Глава 93- Я правильно понял, шеф, что это номер два? – спросил Робардс, когда они вышли.
- Правильно, - усмехнулся Гарри.
- А могу я в таком случае узнать, по какой причине ты отбирал кандидатов?
- А я верю в твой профессионализм, - ответил ему Гарри. – Вот как закончим – ты сам мне это и скажешь.
- А сестра Кэрроу входит в этот список?
- Теперь, по всей видимости, да, - неохотно признал Гарри.
- Куда теперь? Домой или продолжим?
- Давайте продолжим? – предложила Гермиона. – Не так уж и поздно… я думаю, мы вполне успеем поговорить с кем-нибудь ещё. Кто там дальше?
Гарри заглянул в список. Следующим должен был быть Макнейр, но, по понятной причине, не был.
- Роули, - сказал он и скривился и предложил: - пойдёмте сначала к Руквуду? Я думаю, мы с ним быстро закончим, там всё ясно – а Роули уже завтра.
- А, вроде, там был ещё Макнейр, - всё-таки память у Робардса была профессиональной. – Наш бывший, так сказать, ликвидатор.
- Ты знал его?
- Работал какое-то время вместе.
- И как впечатление? – Гарри действительно было интересно.
- Да нормально, - пожал тот плечами. – В жизни бы не подумал… нормальный мужик. Профи. Но мы не слишком много общались.
- Он в другом месте, - признался Гарри. – Так что его мы допросим потом.
- В каком другом месте? – удивился тот. – В Мунго, что ли?
- Не совсем, - Гарри самому стало смешно. – Не ясно, что я не могу сказать?
- А я простой и тупой исполнитель, - отшутился тот, – имею право задавать простые и тупые вопросы. Ну, Руквуд так Руквуд.
Пока они шли к его камере, Гарри вспоминал их первую встречу тут. Тогда она была весьма неприятной… зато короткой. И он надеялся, что так будет и сейчас.
Заключённый выглядел заметно лучше: язвы частично зажили, частично подсохли, а заплетенные сзади в косу седые волосы придавали ему неожиданно аккуратный вид. Странно - подумал Гарри - шнуров и веревок узникам не выдавали, ни волосы перевязать, ни повеситься. Смысла в этом Гарри не видел: оборвать свою жизнь метод найдется всегда - можно порвать на полосы робу или невзрачные тряпки, именуемые постельным бельем, а затем неспешно сплести себе неплохую верёвку.
Руквуд не спал и встретил их, сидя на койке.
- Я - Гарри Джеймс Поттер, главный аврор, - начал Гарри, - это – старший аурор Гавейн Робардс и наш юридический сопровождающий миссис Гермиона Уизли, от департамента Магического Правопорядка. Сейчас будет произведён предварительный допрос заключённого Августуса Октавиана Руквуда.
Тот очевидно удивился – впрочем, выразил узник это, лишь слегка приподняв бровь.
- Итак, приступим, - Гарри назвал текущую дату, полное имя и дату рождения заключённого.
- Всё верно?
Тот кивнул.
- Ответьте по форме, - раздражённо потребовал Гарри. Этот человек был ему откровенно неприятен, и опускать формальности в разговоре с ним ему не хотелось.
- Всё верно, - повторил тот.
Голос его звучал сегодня увереннее и ровнее.
- Вы обвиняетесь, - начала зачитывать Гермиона, - в побеге из Азкабана, совершённым в январе 1996 года для того, чтобы присоединиться к сторонникам Волдеморта, и еще в одном - через год, а также в ряде преступных деяний, совершенных в составе террористической организации, называемой "Упивающиеся смертью". Также вы обвиняетесь в выдаче государственному преступнику, именуемому Лорд Волдеморт, секретных сведений, которыми вы обладали как бывший сотрудник отдела Тайн, так же…
Список обвинений был длинным – Гарри подумал вдруг, что он куда длиннее, чем, к примеру, у тех же Лестрейнджей. А ведь это именно их имя сейчас было почти нарицательным. Но этот человек, если задуматься, на самом-то деле был куда как страшнее…
- Суть обвинения вам ясна?
Руквуд снова кивнул и тут же поправился сам:
- Да.
- Вы действительно состояли в указанной организации?
Узник задумался, а потом уточнил:
- В какой именно?
Гарри задохнулся от неуместности этой, по всей видимости, шутки, и Гермиона перехватила инициативу – она вообще, как всегда на работе, была собрана и неэмоциональна:
- Назовите организации, в которых вы состояли.
Как ни странно, этот вопрос узник воспринял совершенно нормально и даже кивнул:
- Я работал в министерстве в Отделе Тайн, и состоял в Упивающихся смертью.
- В каком году вы вступили в каждую из них и до какого года состояли?
Он вдруг задумался.
