Глава 98Гарри вынырнул и уступил место Люциусу – и пока тот смотрел, сидел, обдумывая увиденного. От этих воспоминаний веяло безнадёжностью и холодом. Почему-то ему очень запомнился этот взгляд в глаза, в самом конце – было в нём что-то тревожаще-неправильное, выпадающее из всего остального.
Выпрямившись, Люциус молча вынул воспоминание из пансива и, вернув его жене, сделал приглашающий жест – Гарри вновь опустил своё лицо в артефакт.
Пустая комната – гостиная? Ёлка… разбросанное по полу конфетти… обрывки разноцветных обёрток, цветные колпачки и шарфы… Рождество? Ночь сразу после? Два эльфа умело, тщательно, но неспешно метут пол. Нарцисса стоит на пороге – на ней нарядное платье, но сама она выглядит очень усталой и волосы просто рассыпаны по плечам… Эльфы глядят на хозяйку, она им кивает, и те возвращаются к своей работе – а она тихо уходит: на ногах у неё мягкие туфельки на плоской подошве, которые совсем не подходят к её наряду…
Пустые и тёмные комнаты… повсюду следы ушедшего в небытие праздника, кое-где неожиданно встречаются спящие на диванах и в крестах люди: Нарцисса укрывает их всех, подкладывает под голову подушки, трансфигурирует, если нужно, кресла в кровати… Она движется совершенно бесшумно, больше похожая на призрака в своей светлой, расшитой блёстками мантии и с лёгкой беззвучной поступью.
Комната – похоже, библиотека. Совсем другая, не та, в которой отрабатывают свою провинность сыновья Гарри – гораздо больше и не такая светлая, хотя, возможно, это зависит от времени суток. Большой стол, за ним сидит Руквуд и листает книгу – взгляд устремлён в одну точку, руки, кажется, просто механически переворачивают страницы. На нём простая чёрная мантия, весьма, впрочем, элегантная, к груди приколота веточка остролиста с красными ягодами. Наверное, это ночь после Рождества… На столе стоит недопитая чашка чая. Нарцисса останавливается, увидев его, говорит удивлённо:
- Я думала, здесь нет никого… почему вы сидите тут в темноте?
А ведь и вправду: в комнате совершенно темно, лишь из окна льется слабый свет – свет луны, отраженный от снега, не больше.
- Мыши все разбежались, - негромко отзывается тот, - свет не нужен.
- Мыши? – удивлённо и растерянно переспрашивает она.
- Мыши, - ровно повторяет он. – Не могу понять…
- Какие мыши? – спрашивает Нарцисса чуть громче. На её лице отражается замешательство: «Мерлин, ещё и мыши? Здесь? В мэноре?!»
Руквуд вздрагивает, видимо, только сейчас осознавая её присутствие.
- Я вас не заметил. Вы что-то спросили?
- Вы сказали «мыши разбежались», - повторяет она. – Вы видели здесь мышей?
- Они покинули клетку и тут их полно, - кивает он. Потом делает неожиданную и не слишком удачную попытку улыбнуться. – Это метафора. Не волнуйтесь. Обычных - здесь нет.
- Хорошо, - вздыхает она с облегчением. – Мыши – это было бы слишком. Вам нужно что-нибудь?
- Нет, - отвечает он. И вдруг спрашивает: - А вам?
- Если можете помочь привести дом в порядок – я буду очень признательна, - говорит она, улыбаясь. – Я не люблю день после праздника… эльфы ничего не успеют убрать – с утра будет очень тоскливо. А я уже падаю с ног.
- Что именно следует делать? – спрашивает он, вставая.
- Я покажу, - говорит она. – Пойдёмте.
Они выходят из библиотеки и возвращаются обратно в гостиную: Нарцисса показывает на пол, стулья, диваны, стол…
- Здесь такой беспорядок… вы можете вернуть комнате обычный вид? Убрать весь этот мусор, мебель расставить…
- Да. Что ещё?
- В соседних комнатах такой же бардак, - улыбается она. – Я вовсе не…
- Я сделаю.
- Вы же тоже устали наверняка и спать хотите…
- Я сделаю, - повторяет он.
