Глава 8Глава 8: «Тупики»
Регулус узнал о произошедшем с братом из сплетен, обычных для слизеринцев. Хотя это неправильно до ужаса – чтобы близкие люди узнавали о таком от посторонних, да еще и в таком свете.
Регулусу жаль, что они с Сириусом так и не стали по-настоящему братьями. Сириус искал поддержки у своих гриффиндорцев да так и не нашел. При этом ему и в голову не пришло поговорить с родным братом. С тем, кому, быть может, далеко не все равно. Сириус не допустил даже мысли, что Регулус поверит ему, что попытается помочь. Почему? Для Регулуса очевидно – потому что Сириус сам бы никогда не стал помогать в подобной ситуации. Регулус убежден – брат ему бы не поверил, даже не попытался.
А сам он даже не то чтобы верит – он знает. Абсолютно точно знает, что Сириус не виновен в тех жутких вещах, которые ему пытаются вменить. Регулусу даже странно, что гриффиндорцы обвиняют его с таким маниакальным упорством. Вот уж повод убедиться, что они там все поголовно идиоты. Мерлин, почему ты не дал гриффиндорцам мозгов… Все в отвагу ушло (и поэтому она граничит с дуростью). Для Рега же было абсолютно очевидно, что брата подставили. К тому же он его слишком хорошо знает, чтобы поверить в то, что Сириус может перед кем-то пресмыкаться (а особенно перед Лордом).
Другой вопрос – что делать? Да, Регулус знает. Но почему он должен помогать Сириусу? У него что, своих проблем мало? С которыми, кстати, Сириус даже в лучшие времена помогать бы не стал. Он вообще рискует остаться предателем навсегда и для всех. Что самое страшное – для себя самого. И ему бы попробовать хоть как-то свести к минимуму и без того неизбежные потери… И почему это он должен вместо этого пытаться помочь тому, кому на него всегда плевать?
Не должен, конечно. Не должен никому, и в особенности Сириусу. Брат точно помощи от него и не ждет, и не оценит. Он просто презрительно скривится и бросит сквозь зубы: «И что ты, братец, за это хочешь?», ему и в голову не придет, что Регулус может помочь просто так, исходя из родственных уз.
А Регулус поможет. И именно просто так. Конечно, может он не много. Но на Слизерине все считают, что он люто ненавидит Сириуса (а иначе давно устроили бы ему «веселую» жизнь). Так что коварные планы в отношении брата от него, скорее всего, скрывать не будут. Задача же Регулуса в том, чтобы найти именно тех, от кого можно получить максимум информации. И при этом вызвать минимум подозрений, разумеется.
А потом он просто передаст эту информации либо собственно брату, либо его дебилу-Поттеру. Конечно, эффективнее было бы привлечь Северуса но Регулус и без того убежден, что бывший слизеринец прекрасно понимает, что Сириус не виновен. Но и пальцем не пошевелит для его реабилитации. Учитывая то, как Сириус над ним издевался в свое время, никто не вправе осуждать. Каждый, в конце концов, поступает, как считает верным.
Для Северуса ссора с Гермионой оказалась тяжелым ударом. И дело не только в том, что они встречаются. Как раз девушке, даже невесте, некоторую вспыльчивость можно было простить. Но Гермиона его первый настоящий друг. Та, которая всегда его понимала, на кого всегда было можно положиться. А что теперь? Даже если они помирятся, все равно осадок останется. И Северус будет знать, что Гекрмиона не всегда готова его поддержать. Что бывают случаи, когда она открыто осуждает его, не хочет понять.
А может, на самом деле Гермионе нравится Сириус? Может, она встречается с Северусом только из-за проведенного директором обряда. Северус много читал и знает, что проникновение друг в друга личностей во время подобных обрядов слишком велико. Люди начинают понимать и чувствовать друг друга. И это можно ошибочно принять за любовь. Может, это действительно так? Может, их с Гермионой чувство искусственное? Может, именно поэтому она говорит такие обидные вещи, защищает его врага?
Северус третий час сидел в гостиной на диване и терзался такими вот мрачными рассуждениями. Он даже не заметил, что к нему подошел Джеймс и сел рядом. Некоторое время брат молчал, только смотрел на Северуса и хмурился. Очевидно, думал, как ему помочь. Потом, собравшись с мыслями, Джеймс спросил:
- Северус, ты так подавлен из-за Гермионы?
- Я не понимаю, почему она так поступает, Джеймс. Еще недавно я был убежден, что она понимает меня больше, чем кто-либо. Теперь не знаю, что и думать.
- Ну, я бы не стал так остро реагировать. Пойми, у всех, даже искренне любящих друг друга пар, бывают ссоры. Взять хотя бы меня и Лили.
- Не обижайся, но тут совсем другое. У нас с Гермионой отношения совершенно особенные, я знаю, о чем говорю. Мы словно две половины одного целого. Поэтому меня так расстраивает, что она со мной не согласна. Может, это я не прав?
