Сдвиг парадигмы автора Ingrid    в работе
Волдеморт побежден, но для Гарри, Рона и Гермионы грядет что-то еще более страшное. И это – стремительно взрослеющие дети.
Mир Гарри Поттера: Гарри Поттер
Джеймс Поттер-младший, Альбус Северус Поттер, Лили Поттер-младшая, Роза Уизли, Скорпиус Малфой
Общий, Приключения, Любовный роман || гет || PG-13 || Размер: макси || Глав: 15 || Прочитано: 44933 || Отзывов: 39 || Подписано: 84
Предупреждения: нет
Начало: 30.08.14 || Обновление: 10.12.16
Все главы на одной странице Все главы на одной странице
   >>  

Сдвиг парадигмы

A A A A
Шрифт: 
Текст: 
Фон: 
Глава 1


Клип к фанфику: http://www.youtube.com/watch?v=L1aoa8IB4pg
Группа ВК: http://vk.com/hpingridfic
AU: Лисандер Скамандер – девушка.



Унылая лондонская улочка, все лето увядавшая от жары, заиграла новыми красками с воцарением осени. Первого сентября две тысячи двадцать третьего года на Англию опустился шумный долгожданный ливень, поднявший пыль с асфальта и заставивший многих аллергиков схватиться за свои ингаляторы. К крыльцу дома номер одиннадцать на площади Гриммо прибилась заскулившая, отвыкшая от влаги лохматая собака. Пока хозяйка дома, миссис Андерсон, ворчала и сетовала на погоду, запуская любимца внутрь, на площади притормозил представительного вида черный автомобиль, снова приехавший неизвестно к кому. Из машины выбрался мужчина, чьи начищенные до блеска ботинки тут же плюхнулись в лужу, а полы длинного плаща оказались заляпанными грязью. Джентльмен с минуту задумчиво разглядывал масштабы катастрофы, а миссис Андерсон покачала головой: пусть и ливень, но в такую жару просто невозможно ходить в плаще!
Ее пес счастливо затряс мокрой шерстью, отчего грязь с нее полетела на белые обои и только что тщательно вымытый линолеум. Миссис Андерсон схватилась за голову, проклиная старую поговорку, что у природы нет плохой погоды, а когда вернулась в прихожую, держа в руках необъятное количество бутылочек и тряпок для уборки, странного джентльмена в плаще и его дорогой машины уже не было.
А тем временем в дом номер двенадцать, о существовании которого миссис Андерсон, прожившая на площади Гриммо всю свою немалую жизнь, даже не подозревала, вошел тот самый мужчина, чье появление сбило соседку с толку. Гарри Поттер – а это был именно он – нанес в дом не меньше грязи, чем пес миссис Андерсон, но ему не понадобилось даже тряпки, чтобы избавиться от них. Мистер Поттер мгновенно оценил масштабы нанесенного стихией ущерба и коротким взмахом волшебной палочки уничтожил всю грязь, включая ту, что обосновалась на его одежде.
– ДЖЕЙМС ПОТТЕР!
От неожиданности Гарри чуть не выронил палочку. Хотя работа у него была не из спокойных, да и повидал за свою жизнь он многое, но к усиленному криком голосу любимой жены так и не смог привыкнуть.
Кричала Джинни редко, но метко. Как правило, исключительно на их старшего сына. Решив, что жена прекрасно справится с набедокурившим отпрыском самостоятельно, Гарри довольно потянулся, пока никто не видел, и выбросил вперед правую руку, ловко поймав ею свой старый, но все такой же неуловимый золотой снитч. Этот снитч был особо дорог мистеру Поттеру и потому летал по дому номер двенадцать, где ему вздумается.
– Что это такое?!
Джинни возмущенно показывала пальцем на стоявший посреди кровати Джеймса чемодан с откинутой крышкой, в котором варилась каша из смятых мантий, рубашек, нижнего белья и школьных принадлежностей.
– Я же только что все это выгладила, – всплеснула руками миссис Поттер.
– Ну, ма-ам, – протянул Джеймс, высокий, хорошо сложенный подросток семнадцати лет. За стеклами очков в черной оправе, которые Джеймс надевал только тогда, когда был стопроцентно уверен, что никто, кроме членов семьи, его не увидит, хитро блестели карие глаза. – Все равно в дороге все помнется и перемешается.
– Это не значит, что нужно сваливать все вот в такую неряшливую кучу, – стояла на своем миссис Поттер. Она выудила из чемодана красный с желтыми полосками и фамилией «Поттер» на спине свитер и бросила его Джеймсу. – Уложи все, как следует, иначе это сделаю я, но тогда тебе придется забирать свой чемодан у профессора МакГонагалл. У всей школы на виду, – грозно добавила Джинни, зная, что этот неоспоримый аргумент наверняка подействует на сына. Джинни пользовалась этим приемом уже шестой год, и система еще ни разу не давала сбоев.
– Только дурак нуждается в порядке, гений господствует над хаосом, – уныло застонал Джеймс и вывалил все свое имущество из чемодана. Пока он показательно складывал каждую вещь и с поджатыми губами укладывал ее на место, Джинни занялась размещением книг, которые сын предсказуемо свалил на нижнюю полку освободившегося шкафа.
– Зачем мне эта лишняя макулатура? – вскипел Джеймс, когда на дно чемодана лег десяток новеньких учебников в сверкающих обложках.
– У тебя в этом году ЖАБА, так что не вздумай филонить. Заодно мышцы накачаешь, пока будешь тащить свой чемодан, – Джинни была непреклонна.
Джеймс нахлобучил на свою растрепанную черную шевелюру, предмет его вполне объяснимой гордости, темно-серую шапку, которую считал своей личной фишкой и никому не позволял посягать на нее, пальцем поправил сползшие на кончик носа очки и захлопнул крышку чемонада, пока мама не умудрилась сунуть в него еще какой-нибудь бесполезной и беспощадной литературы. Джинни вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони, но отдохнуть хотя бы минутку ей не дали. С верхнего этажа послышался недовольный девчоночий голосок:
– Мама, ты не видела мое синее платье?
– Да, мам, иди лучше займись платьями, – воодушевился приунывший было Джеймс и стал подталкивать что-то пытавшуюся сказать Джинни к дверям своей комнаты.
– Джеймс, подожди, а ты положил?..
– Да, мама, – раздраженно закивал сын, – я это положил, и это положил… и даже это я положил!
Джинни не выдержала и рассмеялась.
– Хорошо, в таком случае завтра я не буду ждать от тебя письма с просьбой прислать твои любимые наколенники…
Джинни приподняла брови, видя, как ошеломленно раскрылся рот Джеймса.
– Вот черт! – крикнул он и бросился освобождать в чемодане место для новенького спортивного обмундирования.
– То-то же, гений хаоса, – глубокомысленно изрекла миссис Поттер и отправилась на поиски синего платья дочери.