Она улыбается очень тепло, стискивает его руки благодарно и говорит очень искренне:
- Спасибо!
Он смотрит на их сцепленные руки с некоторым недоумением, затем отстраняется, осторожно высвобождает свои и отвечает с некоторой заминкой:
- К вашим услугам, леди Малфой.
Потом достаёт палочку и отточенными движениями начинает уборку.
Гарри вынырнул и уступил место Люциусу – и пока тот смотрит, молча сидит, внимательно глядя на Нарциссу. То, что он увидел, не то чтобы ему помогло – скорее, дало пищу для размышлений. Когда Малфой закончил и вернул и это воспоминание, втроём какое-то время просто смотрели друг на друга. Люциус заговорил первым:
- Я даже представить себе не мог, что ты его приручила. Как тебе удалось?
- На самом деле, довольно просто, - улыбнулась она. – Вы просто… относились к нему как к нормальному человеку. Но с ним вполне можно было общаться, если предельно точно сообщать, что ты от него хочешь. Он, разумеется, порою отказывал – но я не помню, чтобы его это раздражало или сердило. Он тогда, кстати, очень качественно прибрался, - она засмеялась. – Я потом даже, сердясь, эльфам этим пеняла.
- А как вы с ним разговаривали? Научите, - попросил Гарри.
- Ну как… как, - она задумалась, - довольно просто. Представьте человека, который в каждом слове видит больше смыслов, чем вы. И если это возможно – трактует сказанное ошибочно. Я подбирала максимально однозначные формулировки. А с другой стороны… я всё вспоминаю его слова о пламени. Это было так… неожиданно поэтично. Я думаю, он очень умный человек, и просто рассуждает о мире как-то иначе. И, возможно, - она задумывается, - в нём просто чего-то не хватает.
- Вы думаете, он жесток? – спросил Гарри.
- Жесток? – переспросила она. – Как посмотреть… он, скорее, бесчеловечен, по-моему. Но я его совершенно не знала! Я просто научилась с ним общаться…. На мой взгляд научилась. Я не знаю, как это воспринимал он. Но у меня всегда было ощущение, что он смотрит на меня как на… эльфа, что ли. Не знаю.
- Я даже представить не могу, кем надо быть, чтобы смотреть на тебя как на эльфа, - неодобрительно сказал Люциус.
- Это приятно, - улыбнулась она, - но, на самом деле, здесь нет ничего сложного… Ты просто пристрастен.
Они смеются.
- Хотя иногда, - задумчиво проговорила она. – Иногда мне казалось… что он просто не понимает.
- Руквуд не понимает? – усмехается Люциус. – Ну, чего не понимает Руквуд – того и понимать не стоит. Всё равно не получится. Вот уж кто…
- Я не о том, - очень мягко возразила она. – Он не понимает не головой… а чем-то другим. Сердцем, наверное, или душой… он так странно смотрел иногда.
- Я вообще не уверен, что у него было сердце, - пошутил Люциус. – По-моему, вместо него там была вторая голова. Или третья.
- Может, в этом и дело, - улыбнулась Нарцисса и спросила: - Я помогла чем-нибудь?
- Сам не знаю, - искренне признаётся он. – Наверное. В любом случае, спасибо.
- Не за что, - она встала. – Я всё-таки пойду спать, господа, если не возражаете. Доброй ночи.
- Какие интересные вещи выясняются иногда о твоей семье, - задумчиво проговорил Люциус, когда его жена вышла. – Ну как вы?
- Да ничего... устал разве что. Дети ещё эти…
- Дети? – удивился Люциус. – Ваши дети опять что-нибудь натворили?
- Да не мои, - отозвался он с лёгкой досадой. – И, я надеюсь, такого они не натворят никогда. Это по работе…
- Мне казалось, вы работаете не в школе, а в аврорате, - пошутил Малфой. – Откуда у вас там дети?
- Ну как… приводят, бывает. В последнее время всё чаще сталкиваюсь с такими малолетними идиотами – даже сказать неловко.
- Расскажите! – попросил Люциус, наливая ему ещё чая. – Если вы ещё не совсем засыпаете, конечно.