- Глупости. Не может же быть права только одна Гермиона, а мы все не правы? Я думаю, прости, конечно, она просто недостаточно тебя ценит. Не делай первый шаг, сейчас, по крайней мере. Дай ей время осознать, кого она теряет.
Джеймс ушел, так и не дождавшись ответа от Северуса. последний серьезно задумался. Разговор с братом произвел обратный эффект - вместо того, чтобы убедиться в собственной правоте Северус все больше и больше терзался сомнениями. Во-первых, потому что фраза Джеймса о том, что мол не может же Гермиона быть права в одиночку более, чем сомнительна. Потому что то, что Блэк, которого она так отчаянно защищает, невиновен, для Северуса неоспоримый факт. Выходит, Гермиона права? Но и он тоже прав… В общем, юноша, запутавшись окончательно, решил занять выжидательную позицию.
Гермиона сидела в библиотеке, в самом дальнем углу, куда заходили весьма редко. Перед ней лежала весьма поучительная книга о природе редких заклятий. Но с таким же успехом это мог быть и вестник квиддича (которым она никогда не интересовалась). Все равно гриффиндорка не читала.
Она пришла сюда, чтобы подумать вдали от тех, кто будет критиковать, осуждать, а то и проявлять прямую агрессию. Ей сейчас надо побыть наедине с собой и своими мыслями. Потому что ей просто больно.
Гермиона, пусть и не показывала этого, очень переживала, что обидела Северуса. Этот человек очень много для нее значит, больше, чем кто-либо. Ведь в этом мире у нее больше нет близких людей никого, кто бы любил и во всем поддерживал. И ей казалось, что этот человек – Северус, что именно он способен ее понимать. Казалось, что она все о нем знает.
А он, оказывается, способен на жестокие поступки. И при этом считает себя безусловно правым, а ее обвиняет в том, что она не смогла ради него пойти наперекор собственной совести.
Почему жертвовать, чем-то поступаться, всегда должна она? Почему Северус считает, что то, что она фактически его невеста, дает ему право все решать самому? Сколько себя помнила. Гермиона всегда принимала решения, привыкла за них отвечать. И она не виновата, что кому-то это сильно не нравится. Она не отступит от желания помочь невиновному.
И все равно на душе муторно, как никогда. Она боится, что они с Северусом не помирятся. И знает, что если и помирятся, все равно как раньше уже не будет никогда.
Но не время впадать в депрессию. Надо вытащить Сириуса из беды. А Северус… Гермиона все же верила, что он сам поймет, что неправ.
С чего начать? Гермиона не знала точно, что произошло, но была убеждена, что не обошлось без Петтигрю. Как и тогда, на далеком третьем курсе…
Ясно одно – надо как-то исхитриться проследить за предателем, Гермиона верила, что только это поможет найти хоть какие-то зацепки. Лучше всего войти к нему в доверие. Может даже (как ни противно звучит) начать встречаться. Он очень осторожен, но высокого о себе мнения, как и большинство ничтожных личностей. Так что должно получиться.
Но самой ей этим заниматься никак нельзя – ей Петтигрю уж точно не поверит. Прекрасно знает, что она презирает его. И любит Северуса.
Кто тогда? Пандора? Ради Сириуса она, возможно, на это пойдет. Но Гермиона сомневалась что получится. Пандора не умеет притворяться и идти к цели любыми средствами. Да, ради Сириуса попытается. Но слишком это будет неестественно.
Ответ один – Рита, конечно. Она и на внешность очень даже ничего, Петтигрю клюнет непременно. И Скитер пойдет на это с легкостью, она уж точно не отягощена моральными принципами. Итак, решение принято. Осталось проинструктировать Риту.
Питер радовался. Все получилось очень удачно. Он даже думать не смел, что сможет все провернуть с такой легкостью и изяществом.
В подобные моменты самолюбования Питер предпочитал не задумываться о том, что является лишь презренным слугой, что исполняет чужие приказы. Он казался самому себя очень хитрым и умным. И было приятно воображать, что именно он соорудил всю хитрую комбинацию. И поквитался, наконец, с Сириусом.
Питер испытал небывалое наслаждение, наблюдая за реакцией Сириуса на потерю всего, что ему дорого. Как же давно он хотел полюбоваться на это! Сделать хоть что-то чтобы с лица Блэка исчезло вечное выражение превосходства, сознания своей правоты. Чтобы он понял, что невозможно всегда быть на коне.
К тому же теперь у него полный порядок в отношениях с гриффиндорцами. Никто не лезет к нему, не смотрит косо. Теперь можно спокойно учиться, не ожидая нападения. Даже наоборот, все его жалеют, такого несчастного, которого подло подставили (вот смех-то…). И Поттер тоже проникся к нему сочувствием. И даже чувствует вину за то, что презирал его в свое время. А он великодушно принял извинения.