Гарри вышел из кухни с куском свежего лимонного пирога в руке и чуть не налетел на лежавший на полу прихожей чемодан.
– Ой, извини, пап, – Альбус, сидевший верхом на злополучном чемодане, оторвал взгляд от книги. – Я не слышал, как ты приехал.
Ногу чуть ниже колена сковала боль, но Гарри только беззаботно махнул рукой и присел рядом с сыном.
– Что читаешь? – Ал показал ему обложку. – «Три товарища»? – одобрительно улыбнулся Гарри. Ему нравилось, что его дети сами интересовались литературой маглов. Иногда даже Джеймса можно было увидеть с книгой Толкиена или Кинга в руках. Лили зачитывалась историями о вампирах, а когда Гарри в порядке общего ознакомления с интересами дочери решил прочитать пару ее любимых книг, Лили поведала ему, что это очень красивая история любви вампира и обычной девушки, и Гарри понял, что едва начавшееся чтение надо заканчивать.
– Альбус, я тебя по всему дому ищу, – в прихожую вылетела Джинни с растрепанными волосами и глазами, полными немого отчаяния. За ней по пятам следовала надутая Лили, которая не сказала никому ни слова и хлопнула ведущей в кухню дверью. – Помоги Лили спустить ее чемодан вниз, от Джеймса же помощи не дождешься… Привет, дорогой, – она рассеянно поцеловала Гарри в щеку. – Ты рано, мы еще даже не завтракали.
– Вот и хорошо, значит, позавтракаем все вместе. Что это с Лили? – спросил мистер Поттер, когда Альбус ушел наверх за поклажей сестры.
– Платье, которое она хотела взять в школу, полиняло.
– Подумаешь, нашла из-за чего расстраиваться, – засмеялся Гарри. – Привет, моя красавица.
Лили мрачно опускала печенье в чашку с чаем и подняла на отца огорченный взгляд.
– Привет, пап, – она поцеловала его в колючую щеку. – Ты когда последний раз брился?
– Что, уже пора? – он провел ладонью по подбородку. – Ладно, побреюсь. Ты из-за платья так расстроилась?
Лили ничего не ответила. Гарри искренне недоумевал, как можно так переживать из-за испорченного куска ткани. Но это же женщины, они всегда найдут, из-за чего лишний раз испортить себе настроение. Он уже приготовился успокаивать дочь какими-нибудь аргументами, которые наверняка покажутся ей убедительными и непременно поднимут настроение, как в кухню вдруг ворвался Джеймс и решил все проблемы одним предложением:
– Пап, просто пообещай ей новое и не парься.
Лили скривилась и отвернулась к окну, но на щеках у нее успели мелькнуть ямочки, которые появлялись всякий раз, как девочка улыбалась. За эти ее ямочки Гарри готов был подарить дочери весь мир, не говоря уже о каком-то несчастном платье.
Совершенно неожиданно бахнул тостер, как и вся техника, которая рано или поздно оказывалась в руках Джеймса. Гарри, Лили и Джинни подскочили и обернулись на него, в руке мистера Поттера инстинктивно возникла волшебная палочка, а у Джинни был такой вид, будто она готовилась броситься грудью на амбразуру, спасая сына. Тостер бахнул во второй раз, и из него вылетели сморщенные черные кусочки хлеба, описавшие в воздухе полукруг. Один из них упал в раковину, а второму повезло еще меньше – в совиную кормушку.
– Джеймс, глаза целы?
Джинни потушила палочкой заискрившийся тостер и взяла лицо Джеймса в ладони. Тот увернулся и чмокнул встревоженную мать в щеку.
– Порядок, мамуля. Просто скажи дедушке, чтобы в следующий раз дарил тебе вещи, которые прошли краш-тест.
– Опять эти папины эксперименты с магловской техникой, – проворчала Джинни, осматривая то, что осталось от тостера.
– Это еще ничего, – подала голос Лили. – Сейчас он пытается заставить мобильный телефон ловить не спутниковый сигнал, а магический.
– Альбус, ты все собрал? Ничего не забыл? – вернулась к больной теме Джинни.
Ал, который единственный из всего семейства поедал овсянку, покивал.
– Хорошо, что в этой семье не нужно переживать хотя бы за одного, – сделала более-менее утешительный вывод Джинни.
Гарри усмехнулся и по привычке почесал легендарный шрам в виде молнии.

