Глава 1. Тревожные новостиГермиона Грейнджер сидела за столом в кабинете Отдела регулирования, погруженная в воспоминания. Уже больше двадцати минут она неотрывно смотрела на фотографию в серебряной рамке, пальцем поглаживая гладкий металл.
Снимок был старый, еще со времен Хогвартса. На нем она, Гарри и Рон сидели на траве возле озера. Солнечные блики играли на воде, а ветер шевелил их волосы. Выражение лиц детей было веселым, видимо, в этот момент Рон рассказал очередную шутку и все трое смеялись.
Но была одна деталь, которая сильнее всего зацепила взгляд Гермионы, а именно то, как Рон обнимал ее за плечи. Казалось он никогда не отпустит ее. Но, к сожалению, он ее отпустил. И от этого на душе появлялась знакомая неприятная ноющая боль.
Резким движением она перевернула рамку с фотографией вниз.
— Гермиона? — послышался глухой голос за дверью.
Девушка вздрогнула и поспешно положила различные бумаги перед собой, делая вид, что углублена в работу. Дверь отворилась, и в кабинет прошел Гарри в мантии аврора, c толстой папкой под мышкой. Его лицо выражало усталость, но при виде Гермионы губы тронула слабая улыбка
— Гарри! Как я рада тебя видеть! — не выдержав, девушка встала со стула и крепко обняла друга. — Вы закончили задание раньше?
— В этот раз удалось закончить все быстро, но... — медленно начал он, отстраняясь от подруги. — Пришел я к тебе не с самыми приятными новостями, думаю тебе тоже стоит знать о них.
Гарри вытащил из папки несколько исписанных пергаментов, бегло просмотрел их и положил перед Гермионой.
— Вот смотри. — он указал на первую строку.
Поведение Гарри заставило девушку насторожиться. Она с опаской взяла бумаги в руки и принялась читать вслух, а Гарри молча встал рядом.
— Случай первый. Мужчина, 40 лет. Проснувшись утром, собрался на работу. Когда он взял в руки волшебную палочку, она по непонятным причинам взорвалась. Позже выяснилось, что к какой бы палочке он ни прикоснулся, каждая из них тотчас ломалась. — Гермиона замолчала, представляя этот момент у себя в голове. — Палочка сломалась вот так вот просто? Это вообще возможно?
— Читай дальше, — тихо ответил он, не сводя взгляд с бумаг.
— Случай второй. Женщина, 35 лет. Обнаружена без сознания в одном из закоулков Косого переулка. Полная потеря сознания на пять часов. Палочка не реагирует на прикосновения хозяйки.
Гермиона переворачивала листы, где были еще случаи с разными людьми. Третий, четвертый, пятый. С каждым новым случаем ее лицо становилось мрачнее. Всего за две недели 7 загадочных происшествий, которые объединяло одно — палочки переставали слушаться своих хозяев, а заклинания переставали работать.
— Может, это магическое истощение? — Грейнджер задумчиво постучала пальцем по столу. — Страх и беспокойство вызвали ослабление магического фона, но чтобы палочки взрывались... Нет, здесь явно что-то другое.
— Министерство посчитало иначе, — Гарри устало потер переносицу. — Просто списали все на последствия войны, но цифры растут слишком быстро. Тем более ты думаешь, что трех лет людям будет недостаточно, чтобы восстановиться от пережитого ужаса?
— А ты говорил с целителями? Может у всех пострадавших есть какие-то общие симптомы или они посещали одни и те же места?
— Я не общался с ними. Все доступные на данный момент сведения, мне передали. Целители впервые столкнулись с подобными случаями, поэтому точного ответа на вопросы дать не могут. — опустившись на стул, ответил Гарри. — Они говорят, что магия просто исчезла. Пострадавшие видят все волшебное, но колдовать не способны. Не знаю, что, черт подери, происходит, но не думаю, что это стоит списывать на Воландеморта. Его уже нет как три года. Поэтому то я и пришел к тебе. — Гарри наклонился вперед, понизив голос. — Неофициально. Мне нужно найти ответ, потому что это ненормально.
Гермиона потянулась к блокноту и начала делать пометки, параллельно вспоминая все то, что когда-то читала о редких магических заболеваниях.
— Можно пройтись по архиву, — заговорила она, посмотрев на Гарри. — Просмотреть старые дела, возможно, нам удастся найти какую-нибудь закономерность. Еще стоит посетить больницу Святого Мунго и лично поговорить с целителями, и если получится, то и с пострадавшими. Но скажу честно, я даже не могу предположить, что это может быть. Болезнь? Или это дело рук преступников.