Все же гриффиндорцы такие наивные. Те, кто говорит, что дело в людях, а не в факультете, по мнению Питера, просто ничего в этой жизни не понимают. Он сам считает, что, к примеру, слизеринцев вот так обвести вокруг пальца ни за что бы не смог. То ли дело храбрые, но не видящие дальше собственного носа гриффиндорцы. И Питер был уверен, что даже по прошествии времени, они своего мнения о предательстве Сириуса не изменят. Так что хлебнет тот по полной.
Единственной, кто беспокоил Питера, оказалась Грейнджер. Он знает, девчонка не верит ему. Она гораздо умнее большинства. И может что-то вынюхать. И потому, считает Питер, от нее обязательно надо избавиться. Не вызывая подозрения. А еще лучше, обвинив в этом, опять же, Блэка. Чтобы уж наверняка его добить
Самому Питеру, конечно, такое не по силам. Но у него есть те, в чьих интересах помочь. Слизеринцы. Пока он не говорил им об угрозе, которую представляет Грейнджер, но настало время. Только надо все подать в нужном свете, чтобы они поняли, что заткнуть гриффиндорку, прежде всего, в их интересах. Но Питер попозже подумает об этом.
Сегодня у него есть гораздо более важные дела – самое первое в жизни свидание.
Это еще одна причина ненависти Питера к так называемым «друзьям». Девушки были у всех, даже у нелюдимого Ремуса, и только он до недавнего времени ни одну не интересовал.
Самого же его интересовали все красивые девушки сразу, и ни одна конкретно. Иными словами, Питер хотел секса, а не любви. В любовь, ровно как и в дружбу, он не верил вообще.
Рита Скитер – именно то, что надо. Красива, спору нет. Не жеманна, совсем не недотрога. А самое главное – готова встречаться с ним, с Питером. И он готов, естественно, целиком и полностью. Согласившись пойти с Ритой в Хогсмит, Питер пребывал в блаженном убеждении, что жизнь наконец-то наладилась.
Люциус Малфой вплотную приступил к выполнению поставленной перед ним задачи. Он понимал, насколько она важна для Лорда. Родно как и насколько сложна. Это не палочкой на дуэлях размахивать. Задача, которая стояла перед ним, без сомнения, под силу лишь слизеринцу. И то далеко не каждому.
Он начал, пользуясь личиной Фрэнка Лонгботтома, вести на Гриффиндоре изощренные провокации. Осторожно, не спеша. Начал ссорить их. То не давал помириться Снейпу и Грейнджер, подливая якобы случайными фразами масло в огонь, то следил за тем, чтобы Поттер не понял про Блэка. И еще нескольких лучших друзей ему удалось сделать чуть ли не заклятыми врагами. Это все делалось далеко не для развлечения. По старинному принципу – разделяй и властвуй. Если между врагами не все ладно, их гораздо проще победить.
Помимо этого Малфой искал союзников на Гриффиндоре. Ну да, как ни парадоксально звучит. На самом деле это далеко не так абсурдно, как на первый взгляд кажется.
Есть на Гриффиндоре люди которые Лорду вполне пригодятся. Немало чистокровных, есть те, кто при должном внушении пойдет за Лордом. Надо только показать им, что точка зрения заводил вроде Поттера не единственно верная. Но делать это очень тонко, чтобы в случае чего можно было легко от этих своих слов отказаться. Чтобы никто не заподозрил его.
У Люциуса получалось, уже несколько человек задумались о том, так ли они правы слепо следуя за Дамблдором. На самом деле один из основных парадоксов заключается в том, что зло часто использует чистую правду в качестве своего оружия. Отчего так происходит? Скорее всего, причина в том, что мир не совершенен. Настолько, что порой добро и зло становятся понятиями крайне размытыми. Люди путаются и не могут найти правильный путь, блуждая, словно в тумане.
Вот и теперь для достижения своей цели Малфой использовал неблаговидные факты из жизни Дамблдора, а знал он их достаточно. Поскольку директор выступает основным противником Лорда, Малфой хотел добиться недоверия к нему. И гриффиндорцы, действительно, все больше начинали Дамблдору не доверять. Но при этом ни один из них (слизняк – Петтигрю не в счет) не выказал ни намека на желание пойти за Лордом. Поэтому пока что даже нет смысла заговаривать об этом. Даже полунамеками. Опасно, слишком рискованно. И в случае неудачи придется снова бежать, менять личину… Надо ждать.
Но есть кое-что, что начало Малфоя слегка беспокоить. Повышенное внимание к Петтигрю со стороны Риты Скитер. Естественно, не чары любовные этого слизняка привлекли ушлую девчонку. Скитер никогда и ничего не делает просто так. Что-то начала подозревать? Но что? И чем это грозит Малфою?
Собственно, вскоре Люциус пришел к выводу, что риск для него минимален. В конце концов, Петтигрю ничего существенного не знает. И не представляет никакой ценности. Так что Малфой решил просто наблюдать. И продолжать свою миссию.