***

Комната Роксаны Уизли была предметом зависти, по меньшей мере, половины ее многочисленных кузин. Большая кровать с резной спинкой, воздушным бледно-розовым пологом и белоснежными кружевными и мягкими плюшевыми подушками, темно-розовые обои, тяжелые ночные шторы с серебристыми кисточками, туалетный столик из розового дерева, заставленный бесчисленными баночками и тюбиками для наведения красоты, хрустальная люстра, которая ночью играла волшебными бликами, море семейных фотографий в рамках и просто бесчисленное количество самых разных мягких игрушек, от магловских, неподвижных и очаровательных, до волшебных, чудаковатых и общительных. Самой главной гордостью Роксаны был подаренный любимым дядей Чарли дракон породы опаловоглазый антипод, который занимал половину кровати и частенько фыркал довольно натуральным, но абсолютно безопасным огнем. Здесь Роксана чувствовала себя настоящей принцессой. Единственным существенным недостатком этой прекрасной комнаты была очень плохая звукоизоляция.
– Ты опять занят настолько, что даже не проводишь дочь на поезд!
Мама и папа снова кричали друг на друга. Детство Роксаны прошло в бесконечных скандалах родителей, к которым она так и не смогла привыкнуть. Ее старший брат Фред, едва закончив Хогвартс, поступил умнее всех них: снял квартиру в центре Эдинбурга и появлялся дома только на воскресных обедах у бабушки и дедушки Уизли. Роксана очень любила своих родителей, но с нетерпением ждала, когда станет такой же независимой, как Фредди.
Что ответил папа, Роксана не услышала. Скорее всего, в ход пошли заглушающие чары, потому что родители не хотели, чтобы их дочь думала, будто они затеяли очередной скандал из-за нее.
– «Будешь ли ты любить меня, когда у меня не останется ничего, кроме истерзанной души?»* – напевала Роксана, лежа среди подушек и буравя взглядом темно-карих, почти черных глаз давно собранный и теперь дожидавшийся своего часа школьный чемодан.
Мама широко распахнула дверь в ее комнату.
– Роксана, ты готова? – голос у нее дрожал. – Мы выходим.
Девочка сделала вид, будто не слышала ни слова из того, что сказали друг другу родители. Она поднялась с постели, отчего ее кудряшки чуть подпрыгнули.
– Ты заплетешь мне волосы? – она провела по непослушной вьющейся гриве рукой.
Анжелина явно собиралась что-то сказать, но передумала. Роксана сама разодрала расческой свои проблемные волосы и только после этого доверила их матери.
Папа вошел в комнату, и Роксана поймала в зеркале добродушный взгляд его голубых глаз, вокруг которых расположилась сеточка глубоких морщинок. Папины волосы больше не горели огнем и с каждым днем все больше и больше теряли цвет, но он по-прежнему любил пошутить над кем-нибудь и всегда был душой любой компании. Роксана предпочитала не думать о том, каким он становился, когда кричал на маму.
– Чемодан готов? – осведомился Джордж.
Роксана улыбнулась ему в зеркало. Анжелина, поджав губы, в третий раз расплела рассыпаювшуюся косу и принялась за нее заново.
Джордж легко поднял тяжелый чемодан и вынес его, чтобы погрузить в машину. Мама водила автомобиль неважно и потому предпочитала не связываться с ним вообще, поэтому сегодня для поездки на вокзал «Кингс-Кросс» пришлось вызвать такси. Трансгрессировать Роксана не умела и не собиралась учиться. Ее снова обострившаяся клаустрофобия нередко приносила всей семье неудобства.
– Пока, папа, я буду очень-очень скучать, – Роксана обняла его, на миг зажмурившись. Ей казалось, что она поступает как трусишка, оставляя родителей наедине с их проблемами, правда, она тут же постаралась избавиться от этой мысли. Будь она их семейным психологом, она бы, наверное, посоветовала им развестись. Анжелина уже сидела в такси на заднем сиденье и мрачно смотрела в противоположную сторону улицы, таксист барабанил пальцами по рулю и равнодушно следил за щеточками, которые убирали с лобового стекла дождевую воду. Роксана с отцом стояли прямо под проливным дождем, но оставались абсолютно сухими. Это очень озадачило таксиста, когда девочка наконец села в машину.
– Кингс-Кросс, пожалуйста, – сухо сказала Анжелина, и водитель оторвался от созерцания Роксаны в зеркало заднего вида. Старая машина глухо взревела и покатила в сторону проспекта, где, несмотря на то, что рабочий день уже давно начался, образовалась небольшая пробка. – Роксана, ты хоть что-нибудь съела?
– Я куплю пирожок в поезде, – пообещала она, вздохнула и стала считать капли, бегущие по стеклу автомобиля. Хорошо, что мама больше не пыталась ни о чем поговорить.