- Ответьте на вопрос, - потребовал Гарри.
- Это сложный вопрос, - ответил Руквуд. – У меня нет однозначного ответа.
- Вы не помните, в каком году приняли метку?
- Метку я принял в 1970 году.
- Когда и в каком качестве вы пришли работать в отдел тайн?
- В 1950, стажёром.
- Чем вы занимались в организации, известной как Упивающиеся смертью?
- Я занимался научным магическим обеспечением нужд организации и лично Лорда.
- По какой причине вы примкнули к Волдеморту?
- Возможность участия в многообещающих проектах и огромный экспериментальный материал.
- Это вы людей экспериментальным материалом назвали? – уточнил Гарри с плохо скрытым сарказмом.
Руквуд встретился с ним взглядом, но у Гарри возникло неприятное ощущение, что тот смотрит куда-то сквозь него. Гермиона слегка кашлянула, привлекая к себе их внимание, и сделала Гарри знак помолчать.
- Скажите, что именно вы имели в виду под словами «экспериментальный материал»? – уточнила, в свою очередь, она.
Руквуд задумался. Потом ответил:
- Магглов. Волшебников. Лорда. Всех.
- Вы упомянули участие в многообещающих проектах. Перечислите их и коротко охарактеризуйте.
Он замолчал и задумался. Потом вдруг попросил:
- Их слишком много, и это займет массу времени. Если позволите, я все изложу в письменном виде, могу я воспользоваться пергаментом и карандашом?
- В Азкабане запрещены письменные принадлежности, - тут же сказал Гарри. Гермиона сделала ему знак и, наложив на них заглушающее заклинание, сказала:
- Гарри, в этом есть смысл.
- Это запрещено! Я понимаю – с младшим Лестрейнджем, там я не возражал. Но в данном случае…
- Гарри, мы тут до утра просидим. Причём, возможно, до послезавтрашнего. Тебе так нравится с ним общаться?
- Мне не нравится, - нахмурился он. – Но я не собираюсь потакать его прихотям.
- Какая же это прихоть? – возразила она. – Ну ты посмотри на его руки. Ты представь только, каково ему будет всё это писать. А нам даже проще… я ему сейчас список всех вопросов составлю – и можно заканчивать. Всё равно же нам сюда ещё возвращаться…
- Ты думаешь? – произнёс он с сомнением.
- Конечно. А нарушения тут никакого не будет: это же не для личного пользования, а показания в письменной форме, которые к делу легко приобщить.
- Ну… пожалуй, - Гарри сдался. – Но я всё же хочу спросить… кое-что.
- Спрашивай, а я пока опросник составлю.
Она сняла заглушающие чары и сказала Руквуду:
- Мы решили, что в вашем случае письменные показания допустимы. Я сейчас составлю опросник. Вы уверены, что сможете писать?
Он, кажется, удивился – если лёгкое движение бровей можно было так интерпретировать. Гермиона указала на его руки, он посмотрел на них и неловко пошевелил пальцами, язвы на которых тоже поджили, но ещё не исчезли.
- Вы разрешите попробовать? – спросил он.
Гермиона кивнула и протянула ему чистый пергамент и карандаш.
- Напишите своё имя, - сказала она.
Взять сразу карандаш у него не вышло – тот выскользнул из непослушных пальцев и покатился к краю стола. На лице Руквуда неожиданно ярко отразилась досада – он потянулся за ним, поймал, подобрал аккуратно, двигаясь медленно и неловко.
Крепко зажав его в непослушных пальцах, Руквуд, преодолевая боль, медленно, но неожиданно чётко и мелко вывел - «Августус Октавиан Руквуд».
- Смогу, - сказал он.
Гермиона кивнула и углубилась в составление опросника.
А Гарри пока что спросил:
- Вас не смутило, что в школе, на которую вы напали, дети?
Руквуд ответил спокойно:
- Это естественно, в школе должны быть дети.
- То есть необходимость убивать этих самых детей вас не смущала? – очень вежливо уточнил Гарри.
Узник почему-то ничего не ответил. Он слегка нахмурился, в глазах промелькнула досада и что-то ещё, чего Гарри не разобрал. Тот так и молчал, и какое-то время они сидели в тишине – потом Гермиона протянула Руквуду заполненный пергамент:
- Прочитайте, пожалуйста, и уточните, если что-то вам непонятно. Я отвечу на все вопросы.
Узник взял пергамент, потом нахмурился озадаченно, придвинул его поближе, потом, наоборот, отодвинул. Сощурился. И начал читать – судя по движению глаз, медленно и внимательно.
- Я не помню, чтобы убивал этого человека, - сказал он, указывая на имя – единственное конкретное убийство, которое ему вменялось. Имена остальных жертв никто не знал, но, судя по авадам на палочке Руквуда, они были: вряд ли тот охотился таким образом на мышей.