- Да это полный идиотизм: подростки, юноши – бегают в чёрных плащах с масками, девочки под вашу невестку наряжаются… носят в Ночную аллею цветы и свечи…
Гарри не выдержал и засмеялся выражению абсолютного изумления и озадаченности на лице собеседника.
- Наряжаются под Андромеду? – переспросил тот. – В каком смысле? Зачем цветы в Ночной аллее?
- Да не в Андромеду! – захохотал Гарри. – В Беллатрикс!
Люциус… обалдел. И даже застыл с приоткрытым ртом. Потом переспросил осторожно:
- В Беллу? Кто-то наряжается в Беллу? Зачем?!
- Да кто их знает… романтика, - фыркнул Гарри – а потом, посерьёзнев, сказал: - да это давно уже началось. Какие-то группки молодых людей и девчонок, делающие себе татуировки на руках в виде метки, пугающие по ночам в Ночной аллее прохожих в соответствующих плащах и масках… у них там даже недалеко от пересечения с Диагон-элле свой «уголок памяти» есть: с портретами Волдеморта, свечами и розами… вы в порядке? – с некоторым беспокойством спросил он Люциуса.
- Я… изумлён. Поражён даже, - признался тот. – Вы… как-то вы меня неожиданно потрясли. Я много идиотства в жизни видел – но такое… и кто же это так развлекается? У кого столько дури в мозгах?
- Вы не поверите, - вздохнул Гарри. – Я когда в первый раз с ними столкнулся – решил, что это кто-то из старых семей. Ну простите, - покаянно склонил он голову в ответ на весьма специфический взгляд, которым одарил при этих словах его Люциус, - виноват. Но это казалось хотя бы логичным... но нет – там вообще больше всего магглорождённых! Ну, или это мне так везёт их всё время только их и ловить.
Люциус опять удивился:
- Магглорождённые тоскуют по Лорду?
- Да, - засмеялся Гарри. – Какой-то бред, правда?
- Правда, - тот засмеялся тоже. – Я даже шутить не буду на эту тему… могу высказать предположение, если хотите.
- Да шутите, - махнул Гарри рукой. – А предположение хочу, конечно.
- Возможно, им просто скучно. Они же ничего не знают об этой войне, никто из их родственников в ней не пострадал… для них это просто героическая абстракция. Скучно жить в мире, где уже всех победили, а по улицам ходит живой герой, - он шутливо отсалютовал Гарри чашкой. – На их долю подвигов не осталось… Ну и, возможно, общая романтизация зла, столь популярная у магглов. Я давно считаю, что пора сменить Биннса кем-то приличным… ну или хотя бы, для начала, живым. А то все эти его любимые гобблинские войны… я помню, как спал на его уроках.
- При чём тут Биннс?
- Ну как же… он ведь историк – во всяком случае, должен быть им. А он бубнит что-то невнятное… какие гобблины, кому сейчас есть до них дело? – он даже плечами пожал для большей выразительности. – Нет, Хогвартсу нужен хороший историк. Вот где бы нам поучиться у магглов… у них есть замечательные историки – их собственные, конечно.
- Вы ещё и маггловскую историю знаете? – засмеялся Гарри. – А есть что-нибудь, чего вы не знаете?
- Массу всего! – ответил он со смехом. – Но маггловскую историю я действительно знаю немного, куда ж мне деваться… в тех кругах, в которых я вращаюсь, это абсолютно необходимо. С другой стороны, мы всё же живём на одной земле и так или иначе – а связаны. Так что… но мы отвлеклись. Надо будет порасспрашивать Кори – интересно, как с этим в школе.
- Кори?
- Скорпиуса, - с досадой поправился он. – Это его домашнее имя… и я буду признателен, если вы не станете им пользоваться и никому не передадите. Я был неправ, проболтавшись.
- Я не стану, - кивнул Гарри. – И постараюсь забыть, - он не сдержался и сдавленно зевнул.
- Вам пора спать, - тут же сказал Малфой. – К себе пойдёте, или останетесь здесь у нас? Комната ваша готова, кстати.
- Я домой, - он встал. – Спасибо большое… за всё. За разговор, за воспоминания… и за комнату. Но в другой раз, - он пошёл было к двери, но Люциус окрикнул его:
- Я открою сейчас вам этот камин. Доброй ночи.