— Ни тот, ни другой вариант исключать не стоит, — твердо ответил Поттер. — Но если вдруг окажется, что за этим делом стоит темный маг, то мракоборцы сделают все, чтобы он пробыл на свободе, как можно меньше.
— Кто-то еще об этом знает?
— Передал мне эту информацию Кингсли, а значит некоторые члены Министерства тоже в курсе всего происходящего, — пожал он плечами. — Но думаю, что они постараются, чтобы эта информация не вышла за пределы, им ведь невыгодно наводить суету среди народа. Представь заголовки в "Ежедневном Пророке": "Магия исчезает" или "Новая болезнь среди волшебников". Вот так сенсация! Моментальная паника гарантирована!
Гермиона согласна кивнула. Она как никто другой знала, как работает магическая пресса. В учебные года газета принесла им немало проблем, начиная с ее отношений с Крамом и заканчивая нелепыми и даже бредовыми высказываниями о Гарри.
— И еще... — Гарри замялся, явно испытывая неловкость. — Рон знает. Я ему все рассказал и он тоже посчитал это странным. В общем, он согласился нам помочь, поэтому завтра подает документы, чтобы снова вступить в ряды мракоборцев. Так сказать, временное восстановление, пока не раскроем дело. — он внимательно посмотрел на подругу. — Ты как? Нормально к этому относишься?
Перо в руке Гермионы дрогнуло, оставив на листе блокнота кривую черту. Новость о том, что Гарри рассказал обо всем Рону не удивила ее. Мальчики с самого детства были лучшими друзьями и оба всем делились друг с другом. Напугала ее то, что Рон возвращается в Министерство, а это значит, что контактировать с ним придется каждый день.
— О, думаю это замечательно! — слишком быстро ответила девушка. — Лишние руки в этом загадочном деле не помешают.
Гарри хотел что-то добавить, но только кивнул и направился к двери.
— Бумаги оставляю у тебя, постарайся, чтобы лишние глаза не читали их. Я зайду завтра утром, если вдруг что-то обнаружишь, сразу дай знать.
— Хорошо, до встречи.
— Пока.
Гарри попрощался. Дверь закрылась. Гермиона присела за стол, заваленный бумагами и долго сидела, смотря в одну точку. Завтра состоится встреча с ним, впервые за полтора года.
— Ох, Мерлин, дай мне сил, — прошептала Грейнджер самой себе и принялась выполнять работу, чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей.
Глава 2. Разговор двух братьевПрошло полтора года с момента их расставания, а боль в сердце так и не желала становиться меньше. Выражение "время лечит" кажется абсолютно неверным, раз за столь приличный промежуток состояние души ничуть не изменилось. И что делать в этом случае? Продолжать мучительно существовать, страдая по прошлой любви, или попытаться начать новые отношения, зная, что счастья в них найдено не будет?
Рыжеволосый парень лениво развалился на старенькой кровати в своей комнате. За многие годы здесь практически ничего не поменялось, разве что постеров стало меньше. Сон не шел, мыслями он проживал завтрашний день. На журнальном столике стояла кружка с остывшим чаем, но Рон не притронулся к ней, ведь все равно вкуса не почувствует.
Завтра он встретится с ней, с той самой Гермионой Грейнджер, с девушкой, которую он любил больше всего на свете и от которой он ушел сам. Добровольно. Рон помнил тот день до мелочей: шел сильный дождь, словно сама природа не одобряла его решение. Он отчетливо помнил, как долго и мучительно искал нужные слова. Как внутри все сжималось от страха и не перед ней, а перед тем, что он собирался сделать. Рон помнил, как смотрел на ее мокрые волосы, на капли дождя на ее черных ресницах и думал: "Ты разрушаешь единственное, самое дорогое, что у тебя есть"
И все равно произнес это.
Что им двигало в этот момент, он сам толком не понимал и не понимает до сих пор. Тогда он сказал ей, что они слишком разные, что она достойна кого-то лучше. Кого-то кто будет на равных стоять рядом с ней. Он говорил и видел, как медленно угасает ее взгляд и искорка в глазах потухает.
Гермиона не соглашалась. Она спорила с ним, плакала, злилась. Она хватала его за руки и трясла, пытаясь разрушить невидимую стену, которую он выстроил из-за своей неуверенности. Гермиона кричала сквозь слезы, что он идиот, раз посмел допустить подобные мысли в свою голову, что никто другой ей не нужен, что она любит только его рыжеволосого Рона Уизли, со всеми его тараканами и порой глупыми шутками.
А он стоял и молчал, не смея ничего ей сказать, потому что если бы открыл рот, то разревелся бы сам. Решение было принято и принято оно было за двоих.