***

Лондонский ливень еще не добрался до Дартфорда, но солнце уже спряталось за тяжелыми грозовыми тучами, а местные жители обливались потом в природной парилке.
– Роза, а этот свитер?
Рыжеволосая, загорелая после летнего отдыха Роза Уизли сидела у своего школьного чемодана и пыталась определить, какие книги в этом учебном году ей понадобятся больше всего.
– Я не буду его брать.
– Почему? – искренне изумилась Гермиона.
– Потому что, в отличие от бабушки Молли, мои одноклассники, слава Мерлину, давно уже не путают мое имя.
Гермиона держала в руках темно-бордовый свитер с искусно вышитой на груди буквой «Р». Очередное рождественское творение свекрови вызвало у них с Роном одинаковые ностальгические улыбки. Похоже, миссис Уизли наконец запомнила имена собственных детей, зато теперь путалась в многочисленных внуках.
– Зато он теплый, – нашлась Гермиона, аккуратно сворачивая свитер и прикидывая, поместится ли он в и без того битком набитый чемодан. – Мерлинова борода, зачем тебе все эти книги? – всплеснула руками она. Даже она в свое время не тащила в Хогвартс все, что плохо лежало на книжных полках.
– Это для легкого чтения. Мама! – возмутилась Роза, когда Гермиона взмахнула палочкой, и с таким трудом впихнутые книги вылетели и зависли в воздухе. – Я целый час пыталась их уложить!
– Мы ведь уже расширяли тебе чемодан, неужели этого мало? – Гермиона пристроила в освободившемся уголке стопку мантий с гордым гербом Гриффиндора. Роза попыталась стащить один из учебников, но Гермиона перехватила его и скептически посмотрела на дочь: – Зачем тебе «Высшая трансфигурация», ее же не проходят в школе… А «Экономика магического хозяйства» уж точно не тянет на «легкое чтение».
Рон сколько угодно мог хвастаться, что его дочь унаследовала мамины мозги, вмещающие в себя чудовищный объем нужной и ненужной информации, но Гермиона-то лучше всех знала, чем это все чревато. Она тоже через это прошла и потому написала лично профессору МакГонагалл, чтобы Розе не позволяли записываться больше чем на три факультатива.
– Мам, почему бы тебе не посмотреть, как идут сборы у Хьюго? – деликатно попыталась избавиться от матери Роза.
Гермиона очнулась от размышлений, но ответить ей не дал голос сына из соседней комнаты, откуда раздавались звуки игровой приставки:
– Мам, я все собрал еще позавчера, ты проверила мой чемодан, и у меня все в порядке!
Роза высунула язык и скривилась. С «Высшей трансфигурацией» и «Экономикой магического хозяйства» пришлось распрощаться.
Гермиона, занятая утрамбовкой вещей дочери, подумывала, не применить ли к чемодану еще раз заклинание Незримого Расширения, как вдруг ей на глаза попалась еще одна занятная книжица, тщательно завернутая в одну из парадных мантий. Пока Роза отвлеклась на поиски волшебной палочки, Гермиона вытащила книгу и по-девичьи хихикнула. Мозги мозгами, но девочка всегда остается девочкой, и находка в чемодане Розы это только подтверждала.
– «Поцелуй снитча», – торжественно прочитала Гермиона название, выведенное на обложке выпуклыми золотистыми буквами, которые едва-едва трепетали, словно крылышки снитча. Автором значилась некая… Лаванда Браун. Час от часу не легче. Гермиона выругалась про себя. – Вот в такое легкое чтение я еще могу поверить.
Покрасневшая Роза отобрала у матери книгу и поспешно сунула ее в чемодан, резко захлопнув крышку и чуть не отбив Гермионе руку.
– Это книжка Мелани, понятия не имею, как она оказалась в моем чемодане, – безапелляционно заявила Роза. – И давай поставим на этом точку.
Ей показалось, что один из плакатов Адальберта Уоффлинга осуждающе от нее отвернулся. Но на самом деле выдающийся ученый просто поудобнее устроил голову во сне.

