Глава 86Встал Гарри на рассвете – поспать получилось всего пару часов, но одна мысль о том, что ему предстоит, прогнала сон лучше любого кофе. Он, впрочем, позавтракал – один на кухне, и завтрак на сей раз получился отлично и с первого раза. Потом собрался… долго стоял перед зеркалом, причёсываясь, пока не поймал себя на том, что занимается абсолютно ненужным делом, потому что сейчас он войдёт в камин, и от причёски ничего не останется – да и когда она была у него, эта причёска.
Ровно в семь утра он вышел из камина в доме Лонгботтомов – Августа уже ждала его. Она выглядела совершенно обычно – обычно для самой себя, и казалось, что она просто собралась на субботнюю прогулку. Она молча протянула Гарри официальное разрешение на свидание, и он даже проверил – хотя бы для того, чтобы потом, лет через пятьдесят, можно было выигрывать пари на тему, насколько быстро можно получить разрешение на свидание с узником в Азкабане. Всё было в порядке: имена, дата… даже время было указано: с десяти до одиннадцати утра. Один час.
- Прошу вас, - Гарри вежливо предложил миссис Лонгботтом руку. Она взялась за неё, они вышли из дома, отошли за границу, откуда начиналось открытое для аппарации пространство, и через секунду уже были на берегу. Хотя бы с погодой им повезло: не было ни солнца, ни дождя, ни ветра. У Августы оказалась своя метла – как ни странно, довольно новая и весьма быстроходная. И управлялась она, как вскоре убедился Гарри, с ней весьма ловко.
На месте они оказались раньше времени, но никто, конечно, не заставил их ждать. Подойдя к камере, Гарри предупредил свою спутницу:
- Я думаю, что он не опасен – и всё же прошу вас не подходить к нему слишком близко.
- Разберусь, - ответила та. – Открывай, не тяни время.
Гарри отпер дверь и вошёл в камеру первым. Узник привычно спал – всё время его, что ли, держали в таком состоянии? – Гарри снял с него сонные чары, дождался, пока он проснётся, и сказал чётко и громко:
- Мистер Лестрейндж, здесь Августа Лонгботтом. Это официальное свидание. Я должен надеть на вас кандалы.
- Пустое, - сказала резко Августа. – Отойди и сядь в угол. Не мешай нам.
Гарри послушался – отошёл и, наколдовав стул, сел.
Лестрейндж с заметным трудом, но всё же вполне самостоятельно поднялся и встал, и теперь они стояли друг против друга, два старых седых человека, между которыми пролегли тридцать лет – и одно преступление. Лестрейндж стоял с открытыми глазами, не пряча ни свою слепоту, ни свои мёртвые руки – он казался спокойным, таким же, как и она.
- Сядь, - сказала она наконец. – Значит, ты спас моего внука.
- Я ещё тогда отказался от долга, - сказал Лестрейндж, опускаясь обратно на койку, но держась вполне прямо. Свои жуткие руки он сложил на коленях, и это придало ему ирреальное сходство с примерным школьником.
- Я хочу узнать, почему.
- Я не воюю с детьми. Никогда не воевал. Я не буду вам лгать – я не любил ни вашего сына, ни вашу невестку. Мы с ними были врагами. Но это была наша с ними война. Ребёнок был ни при чём. Тем более, единственный.
Она молча кивнула, а он продолжил после небольшой паузы:
- В том, что случилось, виноват только я. Если бы я не оставил их там одних, ничего не было бы: я проверил бы мысли вашей невестки, выяснил, что она тоже не знает ничего нужного – и мы бы просто ушли, подчистив им память. Никто не собирался никого убивать или, тем более, сводить с ума. Но я вышел. Я сорвался и позабыл о главном. И вот результат.
- Это сделала ваша жена, - помолчав, сказала Августа.
- И я за неё отвечаю, - кивнул тот. – Мне не жаль их – но жаль ребёнка и вас. Примите мои извинения.
- Вы честный, - помолчав, сказала Августа.
- Мне не с чего лгать вам, - пожал он плечами. – Вы потеряли сына – хуже, чем потеряли. В этом – моя вина. Я её признаю.
- Но внука вы мне сохранили, - сказала она. – Я выступлю на суде.
- На суде? – непонимающе повторил он.
- Любой может подать ходатайство в чью-то защиту. Я подам в вашу.
Гарри ахнул – и увидел, как распахнулись во всю ширь невидящие глаза Лестрейнджа.
- У вас почти нет шансов, - сказала спокойно Августа. – Но я добавлю вам несколько.
Она встала.
- Я считаю, вы достаточно заплатили, - сказала она – и вышла из камеры, бросив Гарри, - мистер Поттер, я жду вас за дверью.
Когда она вышла, притворив за собой дверь, Гарри встал и медленно подошёл к узнику. Тот сидел, не шевелясь, глядя пустыми глазами в пространство – и по его щекам медленно текли слёзы.