— Извини. — кратко произнес он и ушел, оставив бедную девушку под козырьком того магазина.
С тех пор не было ни одного дня, когда бы он не пожалел.
Рон перевернулся на спину и уставился в потолок. Интересно, сейчас она также засыпает с книгой в руках?
— Ты чего не спишь?
В тишине комнаты эти слова прозвучали довольно громко, а главное неожиданно, что заставило Рона вздрогнуть и приподняться на локти. В дверях стоял Джордж Уизли, брат Рона и человек, который после столкновения с Воландемортом изменился до неузнаваемости. Из шумного весельчака стал серьезным мужчиной. Цвет волос, по которому было так легко узнать семейство Уизли, тоже поменялся. Теперь Джордж подкрашивал свои огненно-рыжие волосы в черный цвет. Этот цвет мало шел ему, делал лицо старше, но что поделать, когда смотря в зеркало, ты видишь не себя, а погибшего брата-близнеца, который в Хогвартсе, как и многие учащиеся, смело отдал отпор тому "Чье имя нельзя называть".
— А ты чего не спишь? — огрызнулся Рон. В голосе не было зла, а скажем, некая привычная ворчливость младшего брата.
— Три раза проходил мимо твоей комнаты и все три раза слышал, как ты неспокойно ворочаешься. — Джордж прошел в комнату и сел на стул, не спрашивая разрешения. — Что случилось?
Рон снова лег, сложив руки за голову. На вопрос брата он решил не отвечать. Даже несмотря на то, что отношения между ним и Джорджем стали крепче, сейчас ему совсем не хотелось ни с кем разговаривать и тем более делиться своими переживаниями.
— Волнуешься перед завтрашнем днем? Можешь не отвечать и так все понятно. Слушай, я думаю тебе стоит расслабиться, а то ты выглядишь так словно на казнь идешь, а не на встречу к Гермионе, ну, точнее, не поступать на мракоборца. — Джордж улыбнулся. — Вот честно, я вообще ничего не понимаю!
— В смысле?
— В прямом, дурья ты бошка! О вас с Гермионой. Я до сих пор не понимаю, почему вы расстались. И ты держишь все под секретом, копишь в себе уже продолжительное время. Неужели тебе не хочется это обсудить, ну скажем со мной, например, или с Гарри?
— Джордж, не начинай, пожалуйста. — ответил Рон, дернувшись будто его собирались ударить.
— Ну уж нет, я начну. Понимаю это не мое дело и бла-бла-бла, но вы же были так близки с ней, что могло случиться, что вы решили все прекратить? Знаешь в каком я был в шоке, когда ты явился весь мокрый в магазин со словами "Мы расстались". Ни объяснений, ничего. Я не лез, думал, само рассосётся, но по итогу как все было так и осталось. Вы же сами себя губите. Гарри тоже дается ваш разрыв нелегко. Сам подумай: видеть своих лучших друзей в таком состоянии, когда оба придумывают причины для того, чтобы не пересекаться. А он за вас переживает, метается между двух огней и не знает, как помочь, — Джордж вздохнул. — как и я, между прочим. Так что случилось-то? Я правда хочу понять.
Рон сел, подтянул колени к груди и обхватив их руками. Ему было неловко разговаривать на эту тему с братом, но с другой стороны, может если он расскажет, выговориться ему станет легче? Все же Джордж его семья.
— Мы просто... не подходим друг другу, — тихо сказал Рон.
— Ты сейчас серьезно? — после минутной тишины задал вопрос Джордж, скривив лицо так, будто перед ним стояла тарелка с протухшей едой.
— Вполне.
— С ума сойти, — Джордж даже привстал со стула. — Вы, которые все обучение в Хогвартсе были вместе, выживали в лесах и черт знает где, сражались с Воландемортом и ты после этого говоришь, что вы не подходите друг другу?
— Это другое.
— Что другое, Рон? Люди, которые прошли войну, обычно или убивают друг друга, либо становятся неразлучны. А вы просто взяли, плюнули и разбежались, как только война кончилась. Я не понимаю...
Рон все это время молча слушал брата, теребя край своей пижамы, ему было стыдно поднять взгляд. Это сцена больше походила на то, когда мама отчитывает ребенка за его плохое поведение.
— Я просто был недостаточно хорош для нее, — наконец выдавил Рон. — Она ведь такая умная, талантливая, чудесная, а я всего лишь... Рон. Я не хотел стать для нее тормозом.