- А я помню, - жёстко ответил Гарри. – Я там был.
- Возможно, - кивнул узник.
- Вы не согласны с этим обвинением? – уточнила Гермиона.
- Нет. Я сказал, что не помню этого.
- Вы предоставите воспоминания о битве? - скрипнув зубами, спросил Гарри.
Тот пожал плечами и ответил равнодушно:
- Да, предоставлю. Смотрите. Если умеете.
- Legilimens! - резко, как Снейп когда-то, Гарри ворвался в чужие воспоминания
…
Толпа, шевелящаяся и гудящая на низкой ноте... Напряжение в ожидании битвы…
Резкая боль – Руквуд бьётся в конвульсиях на земле… на полу… кажется, не однажды – Круцио лорда…
Руквуд сидит в тёмной комнате – плечи опущены, взгляд в никуда…
…Битва… Резкие, рваные образы, ощущение хаоса и смятения – Гарри не может понять причин, а потом – озарение, проблеск: распадающийся на части Хогвартс – это слишком даже для Руквуда… слишком… не страшно, нет, тут что-то другое… неправильно, недопустимо? Почему-то на миг возникает образ разбегающихся мышей и мёртвого тела в серой мантии на стерильно-белом полу…
Свитер… Вязаный свитер Уизли – яркий и неуместный, потому что он сам по себе, ни на ком…
Аберфорт… удар… боль, но словно бы смазанная, вторичная… и опять ощущение иррациональности мира и словно бы равнодушия…
Камера… Не азкабанская – другая, кажется, в аврорате. Образ неясный и затуманенный – боль, но не слишком сильная… Грязь, запах и клочья одежды… так хочется переодеться и смыть с себя все… Боль, снова боль – это болит голова, настырно, ноюще, сильно… но не настолько, чтобы обезуметь или хотя бы кричать, просто нудно, пульсирующее и монотонно… не уснуть, не подумать нормально…
Голод… Почему-то голод: еды мало, кормят… раз в один день? В два? Разлитая по полу вода из опрокинутой – нечаянно? – аурорами кружки…
Снова болит голова… мучительно, непривычно… в какой-то момент появляется колдомедик, бегло осматривает и цедит сквозь зубы: «Пройдёт»…
Попытки уснуть – бесполезные и бесконечные – или как-то себя занять: подумать о чём-то, длинные числа и сложные формулы … не выходит – боль путает их, туманит голову… От неё постоянно тошнит – и постоянно хочется есть… Почему-то дают очень мало воды… Спать не выходит: в камеру зачем-то всё время заходят охранники, лязгают дверью громко, не говорят ничего… заходят – и выходят…
Крики… вопли сквозь стену – с одной стороны Алекто, с другой, кажется – Амикус Кэрроу… в этом соседстве доля насмешки, иронии… И мысль – как хорошо, что здесь нет Беллатрикс Лестрейндж, у той голос был на порядок мощнее…
А на поверхности – мучительная, надоедливая головная боль, то почти затихающая, то возвращающаяся в полной мере, подобная мутной пленке.
И вдруг уже суд.
Их тащат как скот – буквально тащат, подталкивают в спины, порою сбивая с ног… странная мысль о том, что их вполне можно понять, но это нерационально…
Зал заполняют крики, плач, шум – председатель стучит молотком и призывает к порядку… Их – подсудимых – так много, что они едва помещаются в зале… и мысль – зачем же всех вместе? Это же глупо…
Ломит виски – и хочется заглушить звуки, но магия недоступна, любимое заглушающее не применить… остаётся проверенный метод, как он привык со школы: арифмантические расчеты, занять ими ум и внимание. Стройные формулы, цифры… Гарри теряется среди них.
Человек из воспоминаний… Руквуд тем временем просто отключается от происходящего в зале суда – боль утихает, ему становится легче. Люди беззвучно шевелят губами и открывают рты… а потом и они исчезают, и остаются только бесконечные цифры, буквы и формулы…
Его вдруг вновь волокут куда-то, он падает, резкая боль в колене отзывается в голове, сбивает расчёты… Потом странный, скованный какой-то полёт…
Комната. Грохот двери.
Камера в Азкабане – та, в которой они сейчас и находятся.
Наконец, тишина… а за ней – шум моря. Мерный, спокойный…
Усыпляющий.
Наконец, можно поспать. А потом будет много-много времени проанализировать свою жизнь и понять, где же он так фатально ошибся…
…но это после. Сначала – спать...
Гарри имел большой опыт легилименции – но никогда в жизни он не видел таких странных воспоминаний. Они даже и на воспоминания похожи не были: странная мешанина образов, мыслей и ощущений, в которой как будто бы не хватало чего-то важного.