***

Платформа девять и три четверти, от которой отправлялся в свой неблизкий путь Хогвартс-Экспресс, тонула в какофонии звуков и голосов. Ливень нещадно барабанил по грязной стеклянной крыше вокзала, так что Джинни приходилось чуть ли не кричать в ухо Джеймса, который уже не знал, как ему отделаться от матери, и потому соглашался с каждым ее словом.
– И помни, что у тебя выпускной год, Джеймс, это означает, что ты должен думать только о ЖАБА, ЖАБА и ни о чем другом, кроме ЖАБА. Иначе твое место в академии мракоборцев благополучно уплывет к какому-нибудь Малфою.
– Вообще-то Малфой на одном курсе со мной, мам, – меланхолично заметил Альбус. Джинни только отмахнулась.
– Какая разница. Джеймс понял, что я хотела сказать. И на помощь папы даже не думай рассчитывать, поступать ты будешь на общих основаниях.
– Да знаю я! – взорвался Джеймс, которому летом этим поступлением всю плешь проели. – ЖАБА, ЖАБА и ничего, кроме ЖАБА. И квиддич.
– И квиддич, – согласилась Джинни. – Но если я получу еще хоть одно письмо от МакГонагалл, что ты…
– Пап, прошу тебя, угомони ее, – простонал Джеймс и натянул свою шапку до самого носа.
Гарри, который о чем-то отрывисто говорил по мобильному, кивнул сыну, мол, потерпи, через пятнадцать минут поезд уедет.
– Привет, Поттер, – вдруг произнес чей-то приятный тягучий, как сгущенное молоко, девичий голос.
– Привет, – вежливо отозвался Альбус, к которому обращалась девушка в черной кожаной куртке и обтягивающих голубых джинсах.
Миссис Поттер мгновенно потеряла к Джеймсу и его ЖАБА всяческий интерес. Она провожала девочку долгим внимательным взглядом и чему-то улыбалась.
– Альбус, кто это с тобой поздоровался? – Гарри как раз договорил по мобильному и теперь тоже заинтересованно смотрел незнакомке вслед.
– А, это Забини, – пожал плечами Ал. Джинни возмущенно вскинула изящные брови.
– И с какой стати она с тобой здоровается?
– Не знаю, может, потому что мы с ней учимся в одном классе?
Лили звонко засмеялась. По-видимому, испорченное платье давно уже вылетело у нее из головы.
Голова Забини между тем уже торчала из окна поезда. Она что-то сказала своим родителям, стоявшим у края платформы, и рассмеялась. У нее была кофейного цвета кожа и раскосые карие глаза, а волосы струились по стеклу черным блестящим водопадом.
– Она вроде ничего, – сделал вывод Гарри. Альбус только пожал плечами, и семья дружно сделала вид, что этого разговора не было. Однако Джинни время от времени косилась на непринужденно болтавшую с родителями девочку и явно что-то прикидывала.
Рон, Гермиона и дети появились на платформе как раз в тот момент, когда Джинни сокрушалась, что забыла дома сандвичи, приготовленные детям в дорогу.
– Гермиона, что бы мы без тебя делали, – Джинни покачала головой и рассмеялась, когда Рон поднял в воздух целый пакет с домашней снедью. Несколько любопытных голов даже обернулись на аппетитный запах, который источала провизия.
– Все благодарности Рону, в этот раз он собирал паек… РОН! – возмущенно крикнули женщины в унисон, когда посмеивающийся мистер Уизли убрал из пакета руку. – Это же детям!
– Ладно, ладно, просто я сегодня даже позавтракать не успел, – Рон торжественно сунул пакет Джеймсу, который в знак благодарности приподнял шапку. – А между тем нам, кажется, пора делать ноги.
Толпа любопытствующих смыкалась вокруг них и глазела на старших Поттеров и Уизли, приоткрыв рты. Они же спокойно обняли своих детей, ничуть не смущаясь от всеобщего внимания. Из поезда тоже высунулись любопытные носы, которые Рон ворчливо пообещал поотрывать.
– Хорошего вам года. Передавайте привет Невиллу и Хагриду! – успела крикнуть вслед уходящей к вагону дочери Гермиона. Роза помахала ей, давая понять, что услышала.
– Ну наконец-то, – встретил ее певучий, но слегка раздраженный голос. В тамбуре, накручивая светло-рыжую прядку на палец, стояла Доминик Уизли, к которой Роза тут же влетела в объятия. – Я думала, нравоучения стариков никогда не закончатся.
– Я тоже рада тебя видеть, Ники, – Роза с широкой улыбкой потрепала кузину по румяным щечкам.
– А-ах, дракл тебя, ненавижу, когда ты так делаешь, – Доминик деланно недовольно попыталась шлепнуть Розу по руке.
Поезд взревел, выпуская на платформу густые клубы белого пара. Кто-то из родителей захлопнул дверь вагона, но не рассчитал силу, и Роза вздрогнула от громового звука. Казалось, он распространился повсюду, а Роза зарычала, досадуя не то на нерадивого родителя, не то на саму себя.
– Как лето? – поинтересовалась Доминик. Поезд, стуча колесами и оставляя промокший Лондон позади, набирал ход. – На дне рождения папы нам так и не удалось посплетничать.
– Да ничего особенного, – Роза прислонилась к стеклу лбом, наслаждаясь их тихими постукиваниями в такт колесам поезда. – Мама законопатила нас с Хьюго в Сомерсет к дедушке и бабушке на остаток лета. Сказать, что я подыхала там с тоски, ничего не сказать.
– Сомерсет? – сморщила носик Доминик. – Отстойное лето, – сделала вывод она. – По тебе, кстати, видно, что ты так и провела его.
Роза уже привыкла к нытью кузины по поводу ее внешнего вида, поэтому отреагировала только кривой улыбкой.
– Серьезно, – Доминик приподняла рыжие бровки и поджала губы. – Что за древность на тебе надета?
– Нормальная у меня одежда, – возмутилась Роза. – По твоим меркам очень даже приемлемой длины, – попыталась пошутить она, указывая сначала на свою простенькую синюю юбку, а потом на шедевр швейного искусства, который был на кузине.
Доминик чуть оттянула желтую ткань топика Розы и цокнула языком.
– Когда-нибудь ты все-таки позволишь мне сделать из тебя принцессу. Когда тебе надоест быть тыквой, – она пожала плечами.
– Золушкой, – со смехом поправила ее Роза.
– Неважно, – Доминик перебросила за спину свои роскошные ухоженные волосы, о которых Розе с ее тремя волосинами оставалось только мечтать. – Даже я знаю, что эти тряпки вышли из моды маглов года эдак три назад.
– А зачем мне следовать магловской моде? – всплеснула руками Роза. – У волшебников сейчас актуально все магловское.
– Если бы мы следовали моде волшебников, мы бы до сих пор таскали ужасные балахоны, которые скрывают все, что должно притягивать взгляды. Мода маглов – наша мода, Роузи. Смотри, какую прелесть мне подарила Виктуар, – Доминик отодвинула прядку за ухо, демонстрируя Розе сережки-висюльки с какими-то цветными камешками.
– Мило, – прокомментировала она. – Твоя сестра знает, чем тебя порадовать.
– Привет, девочки, – рядом с ними невесть откуда материализовалась Роксана, которая переводила взгляд своих огромных, «оленьих», как называл их Джеймс, глаз с одной кузины на другую.
– Привет, моя хорошая, – запела, точно феникс, Доминик. Сестры очень любили Роксану, и хотя она была старше них на год, это она нуждалась в их покровительстве, а не наоборот. Почему-то так повелось еще с детства, а с тех пор все привыкли и не собирались что-то менять. – Ты отлично выглядишь.
– Милые косички, – улыбнулась Роза.
Роксана засмущалась и убрала вьющийся локон за ухо, в котором блеснул розовый жемчуг.
– Как твои дела? – Роза была счастлива слезть с темы тряпок и моды, но это явно продлится недолго. По крайней мере, до тех пор, пока Доминик не найдет пробел в разговоре, чтобы вдоволь восхититься новыми сережками Роксаны и похвастаться своими собственными. – Мы не видели дядю Джорджа и тетю Анжелину на платформе.
– Мы едва успели к отправлению поезда, пришлось простоять в пробке какое-то время.
– Где простоять? – нахмурилась Доминик, которая, к счастью, так и не познакомилась с главной проблемой магловского транспорта.
– Ну, это как если камин слишком долго занят, и ты торчишь в дымоходе, как идиот, только у маглов дорога, и на ней тысячи автомобилей с раздраженными водителями, – неловко попыталась объяснить Роксана.
На личике Доминик наконец отобразилось понимание.
– Вы уже нашли купе?
– Зачем? – повела плечиком Доминик. – Я только щелкну пальцами, и нам сразу же предоставят лучшие места.
Роза с напускной серьезностью покивала, когда Роксана неверяще расширила глаза.
– Я слышала, тетя Гермиона собирается баллотироваться на какую-то высокую должность, – Роксана была единственной из всех племянников мамы Розы, кто называл ее тетей, сколько бы Гермиона ни просила не делать этого.
– Да, но это жуткая скука, которую мы обсуждать не будем, – с нажимом сказала Доминик и решительно прочертила воздух ладошкой.
– Согласна, – с энтузиазмом подхватила Роза. Ей этого всего и дома хватало, а кузины созданы явно не для того, чтобы обсуждать с ними домашние вопросы. Она заговорщически толкнула Роксану плечом и хитро прищурилась: – Лучше расскажи-ка нам, как там дорогой кузен Фредди поживает.
Доминик оживилась и проделала с Роксаной то же самое, только с другой стороны. Тамбур наполнился хитрым девичьим хихиканьем. Фред был старше них на пять лет, и в детстве все кузины по очереди непременно были в него влюблены. Сейчас они все выросли и только посмеивались над своими ссорами и драками из-за места за столом рядом с Фредом, но устоять перед искушением посплетничать о красавчике кузене никогда не могли.