- Я не знал, - сказал Гарри. – Я никак такого не ожидал.
- Старая гвардия, - негромко отозвался Лестрейндж. – Я тоже не ожидал. Хотя мог бы.
- Вы её понимаете?
- Да, - кивнул он и попросил, - уходите. Если у вас нет ко мне никакого срочного дела.
- Нет, - сказал Гарри.
- Тогда уходите сейчас. Оставьте меня.
- Сегодня суббота… в понедельник я объявляю о пересмотре.
Узник молча кивнул – и Гарри, больше ни слова не говоря, вышел.
Августа Лонгботтом ждала его сразу за дверью.
- Кто ваш юрист? – спросила она, когда они двинулись по коридору к выходу.
- Гермиона… Гермиона Уизли.
- Хороший выбор, - одобрительно кивнула Августа. – Я свяжусь с ней. У меня остались кое-какие связи… не думаю, что их будет достаточно – но это лучше, чем ничего.
- Спасибо, - тихо ответил Гарри.
Она молча кивнула – и больше они за всю дорогу не сказали друг другу ни слова.
…Вернувшись домой, Гарри застал тот пустым: мальчики по утрам занимались переписыванием книг, а Лили Джинни уже увела в Нору – готовиться к обеду. Гарри поднялся наверх – дверь в комнату Люциуса была приоткрыта, и он вошёл, сочтя это приглашением. Малфой что-то писал за столом, но обернулся на звук его шагов – и встревоженно поднялся ему навстречу.
- У вас такое лицо, что мне уже страшно... где вы были?
- В Азкабане, - Гарри сел на край кровати.
- Вы пугаете меня, - тихо сказал Люциус, садясь рядом с ним. – Что случилось?
- Я сопровождал туда Августу Лонгботтом.
Малфой ожидаемо удивился – помолчав, Гарри добавил:
- У неё было официальное свидание со старшим Лестрейнджем.
- Мерлин, - пробормотал Люциус.
- Она подаст ходатайство в его защиту.
- Что?!
Гарри насладился выражением совершенного изумления и растерянности, которых прежде ещё не видел на лице Малфоя, и повторил:
- Она сказала, что подаст ходатайство в его защиту. И поднимет старые связи. Учитывая, что она фактически получила это свидание за один день – на что обычно в куда более простых случаях уходит в лучшем случае месяц – я склонен думать, что это поможет. Вот так.
Они замолчали.
Люциус заговорил первым:
- Я… знал её немного когда-то. Железная женщина.
- Когда она это сказала – там, в камере… я думал сперва, что ослышался.
- Это называется джокер, - вдруг сказал Малфой.
- В смысле?
- Джокер – это персонаж, который появляется ниоткуда, которого вообще не могло быть – и который принципиально меняет карточный, к примеру, расклад. До сих пор они мне всё больше встречались, что называется, в минус… но я, пожалуй, теперь на это согласен – один нынешний стоит всех моих проигрышей. Я начинаю верить, что мы выиграем. Как вы сделали это?
- Да ничего я не делал, - возразил Гарри. – Я… я показал ей его воспоминания о том, что случилось в доме. Сначала Невиллу – а потом, по его просьбе, ей. Вы думаете, - он запнулся, - она… простила?
- Простила? – переспросил Малфой. – Нет… конечно же, нет, - сказал он уверенно. – При чём здесь вообще прощение?
- Но почему же тогда…
- Это не имеет никакого отношения к чувствам, - вздохнул он. – Это честь. Она… поступила так, как должна была. Так, как правильно. В данной ситуации. Посудите сами: она узнаёт, что некто, кто, как выяснилось, фактически спас жизнь её внуку – безотносительно мотивов его поведения – пожизненно сидит в Азкабане. Но у него скоро появится шанс выйти оттуда, а у неё – этому поспособствовать. Что, по-вашему, она должна сделать? У неё, по сути, не было выбора. Но никакого отношения к прощению её действия не имеют, - повторил он. – Разумеется, она не простила. Такое нельзя простить. Я, пожалуй, сделал бы то же на её месте – но простил бы я? Никогда.
- Получается… я заставил её? – тихо спросил Гарри.
- Ну… получается, так, - засмеялся Люциус. – Но не вините себя… вы всё сделали правильно. Вы сказали ей правду, не пытаясь ничего добиться. Я полагаю, будь у неё выбор – она предпочла бы знать. Не нужно опять делать то, что лучше всего у вас получается, - пошутил он.
- И что же это, по-вашему? – слабо улыбнулся Гарри.
- Принимать на себя ответственность за всё на свете, - рассмеялся он. – Поверьте мне, Августа… знаете, в детстве она меня однажды напугала почти до истерики.
- Как так? Чем? Где?
- Отец был знаком с ней… немного. Мы были у них в гостях.
