9. Гермиона ГрейнджерЯ даже не припомню, когда в последний раз спала таким крепким и беззаботным сном. В будни особенно высыпаться не получалось, а два выходных едва хватало, чтобы наладить режим. Сон в клинике тоже оставлял желать лучшего: пока нервная система находилась в режиме выживания, ночь не приносила ожидаемого восстановления. Сегодня же всё было иначе, за исключением одной детали, которая осталась неизменной — ночные видения, к которым я, к счастью, уже успела привыкнуть.
Через распахнутое окно доносятся звуки привычно оживленной в это время дня улицы, но это, на удивление, ни капли мне не мешает. И только сирена несущихся на вызов пожарных машин звучит достаточно громко, чтобы вырвать меня из крепких объятий Морфея.
Наконец-то я проснулась не от будильника или тревожных мыслей, а от случайного шума. Сердце, вопреки резкому звуку, бьется ровно и спокойно, и внутри разливается удивительное чувство гармонии. Лениво потягиваюсь и поворачиваюсь на другой бок, чтобы обнять мужа, но его половина кровати пуста. На часах без четверти одиннадцать — неудивительно, что Артура уже нет рядом: он никогда не пропускает утреннюю пробежку.
Сползаю с кровати, подхожу к окну и распахиваю шторы, впуская в комнату яркое утреннее солнце. Свет настолько ослепителен, что я невольно зажмуриваюсь — глазам становится больно. Несколько минут стою, отбросив мысли, которые роятся в голове, и просто наблюдаю, как утренний город уже живет своей жизнью: кто-то выгуливает собак, кто-то торопится на работу, а кто-то ловит весеннее тепло в парке напротив.
В процессе наблюдения мысленно подмечаю, что мне очень нравится Париж с его суетой, многоликостью и неидеальностью — город, где изысканные королевские площади соседствуют с шумными кварталами, граффити и современным искусством. Да, я определенно городской человек и не смогла бы жить в деревне — однозначно заскучала бы.
Уличный шум едва не заглушает телефонный звонок, но я успеваю расслышать оживленный голос мужа, доносившийся из гостиной. Наспех накинув халат, я выхожу на кухню, стараясь не упустить ни слова.
Артур жестом просит подождать и указывает на плиту, где медленно нагревается турка. Я успеваю подойти в самый подходящий момент: кофе начинает шипеть и подниматься густой пеной к краям. Разлив ароматный напиток по чашкам, ставлю их на стол к уже готовому завтраку. Устраиваюсь поудобнее, поджав под себя ноги, и, склонив голову набок, внимательно разглядываю мужа, попутно прислушиваясь к разговору. По контексту понимаю, что звонят с работы уточнить детали отъезда, и чувство неизбежности будущей разлуки на секунду овладевает мыслями.
Артур ловит мой взгляд, прикрывает рукой динамик телефона, шепчет: «Доброе утро» и посылает воздушный поцелуй, на который я отвечаю улыбкой. Закончив разговор, он вешает трубку, нежно целует меня и садится на стул рядом.
— Как спалось? Не хотел тебя будить.
— Просто великолепно! Впервые за несколько месяцев я чувствую себя прекрасно. Обычно настроение уже с утра оставляло желать лучшего. Вот как на меня влияешь ты и стены родной квартиры.
— Очень рад слышать. Прости, милая, но я ужасно голоден и предпочел бы не откладывать завтрак.
— Не могу не согласиться, пахнет невероятно вкусно!
За завтраком мы говорим на отвлеченные темы, обсуждаем погоду, новости, всячески избегаем опасных мест, и каждую минуту я мысленно возвращаюсь во вчерашний день, чтобы напомнить себе о данном обещании. Несколько раз ухожу в размышления и теряю нить разговора, отчего Артур шутливо тычет меня в бок пальцем, пытаясь вернуть внимание. Внезапно беседу прерывает очередной телефонный звонок, и Артур спешит ответить, решив что это снова по работе.
— Это тебя, из клиники, — говорит он и протягивает трубку.
— Что-то случилось?
— Не знаю, хотят поговорить.
Я определенно удивлена, потому что никакого звонка не жду, и хотя любопытство вынуждает поторопиться, замираю в замешательстве. Удивительно, насколько сильный след оставила во мне эта история. И всё же в который раз решительно убеждаю, что всё позади, возвращаю себя в реальность и подхожу к телефону.
— Я слушаю.
— Мадам Карно, доброе утро, Вас беспокоят из клиники Шато де Гарш. Меня зовут Говард. Вы забыли кое-что в палате, и нам хотелось бы это вернуть.