***

Скорпиус Малфой тащил по коридорам свой новенький чемодан, набитый самыми модными шмотками до отвала, отдувался и прижимался к стене всякий раз, когда ему попадались встречные люди. Они на него, как правило, даже не смотрели, и Скорпиуса ничуть не удивляло, что никому даже не приходило в голову уступить дорогу ему.
– Конечно, ничего страшного, что вы наступили мне на ногу, – бормотал он вслед хихикающим чему-то своему девчонкам, – можете не извиняться, все в порядке. В полном, мать его, порядке, – Скорпиус чуть оттянул легкий клетчатый шарф, который зачем-то утром повязал поверх белой футболки. Поезд между тем давно оставил Лондон позади и теперь мчался вдоль одинаковых, как из одного инкубатора, загородных домиков. Дождь по-прежнему барабанил в стекла, а пустое купе ему так и не попалось.
Одна из Уизли – Скорпиус вечно путал их имена, хотя и проучился с ними целых пять лет – кокетливо улыбалась двум семикурсникам из Когтеврана, спортивного вида ребятам, которые, оказавшись в коридоре, стали перебрасываться квоффлом. Помахав им рукой, Уизли скрылась в купе, сверкнув короткой кружевной юбкой, и прежде чем дверь за ней закрылась, Скорпиус услышал какие-то поздравления и смех. Когтевранские квиддичисты, тоже посмеиваясь, двинулись по коридору, и в результате их квоффл предсказуемо стукнул Скорпиуса по голове.
– О, прости, Малфой, – виновато засмеялся белозубый красавчик, поднимая упавший квоффл ловким движением ноги. Его друг так же ловко поймал его и хлопнул того, что извинялся, по ладони. – Не ходил бы ты тут, мало ли что еще прилетит тебе в голову.
Когтевранцы удалились, все так же перекидываясь мячом. Скорпиус потер ушибленную макушку и решительно толкнул дверь купе напротив. Во имя Мерлина, лучше бы он просидел всю поездку в тамбуре, чем встретился с этими… ну в общем, с теми, с кем он встретился.
Брат и сестра Скамандеры сидели друг напротив друга и были так увлечены игрой в гляделки, что на Скорпиуса даже не посмотрели. Малфою-то к такому было не привыкать, но все равно что-то в животе обидно дернулось. Все-таки на того, кто вваливается к вам в купе, посмотреть стоит хотя бы из любопытства, но на Скамандеров, видимо, обычные правила не распространялись.
Скорпиус молчал, соображая, как бы облачить в устную форму то, что он тоже поедет в этом купе до самого Хогвартса. Но тут девчонка сама заговорила, правда, взгляда выпуклых безумных глаз от брата так и не отвела:
– Ты забыл сдать свой чемодан в багажный вагон?
Когда она говорила, ее нос смешно шевелился, а зубы были слишком большими, чтобы она могла спокойно сидеть с закрытым ртом и не испытывать в этой области неудобств. Скорпиус сообразил, что от него, наверное, ждут ответа.
– Я специально взял его с собой.
Он так делал с третьего курса, когда его багаж, единственный из всей кучи чертовых чемоданов, «случайно» уехал обратно в Лондон.
– Мне еще нельзя колдовать вне школы, – сообщила девчонка.
– Да? – саркастически уточнил Скорпиус, глядя на нее. Кажется, она утром забыла расчесаться.
– Мне тоже, – а вот и братец подал голос. Его волосы наоборот были прилизанными.
– Ну и что с того? – не выдержал Малфой. – Мне тоже нельзя, но неужели это такая важная ин…
– Тогда давай поможем ему, Лоркан, – предложила девчонка.
– Давай, – согласился блондинчик по имени Лоркан, и Скамандеры синхронно встали со своих мест. Скорпиуса такое единодушие поразило не в самом хорошем смысле. Он покрепче ухватился за свой чемодан с одной стороны, Лоркан взял его с другой, а девчонка, чьего имени Скорпиус не помнил, а может, даже и не знал – у него вообще были проблемы с запоминанием имен, из-за чего он часто выглядел еще глупее, чем обычно – влезла на сиденье, предварительно скинув туфли и оставшись в одних полупрозрачных белых гольфах, и помогла парням закинуть поклажу Малфоя на верхнюю полку. Оставалось надеяться, что полка не свалится кому-нибудь из них на голову.
– Спасибо, – буркнул Скорпиус, падая на сиденье.
Лоркан осторожно сел напротив Малфоя, а его сестра пристроилась рядом с ним. Теперь они были вынуждены пялиться не друг на друга, а на Скорпиуса. По крайней мере, рот Лоркана не открывался каждые пять минут из-за слишком крупных верхних резцов.
– Я Лисандра, – девчонка вдруг протянула ему маленькую ладонь и вполне дружелюбно улыбнулась, показав остальные зубы.
– Скорпиус, – настороженно представился Малфой и ответил на рукопожатие.
– Не хочешь выпить настоя лирного корня? – Лисандра принялась копаться в джинсовой сумке, из которой выпрыгнули два пушистых ватных шарика и покатились к краю сиденья. – Ой, нет, – запричитала Лисандра, мигом позабывшая про настой лирного корня и бросившаяся ловить вату. – Болтон, Джексон, ко мне!
У Малфоя глаза на лоб полезли, когда Скамандер назвала свою вату по именам. Но спустя секунду стало понятно, что никакая это не вата. Болтон – или Джексон – прыгнул на пол и вцепился в штанину Скорпиуса. Малфой поймал странное существо и протянул его Лисандре, крепко держа шарик двумя пальцами, чтобы тот снова не удрал.
– О, спасибо, – просияла девчонка, бережно катавшая шарики на ладони. – Это детеныши карликовых пушистиков, – пояснила она все еще таращившему глаза Скорпиусу. – Только вчера вылупились, а уже рвутся на свободу.
Лоркан все это время беспрестанно пялился на Малфоя. Лисандра убрала своих пушистиков обратно в сумку и наконец выудила из нее то, за чем полезла.
«В конце концов, могло быть и хуже», – думал Скорпиус, давясь свекольного цвета настойкой скамандеровского приготовления. Брат и сестра хотя бы иногда заговаривали с ним, а вот в прошлом году ему пришлось ехать в школу в компании шумных сопляков, потому что даже Скамандеры были друг у друга, а Скорпиусу Малфою можно было писать книгу «Как бороться с тем, что ты одинокий неудачник. Глава первая. Смирись».

– Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят, пятьдесят один, пять… да что ж так быстро!
Джеймс, который снова нацепил очки, взбешенно снял их и бросил на сиденье рядом. Десять минут назад поезд, по его мнению, плелся как гусеница, тогда-то он и затеял считать домики какого-то мимопроходящего шотландского поселка. И тут поезд, как назло, помчался быстрее. Наверное, машинист тоже успел проголодаться.
Пакет со стряпней дяди Рона значительно похудел после того, как к Поттерам в купе заявилась Роза и предъявила свои права на часть сандвичей, а после и Хью притащил свой вечно голодный организм. Ал сжевал все пирожные, ему, видите ли, для развития мозгов была нужна глюкоза. Странно, что младшие брат и сестра не разбежались по другим купе, где ехали их друзья, а остались с Джеймсом. Его лучший друг тоже его продинамил в пользу своей новой девушки, с которой у него было «все очень серьезно».
– Вот только не надо меня жалеть, – попытался отделаться от Лили Джеймс, но сестра была непреклонна и даже умудрилась отвоевать у Альбуса место у окна.
Примерно на полпути до Джеймса вдруг дошло, что это его последняя поездка на поезде в Хогвартс, на следующий год он уже станет первокурсником в какой-нибудь академии мракоборцев, о которой так мечтала мама. Может быть, именно поэтому ему не удалось спровадить Альбуса и Лили? И с чего бы это у них именно сейчас взыграли братские чувства?
– Спорим на двенадцать галлеонов, что в этом году в Хогвартсе опять не произойдет ни фига интересного? – Джеймс съехал на сиденье, подпер щеку и равнодушно уставился в окно.
– В прошлом году ты спорил на пятьдесят, – напомнил дотошный младший брат.
– Часть которых ты мне до сих пор должен, – не остался в долгу Джеймс.
– А если серьезно, чего ты так продешевил в этот раз?
Джеймс снова натянул шапку на лицо и сделал вид, будто уснул.
– Летом я втихаря от мамы смотался на концерт «Полярных Келпи», – послышалось из-под шапки.
– Тогда это все объясняет, – засмеялся Альбус.
Они с Лили играли в живые шашки, которые то и дело прыгали по доске и мешали сосредоточиться.
– Так спорим или нет?! – обиженно напомнил о себе Джеймс.
«Дамка» Лили сожрала – в прямом смысле! – одну из шашек Альбуса и громко рыгнула на все купе.
– Ну давай поспорим, – не стал уклоняться Альбус и протянул руку. – Ставлю двадцать галлеонов.
– Ставлю пятнадцать, что в этом году Джеймс наконец-то влюбится, – внезапно заявила Лили.
Братья с поразительным единодушием уставились на нее.
– Не доросла еще до азартных игр, – заявил Джеймс.
– Это мои деньги, и я потрачу их, куда захочу, – решила проявить свой грозный характер младшая.
– Не забывай, что ты на меня ставишь, сестренка, – Джеймс зачем-то показал ей галлеон, подкинул его на ладони и сунул в карман рубашки. – Когда продуешь, желание играть в азартные игры пропадет напрочь.
– Ты продуй сначала, – уверенно парировала Лили, и Джеймсу подумалось, что не так уж она и не доросла до чего бы там ни было.
Альбус между делом педантично записывал в блокнот все условия ставок.
– Пятнадцать на то, что Джеймс Поттер наконец влюбится, от Лили Поттер. Двадцатка на то, что Джеймс Поттер наконец облажается, от Альбуса Поттера, – он размашисто поставил точку и протянул блокнот Лили, где она оставила аккуратную подпись рядом со своим именем.
– В этом споре, – Джеймс поднял вверх указательный палец и обвел младших уверенным в победе взглядом, – вам меня никогда, – он с особым наслаждением выделил это слово, – не победить.