- Ваш отец общался с Лонгботтомами? – поразился Гарри.
- Он много с кем общался – чай, не Блэк, - улыбнулся Малфой. – Мне было лет пять… или, скорее, шесть, но точно уже не скажу. Мы были в гостях, и мне разрешили пройтись по дому. Я, разумеется, не удержался и полез туда, куда вовсе не следовало… а она меня поймала. Я зашёл в чью-то комнату – это совершенно неприлично, как вы понимаете, но я не сумел удержаться, я был ужасно любопытным ребёнком – а когда выходил, в дверях стояла она. И смотрела. Просто смотрела… но мне потом её взгляд долго ещё по ночам снился. В кошмарах. Она ничего не сказала тогда, просто взяла меня за руку и отвела к отцу – и я сидел там потом с ними ещё часа два, боясь даже пошевелиться.
- Чем она так вас испугала? – так и не понял Гарри.
- Сам не знаю. Взглядом. Она будто меня насквозь видела… всё самое скверное и дурное. Словно смотрела – и видела, что плохого я сотворю за всю свою жизнь. Б-р-р, - он засмеялся и передёрнулся шутливо. – Так что я ничуть не удивлён. Это… вписывается в её образ. Она ещё и на суд придёт. И посмотрит на них на всех… так же, - он опять засмеялся. Потом глубоко вздохнул и, счастливо улыбнувшись, сказал: - Какой сегодня удивительный день… у меня ведь тоже есть для вас хорошая новость.
- Рассказывайте, - кивнул Гарри. – Надеюсь только, что она менее ошеломляющая.
- Менее. Лечение закончено, я свободен.
- Да вы что? И он правда здоров?
- Вполне, - улыбнулся Люциус. – Зайдите и убедитесь сами.
- Я так рад! – искренне воскликнул Гарри.
- А я вот… даже не знаю, - засмеялся Люциус – и пояснил: - Это же значит, что моё пребывание в вашем доме заканчивается… а я уже так привык к нашим вечерним беседам. Я буду очень скучать, - признался он неожиданно грустно. – Я, конечно, очень рад, что высплюсь теперь и займусь нормально делами, которые я запустил невозможно… но…
- Так оставайтесь, - пошутил Гарри. – Комнат здесь много… я оставлю камин открытым для вас и Нарциссы, приходите всегда, когда захотите. И комнату эту за вами оставлю, хотите?
- Конечно, хочу, - Люциус просиял. – Спасибо! Я, разумеется, отвечаю вам тем же: камин всегда открыт для вас, жены и детей, и я буду счастлив, если вы тоже примете от меня комнату.
- Комнату?
- Ну конечно… пусть у вас тоже будет своя комната в нашем доме, позвольте мне сделать это. Вы вовсе не обязаны ею пользоваться, но мне это будет очень приятно. Всё же мы родственники… вы согласны?
- Ну давайте, - кивнул Гарри, слегка смутившись. – Я не против… надеюсь, что вас это не стеснит.
- В этом доме отлично размещалось одно время человек сто, - весело заверил он Гарри. – Так что даже если мы обустроим там всю вашу семью – тесно не будет.
- Прямо сто?
- Ну… я тогда не считал их. Мне одного Лорда хватало. И раз сегодня такой замечательный день… рискну попросить вас.
- Давайте, - кивнул Гарри.
- Могу я иногда проведывать Уолла?
- Вы ведь не сможете с ним говорить. И я не сниму этот запрет до суда.
- Я понимаю… и всё равно. Можно?
- Да приходите, конечно, - махнул рукой Гарри. – Он останется здесь до суда, я полагаю. Во всяком случае, я очень на это надеюсь.
- Спасибо, - искренне поблагодарил его Люциус. Потом посерьёзнел и сказал: - Есть ещё одно.
- Говорите… и мне уже скоро пора уходить. У нас семейный обед, - он счастливо улыбнулся.
- Я смотрю, вчера всё закончилось хорошо?
- Да лучше просто не бывает!
- Я очень рад, - тепло сказал Люциус. – Однако дело. Я думаю, что миссис Гермионе Уизли стоит быть теперь тоже очень осторожной. И предупредить МакГонагалл, чтобы она с девочки в школе глаз не спускала – а лучше вообще забрать её и где-нибудь спрятать – например, тут, у вас. Вместе с сыном. Потому что как только она станет вашим официальным юридическим представителем…
- Я тоже думал об этом, - он тоже посерьёзнел. – И спасибо, что тоже об этом подумали. Это тоже потому, что теперь она вам косвенно родственница?
- И поэтому тоже, - он рассмеялся. – Но прежде всего, разумеется, потому, что я заинтересован в результате, а если тот, кто так пытается добраться до вас, похитит, к примеру, её ребёнка – разницы с вашим будет немного, я полагаю.
- Не волнуйтесь, - улыбнулся Гарри и напомнил: – Я всё-таки аурор.