Вынырнув из памяти Руквуда, Гарри даже зажмурился на секунду, приводя мысли в порядок. Никакого практического смысла в увиденном, вроде, не было – а хотя…
- Вы помните суд?
- У меня нет однозначного ответа, - отозвался узник.
Ладно… переформулируем:
- Что вы помните о суде?
- Я помню сам факт суда.
- Но что именно? Обвинения? Сам процесс? Приговор?
Узник задумался.
- Я помню просто сам факт, - ответил он наконец.
- У вас есть проблемы с памятью?
Руквуд опять задумался. Потом ответил:
- Я не вникал. Вернее не слушал.
- Вы не слушали на суде? – переспросила очень удивлённо Гермиона. – Почему?
Тот снова задумался.
- Головная боль…
Ответ вполне сочетался с тем, что Гарри только что видел в воспоминаниях…
- Такая сильная, что не смогли сосредоточиться? – тем временем уточнила Гермиона.
Узник вновь взял небольшую паузу.
- Я не хотел.
- Не хотели сосредотачиваться?
- Да.
- Почему? – спросил Гарри.
- Это уже не имело смысла.
- Вы не верили в объективность суда? – уточнила Гермиона.
- Это было уже несущественно.
Гарри не понимал этого человека: казалось, что они говорят то ли на разных языках, то ли понимают под одними и теми же словами разные вещи.
- Почему вы приняли метку? – спросил Гарри.
Того, казалось, вовсе не смутила такая резкая смена темы.
- Это был эксперимент. Я предложил себя в качестве добровольца.
- Эксперимент? – переспросила Гермиона.
Они переглянулись – Гарри, Гермиона и Гавейн. Почему-то от этого простого ответа повеяло жутью.
- Требовались испытания. Мы с Риддлом решили, что лучшая кандидатура - я. Это было действительно интересно.
«С Риддлом»?!
- С Риддлом? – переспросил Гарри.
- Да, - узник равнодушно кивнул.
- Вы называли Волдеморта Риддлом?
- В зависимости от ситуации, - спокойно ответил тот.
- Вы знаете, как были устроены метки? – спросила Гермиона.
Тот уточнил:
- Когда именно?
- Они были устроены по-разному в разное время? – удивилась она.
- Когда именно знал? – с едва заметной досадой объяснил он.
- Когда предлагали себя в качестве подопытного.
- Нет, разумеется. Я хотел её изучить. Мы оба хотели.
- И как? – не выдержал Гарри. – Изучили?
- Я полагаю, да, - кивнул тот.
- И как же они работали? – спросила Гермиона.
- Объяснение нетривиально. Написать и нарисовать будет проще. Так же придётся сделать некоторые расчёты.
- Хорошо, - подытожил Гарри. – Пишите. Сколько времени вам понадобится?
Руквуд задумался.
- Сложно сказать. Я не знаю, с какой скоростью смогу писать. Не могу рассчитать точно.
- Пишите, - кивнул Гарри. – Последнее на сегодня: зачем вы передавали секретные сведения из Отдела Тайн Волдеморту?
На лице узника вдруг отразилось удивление, а потом – замешательство. Он озадаченно посмотрел на Гарри, открыл рот, собираясь что-то спросить, но ничего не сказал и просто замер так, недоумённо на него глядя.
- Мне повторить вопрос? – спросил Гарри, не понимая такой реакции.
- Пожалуйста, - кивнул Руквуд.
- Зачем вы передавали секретные сведения из Отдела Тайн Волдеморту?
- Что вы имеете в виду? – после некоторой паузы всё-таки спросил узник.
- Я имею в виду, - Гарри начал злиться, - перечень того, что вы передали Волдеморту.
- Я ничего ему не передавал, - с некоторым удивлением, но вполне искренне ответил Руквуд.
- То есть вы ничего не разглашали? – саркастически уточнил Гарри.
Тот снова задумался.
- Нет… разглашал. Но не передавал ничего.
- Что значит «разглашал, но не передавал»? – разозлился Гарри.
- Из Отдела Тайн невозможно ничего вынести, - пояснил Руквуд.
- Я спросил…
Гарри запнулся. Память мигом подкинула постоянные малфоевские уточнения и рассуждения о важности точности формулировок. Ужасно захотелось разбить Руквуду нос…
- Хорошо, - терпеливо сказал он, скрипнув зубами. – Вы не выносили из Отдела Тайн никаких предметов, верно?
- Да.
- Но вы пере… разгласили некоторые секретные сведения. Я хочу знать, какие.
Тот снова посмотрел очень озадаченно. Потом кивнул:
- Я укажу в отчете.
- Хорошо. Допрос на сегодня закончен, - Гарри поднялся. – Мы продолжим в следующий раз.