— Я, кажется, всё забирала. Что это конкретно, подскажите, пожалуйста?
— К сожалению, мне не сказали, но точно уверены, что эта вещь Ваша.
— Хорошо, нужно подъехать в клинику?
— Нет, нет, мы сами доставим прямо домой. Когда Вам будет удобно?
— Спасибо, буду очень благодарна. Если хотите приехать сегодня, то только с 19:00. Будет возможность? Или можем договориться на другой день?
— Отлично, мне подходит. Адрес тот, что указан в документах?
— Да, до встречи!
— До встречи!
О, любопытство не то что удовлетворено, оно разгорелось еще сильнее. Перебираю варианты, что же это такое может быть, но определиться никак не получается. Артур тем временем пристально наблюдает за мной, облокотившись о дверной проем и скрестив руки на груди, а во взгляде его читается неприкрытый интерес.
— Ну и с кем это ты собираешься встретиться? Я еще не уехал, а у тебя уже свидание, — нарочито серьезно произносит он, но в глазах пляшут задорные искорки.
— Заранее готовлюсь, чтобы не было так грустно. Шучу, конечно же. Говард из клиники. Сказал, что я забыла у них какую-то вещь, и сегодня он её привезет.
— Странная история, не находишь?
— Нет, отчего же. Я вполне могла в спешке что-то оставить, собиралась на скорую руку. Ага, ты что же, ревнуешь? , — я медленно двигаюсь к мужу, хитро улыбаюсь и не свожу с него прищуренных глаз.
— Конечно, о такой жене может мечтать каждый! , — он делает большой шаг навстречу, подхватывает меня на руки, отчего я вскрикиваю и заливаюсь смехом.
Артур дарит долгий поцелуй, от которого по телу разливается приятное тепло, а затем нехотя опускает меня на пол и отправляется переодеваться. Я остаюсь стоять посреди комнаты, пытаясь выровнять дыхание, которое сбилось не столько от внезапности, сколько от подступившего кома в горле.
***
Половину дня я трачу на сборы вещей Артура, потому что он уехал на работу за документами, и мысли об утреннем телефонном разговоре как нельзя кстати отвлекают от предстоящей разлуки. Еще я думаю о том, что буквально через два дня тоже выйду на работу, и понимаю, что как-будто разучилась общаться. Два месяца общения с ограниченным кругом людей сделали меня немного замкнутой. А ещё, наверное, придется объяснять столь длительное отсутствие, хотя я все же надеюсь на тактичность коллег. В общем, мыслей в моей голове сегодня предостаточно, и каждая требует усиленной работы.
Вторую половину дня я посвящаю подготовке ужина — теперь моя очередь удивлять кулинарными изысками, хотя, если честно, готовить я не особо умею. Когда мы поженились, я честно предупредила, что бытовые заботы будем делить пополам, с чем Артур мужественно согласился. Включаю музыку для настроения и, вооружившись поваренной книгой, принимаюсь за работу, чтобы успеть к приходу мужа. Выбор пал на картофельный гратен и салат нисуаз — их сложнее всего испортить. Кухня быстро наполняется ароматами, и спустя два часа, когда картофель в духовке вот-вот будет готов, я наконец-то начинаю сервировать стол и наводить порядок, напевая любимую песню. Когда последняя грязная ложка исчезает из раковины, в домофон звонят, и я поспешно вытираю руки и снимаю трубку. Это Говард, о котором я благополучно успела забыть во всей этой суматохе. У меня еще есть чуть меньше минуты, пока он поднимается, так что успеваю сделаю музыку тише, снять фартук, и приоткрываю дверь, выглядывая на лестничную площадку.
Быстрые шаги эхом разносятся по лестнице, и я наконец вижу его. Платиново-белые волосы слегка растрепаны, на руках мотоперчатки. Во время телефонного разговора по голосу мне казалось, что он старше, но парню явно не намного больше, чем мне. Он замирает на несколько секунд на последней ступеньке и не сводит с меня внимательных серых глаз, а затем, словно в чем-то убедившись, подходит ближе.
— Добрый вечер, — он выглядит слегка растерянным. — Вы мадам Карно?
— Да. А вы, как я понимаю, Говард? Простите, совсем забыла о нашей договоренности. — Я смотрю слегка прищурившись, внимательно разглядывая лицо, которое кажется мне ужасно знакомым. Может быть видела где-то в клинике. Ох уже эта память, поскорее бы все наладилось.
