вопросов не задавала, просто принесла чистую одежду и сделала завтрак – а когда он ел, подошла со спины, обняла и молча прижалась к нему сзади.
- Чем тебе помочь? – спросила она.
- Да ничем, - вздохнул он, разворачиваясь и сажая её к себе на колени. – Джин… я вчера говорил с Невиллом.
- Я знаю, - кивнула она.
- Откуда? Он тебе написал? Или Ханна?
- Ну, у меня тут есть свой источник, - она засмеялась. – Такой, знаешь… светловолосый.
- Тебе Люциус сказал?
- Люциус, - передразнила она, но не зло, а весело. – Да, именно он.
- Когда он успел-то? – удивился Гарри. – Мы только ночью за ужином виделись…
- Я же ждала тебя, - просто сказала она. – Правда, уснула… но я слышала, как ты ушёл.
«Хорошо, что не как пришёл», - подумал со стыдом Гарри.
- Я вышла, а он спустился и рассказал, где ты был. Всё нормально, - она погладила его по щеке. – Гарри, я понимаю. Правда. Есть вещи, которыми… не хочется делиться с близкими. Иногда чужим что-то рассказать проще.
- Джин, - он обнял её покрепче и закрыл глаза. – Когда ты такая… я просто…
- Я всегда такая, - она засмеялась. – Просто порой ты меня доводишь. Гарри, могу я чем-то помочь?
- Нет, - вздохнул он. – Наверное. Но если я придумаю что-нибудь – я скажу. Скоро я официально объявлю о готовящемся пересмотре… ох, Джинни. Ты представляешь, что будет?
- Угу, - кивнула она. – Только, Гарри… нельзя, чтобы мама и папа узнали о таком из газет.
- Знаю… я поговорю с ними. Но не сегодня. Завтра. Я завтра всё сделаю.
- Я бы хотела помочь, - повторила она.
- Займи чем-нибудь мальчишек, - попросил он. – А то я каждый раз с ужасом домой возвращаюсь…
- Да они заняты, - она опять засмеялась. – Сидят по полдня, книжки переписывают. Джеймс ругается страшно… но ничего, пишут. Отличная идея, мне кажется. Надо же было такое придумать…
- Ну, он выдумщик, - улыбнулся Гарри и признался: – Мне тоже идея нравится. Пора мне, - он с сожалением встал.
- Ты вернёшься вечером?
- Вряд ли, - вздохнул он. – Я… я думаю, у меня будет ещё одна встреча с Невиллом. Не жди меня, пожалуйста.
- Буду, - она поцеловала его. – Но ты не думай об этом. Как будет – так будет.
- Спасибо, - искренне поблагодарил он – и отправился на работу.
…Письмо Невиллу он написал сразу, с самого утра. Ответ пришёл днём: тот подтвердил встречу. Оставалось достать оборотное зелье и решить, чей волос он положит туда… выбор, на самом деле, был не так уж велик: ауроров изображать было опасно – оставались целители, которых было довольно много, и которых тоже не особенно проверяли. Шанс, что их вызовут по какой-то причине в суд, тоже был невелик… в общем, Гарри остановился на этом варианте.
На встречу с Невиллом Гарри вновь взял пансив, подумав про себя, что если так дальше пойдёт, то проще будет купить в министерство новый, а этот забрать себе – и, кстати, где вообще их берут? Он никогда прежде об этом не задумывался…
Они снова сидели в задней комнатке «Кабаньей головы», и Гарри снова выкладывал в пансив воспоминание о чужой памяти - потом бесконечно ждал, пока его друг… настоящий? Или уже бывший? – посмотрит его.
Когда Невилл, наконец, вынырнул из пансива, Гарри так напугало выражение его лица, что он даже вскочил.
- Зачем они, - прошептал Невилл. – Зачем же они это сделали…
- Что, Невилл? – Гарри сжал его плечи – сердце бешено колотилось, ему казалось, что сейчас или он сам грохнется в обморок, или Невилл, или они оба.
- Зачем? – повторил Невилл, медленно опускаясь на стул.
- Невилл, - Гарри наклонился к нему. – О чём ты? Ответь мне, пожалуйста!
- Родители. Если бы они так его не назвали… как думаешь… она… не сделала бы этого с ними?