Доминик уже в третий раз накрасила губы и снова стерла помаду, оставшись недовольной полученным результатом.
– Ник, нельзя улучшить совершенство, – Роза повторяла эту фразу раз по десять в день, особенно когда ей срочно требовалось поторопить кузину.
– Знаю, – Доминик наконец осталась довольна результатом, закрыла тюбик с помадой и взбила копну своих шикарных волос. – А зеркало всегда врет. Тем более зеркало в туалете поезда. Так что ты там говорила насчет выходных?
– Ну, он пригласил меня в кино… помнишь, мы с тобой как-то ходили? – на всякий случай уточнила Роза.
Доминик кивнула, взглядом требуя немедленного продолжения. Роза вздохнула и начала вдохновенно врать, лишь бы подруга наконец отвязалась от нее со своими уроками общения с противоположным полом. В конце концов, Роза считалась одной из самых способных учениц Хогвартса, и по ее мнению, не было в мире ничего такого, что человек не мог бы освоить.
– Потом мы пошли к нему домой… не подумай ничего плохого. Мы просто валялись в гамаке, слушали музыку и…
– И ели кукурузу, сваренную его бабушкой, – ввернула Доминик.
– И целовались, – оскорбленно заявила Роза.
Светло-карие глаза кузины расширились, а рот в восхищении приоткрылся. Так и стояла она, тыча в Розу пальцем, словно ждала подтверждения, а когда Роза смущенно покивала, уборная огласилась полным счастья воплем Доминик. Сжав кулачки и тряся ими перед собой, она жадно ожидала подробностей.
– И что дальше?
– Ничего. Ну, то есть… – Роза прикрыла глаза и улыбнулась, вообразив, как бы это было на самом деле. – Он положил руку мне вот сюда, – она ткнула пальцем повыше своей левой коленки.
– Да скажи уже, у вас было или нет? – чуть не завизжала Доминик.
Роза покраснела хуже своих волос. И вдруг зачем-то взяла и кивнула.
Казалось, Доминик была готова упасть в обморок от счастья. Но этого так и не случилось, потому что поезд вдруг резко подпрыгнул на рельсах, а в дверь внезапно затарабанили с ужасающей силой. Роза в панике схватилась за ручку и приложила палец к губам. Доминик, похоже, и сама перепугалась и только таращила глаза на ходившую ходуном дверь.
– Открывай, сколько можно там сидеть? – заорали снаружи. – Уизли из Когтеврана, я знаю, что там ты, я узнала твой голос!
Доминик скорчила мордашку и кивнула Розе, мол, открывай. Кляня себя на чем свет стоит за слишком длинный и к тому же лживый язык, Роза отперла дверь, за которой стояла девчонка, в чьей адекватности сомневалась половина Хогвартса. У нее была ужасающая длинная розовая челка, которая всегда выглядела так, будто ее не мыли недели две. Одежда у нее была такой, к которой нормальная девушка побрезговала бы прикоснуться, а Доминик вообще пребывала в состоянии эстетического шока. Зато этот экземпляр безмерно гордился своим богатым внутренним миром и никого постороннего туда не пускал.
– Чего тебе, Кили? – недружелюбно вопросила Доминик.
– О, да Уизли из Когтеврана не одна, с ней Уизли из Гриффиндора окопалась, – девчонка жевала жвачку и время от времени выдувала из нее пузыри. – Чего, чего? Отлить надо.
Роза предпочитала с ней не связываться. А Доминик вообще предпочитала остерегаться людей с разного рода… отклонениями.
– Приятного отлива, – в сердцах пожелала Роза и первой выскочила из злосчастного туалета. – А что, если она слышала? – шипела она на Доминик по дороге в купе. – Что, если растреплет всей школе, что я, – она низко хохотнула, – кувыркалась неизвестно с кем на каникулах?..
– Да кто ей поверит? – отмахнулась Доминик. – Это же наше пугало огородное обыкновенное. Ей даже Флитвик не верит, когда она отвечает у него на уроках.
Розу это не успокоило, и она начала грызть ноготь. Внезапно ей захотелось, чтобы дорога до школы никогда не заканчивалась. Но надеждам не было суждено сбыться: в окне вдалеке уже горел сотнями огней старый добрый Хогвартс.

___________________________________________________________

*Песня, которую пела Роксана, «Young and Beautiful» Ланы Дель Рей.
   >>  


Подписаться на фанфик
Перед тем как подписаться на фанфик, пожалуйста, убедитесь, что в Вашем Профиле записан правильный e-mail, иначе уведомления о новых главах Вам не придут!

Оставить отзыв:
Для того, чтобы оставить отзыв, вы должны быть зарегистрированы в Архиве.
Авторизироваться или зарегистрироваться в Архиве.




Top.Mail.Ru

2003-2022 © hogwartsnet.ru