— Да, это со мной вы разговаривали сегодня утром. Вот, возьмите, — он протягиваю коробочку, но не спешит выпускать её из рук.
— Что-то не так?, — уточняю я, заметив заминку и смутившись.
— Всё в порядке, просто нужно убедиться, что вещь действительно принадлежит вам. Посмотрите, пожалуйста, внимательно, — говорит он и открывает крышку.
На секунду я успеваю даже обрадоваться, что неудивительно, потому что узнаю кольцо - то, о котором забыла два дня назад, но тут же прихожу в замешательство, решая образовавшуюся дилемму. С одной стороны, кольцо лежало в моей тумбочке, и я была почти уверена, что оно мое. Но именно это «почти» и заставляет сомневаться.
— Так что скажете? , — спрашивает он, естественно не понимая причины моего затянувшегося молчания.
— Видите ли, есть одна проблема, — отвечаю я, поднимая на Говарда глаза. — Это кольцо выпало из тумбочки в моей палате, и оно идеально подходит по размеру. Но я не совсем уверена, моё ли оно. Точнее, я не помню, — виновато пожимаю плечами. — Не подумайте, я не сумасшедшая, просто у меня была потеря памяти как последствие сотрясения мозга, отчего многое забыла. Потом, конечно, память вернулась, но некоторые детали — нет. Кольцо до сих пор кажется знакомым, но я боюсь присвоить себе чужую вещь. Даже не знаю, как лучше поступить.
На его сосредоточенном лице отразилось сомнение; я буквально вижу, как в нем сталкиваются противоречивые чувства. Наконец он спрашивает:
— А может ли кто-то из близких опознать кольцо? У вас, как я понимаю, есть муж?
— Да, вполне возможно, но его сейчас нет дома.
— Очень жаль. Впрочем, может моя просьба покажется немного странной, но не могли бы вы надеть кольцо?
— Надеть? Что ж, если в этом есть хоть какой-то смысл, без проблем, — соглашаюсь я, и Говард осторожно надевает украшение на безымянный палец, придерживая мою ладонь.
Странное чувство дежавю накрывает меня: казалось, я уже проживала этот момент прежде. Но это было нелепо, и я поспешно отогнала навязчивое видение, заменив его светлым воспоминанием о дне нашей с Артуром свадьбы. Кстати, надо бы наконец найти обручальное кольцо — я до сих пор его не надела.
Точно так же, как и в тот самый вечер, едва кольцо оказывается на пальце, камешек начинает приобретать зеленый оттенок, и я вглядываюсь повнимательнее. Судя по тому, как меняется выражение лица Говарда, он тоже это заметил, но уточнить не решаюсь, потому что если я неверно истолковала его эмоции, то меня вполне возможно могут счесть сумасшедшей и вернуть обратно в клинику. Поэтому, испугавшись, снимаю кольцо и собираюсь вернуть обратно, когда слышу шаги на лестнице.
Говард оборачивается на звук, а я узнаю Артура. Как раз вовремя, чтобы избавить меня от терзаний.
— Добрый вечер! , — от протягивает Говарду руку. — Вы из клиники, верно?
— Да, мы с вами утром разговаривали. Вот, привез находку.
— И что же это? , — спрашивает муж, с любопытством заглядывая в пустую коробку.
— Вот, — отвечаю я и протягиваю украшение, — и ты очень вовремя. Дурацкая память опять подводит, никак не могу вспомнить, моё оно или нет.
Артур берет кольцо, медленно крутит в руках, разглядывая со всех сторон, а потом кладет в коробочку.
— Определенно нет. Хотя, по-моему, я его однажды где-то видел. Точно, в реанимации, когда тебя только привезли и я забирал вещи. Я тогда ещё сказал, что это, вероятно, попало сюда по ошибке, они же настаивали, что сняли его с твоей руки, но я был уверен, что такого кольца у тебя нет. Так и вернул персоналу. Как же оно оказалось в клинике на другом конце города?
— Действительно, как?, — едва слышно шепчет Говард.
— Что, простите?, — уточняет Артур.
— Я говорю, очень жаль, что придется везти обратно. Но если вдруг вспомните, вот мой номер, позвоните, пожалуйста.
— Это вряд-ли, но спасибо. До свидания! — говорит муж, обнимает меня за талию и увлекает за собой в квартиру.
Я успеваю обернуться, чтобы попрощаться, но на языке вертится незаданным еще один вопрос. Говард смотрит отсутствующим взглядом куда-то сквозь нас, и я почти уверена, что вижу в его глазах слезы.