- Я не знаю, - выдохнул Гарри. – Не знаю. Я… я готов отвести тебя в Азкабан. Я всё устроил.
- Тебе ничего не будет за это? – спросил Невилл, тяжело на него глядя.
- Не будет. Надеюсь. Но я рискну.
- Да нет, Гарри, - покачал тот головой. – Нет. Не надо. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось из-за моей блажи. Если их выпустят… ну, вот тогда и поговорим. А если нет – значит, нет.
- Невилл…
- Гарри, - он вдохнул. – Я был вчера не в себе. Ну, ты должен понять. Я… я хочу поговорить… с ним. Но не буду делать этого такой ценой. Зато, - он слабо улыбнулся, - у меня будет утешение, если их всё-таки выпустят.
- Невилл, - тихо проговорил Гарри. – Ты самый лучший. Ты просто…
- Да ладно, - тот дёрнул плечом. – Я обычный. Просто соображаю медленно. Ты воспоминание-то забери. Пансив-то, небось, министерский?
- Угу, - кивнул Гарри сразу на всё и пошёл доставать воспоминание.
- Я всё думаю, как сказать бабушке, - продолжал тем временем Невилл. – Она… я боюсь, что она не переживёт это. Гарри… я думаю, ей тоже нужно это увидеть.
- Твоей бабушке? – конечно, Невилл был прав. Но как сказать матери, чей сын последние почти сорок лет живёт в Мунго, что скоро, возможно, некоторые из тех, кто сделал такое с ним, выйдут на свободу – а он навсегда останется там?
- Так проще всего объяснить. Она должна знать, Гарри.
- Я понимаю. Ну… да. Согласен. Когда?
- Да пойдём прямо сейчас. Давай с этим закончим. Эй, - он хлопнул его по колену, - ты прекращай это. Переживём.
- Невилл, - вздохнул Гарри, - знал бы ты, как мне перед тобой стыдно…
- Да что уж… а я, представляешь, даже ни разу не задумался, как это я так выжил. Вообще не думал. Так странно.
- Никто не думал. Я все бумаги пересмотрел, даже газеты – вообще никто почему-то не задался этим вопросом. Писали просто, что тебя нашли наверху в кроватке с игрушкой…
- Она у меня до сих пор есть, - отозвался Невилл. – Я всегда думал, что это последнее, что дала мне мама. А оказалось…
- Невилл!..
- Ты что такой нервный? – спросил тот грустно. – Ну это же не так просто… представляешь, всю жизнь ненавидеть человека – а потом вдруг узнать, что он тебя, оказывается, спасал. Не важно даже, почему. Наверное… наверное, я тоже должен буду пойти в суд?
- В суд? Зачем?
- Ну не знаю… сказать что-нибудь, - он улыбнулся. – Я не знаю, как всё это делается у вас. Но я… ну, могу сказать, что не имею претензий. К ним обоим. Он так… жутко выглядит. Они оба.
- Я подумаю, Невилл, - ошеломлённо проговорил Гарри. - Спасибо… Наверное, это поможет… сможет помочь. Я поговорю с Гермионой.
- Она, что ли, документы готовит?
- Она, - кивнул Гарри. – Я в понедельник, наверное, подам официальную заявку – ну и наверняка всё сразу будет в «Пророке». Я хотел поговорить с тобою заранее.
- Спасибо, - он встал. – Ну что, идём?
…Августа не задала ни одного вопроса, когда Невилл, слегка запинаясь, попросил её посмотреть кое-что в пансиве. Сухо кивнула Гарри, подошла – и опустила туда лицо.
Гарри, который собрал там всё, что помнил о Лестрейнджах: оба воспоминания старшего и все их встречи в тюрьме, чувствовал себя то ли как на экзамене, то ли как в детстве перед приходом важных гостей у Дурслей – когда точно знаешь, что ничего хорошего точно не будет и только гадаешь, что именно будет плохого.
- Вот как, значит, - старуха медленно выпрямилась. Гарри не знал, куда девать глаза от едва выносимой неловкости – глядя в пол, он подошёл и забрал свои воспоминания из пансива. – Спасибо, что показал, - сказала Августа Гарри. – Ступай. Ступайте оба. Мне нужно подумать.
Невилл потянул Гарри за руку – тот подхватил пансив, и они вдвоём покинули комнату.