— Ты идиот. — ответил Джордж, ладонью протерев лицо. — Я просто поверить не могу, почему твоя самооценка всегда была ниже плинтуса. Ты же всегда был таким потрясающим человеком. Да бывало тупил или в неподходящий момент выкидывал идиотские шутки, но, Рон, ты тот, кто всегда поможет и защитит. Ты тот, кто отдаст последний кусок голодающему. — Он остановился и тыкнул указательным пальцем в сторону Рона. — Если Гермиона тебя полюбила, значит она видела в тебе не просто рыжего придурка, а человека. А ты просто взял и все решил за нее... ну не глупо ли?
Рон уже открыл рот, чтобы возразить, но Джордж не дал ему ничего сказать.
— Она вообще говорила тебе, что ты недостаточно хорош для нее, или может, она жаловалась на тебя, прямо говоря, что ты глупый и никчемный?
— Ну... Нет, но...
Младший Уизли задумался. А ведь действительно, Гермиона никогда не принижала его, даже когда они ссорились. Так с чего он сделал такие выводы, если намеков на это даже не было?
— Никаких "но", Рональд! Судя по твоему поведению, ты сам решил, что не достоин ее и взял порвал отношения из-за своих глупых переживаний, которые сам же и выдумал.
Рон слушал брата, не смея перебивать. В голове он прокручивал его слова и понимал, что возразить он не может, потому что Джордж был абсолютно прав.
— И что мне теперь делать? — хрипло спросил рыжеволосый Уизли.
— Ну я никогда не оказывался в подобных ситуациях, поэтому чего-то стоящего посоветовать тебе не могу. — Джордж задумчиво почесал затылок. — Просто будь собой. Не выпендривайся и главное не делай вид, что тебе все равно. Постарайся быть тем Роном, которого она когда-то полюбила и если все будешь делать правильно, то кто знает, может не все потеряно. А сейчас, тебе стоит выспаться, — встав со стула, произнес старший Уизли. — Тебе как никак надо произвести хорошее впечатление ни только на Гермиону, но и на начальника мракоборцев, поэтому выспись, как следует.
Джордж вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Рон остался один, в комнате снова стало тихо. Только дождь за окном нарушал тишину, напоминая парню о том проклятом дне.
Он посмотрел на кружку с чаем, а затем перевел взгляд на фотографию в рамке, которая стояла на столе. На ней он, Гермиона и Гарри весело проводили время возле озера, расположенного на территории школы. Гермиона сидела рядом с ним, с пушистыми волосами, которые развивались на ветру и широко улыбалась. Казалось, будто у нее нет ни одной причины для грусти.
Рон потянулся за кружкой и сделал маленький глоток. Напиток за это время успел остыть, он стал ледяным и горьким.
Но Рон хотя бы почувствовал вкус впервые за долгое время и осознал, что, может быть, еще не поздно все исправить.
Глава Глава 3. Возвращение в МинистерствоВесеннее солнце только начинало подниматься над Лондоном, когда Рон открыл глаза. После разговора с Джорджем мысли все еще крутились в его голове, поэтому он удивился, что ему вообще удалось поспать, или, точнее сказать, вздремнуть. Он сел на край кровати и устало провел рукой по лицу. В зеркале напротив отражался взлохмаченный рыжий парень с опухшей физиономией от недосыпа. Видок у него был ещё тот.
Рон встал, натянул на себя старые джинсы, вязаный свитер, на котором уже появились довольно крупные катышки и поплелся в ванную комнату. Холодная вода помогла взбодриться, но не прогнала то противное чувство в груди, похожее на смесь страха и волнения.
На кухне уже вовсю бренчала посуда и стоял теплый пар. Видимо мама, уже вовсю колдовала у плиты, готовя очередное вкусное блюдо, чтобы порадовать семейство.
— Доброе утро, Рони. — Молли ловко перевернула яичницу на сковороде. — Завтрак почти готов, подожди минутку.
— Доброе, — ответил Рон. — А что Джордж уже убежал?
— Да, у него в магазине появились кое-какие дела. Он мне вчера про них говорил, но я как-то не вникла. Сегодня он решил выйти раньше обычного, чтобы успеть все сделать до открытия и сказал тебя предупредить, что сегодня он ночует у себя. — Молли выложила яичницу на тарелку, добавила поджаристый бекон и тосты. — Кстати, Рон, а с чего ты так внезапно решил вернуться в мракоборцы?
Этот вопрос заставил Рона замереть. До сих пор он никому не раскрывал истинную причину своего решения вернуться в Министерство Магии. И эта причина была связана не только с Гермионой, как многие могли подумать. На днях Гарри поделился с ним странными случаями, которые творятся среди магического сообщества в Лондоне. На одни вопросы друг отвечал с явной неуверенностью, а на другие у него вообще не было ответа. Поттер попросил помощи, чтобы выяснить что к чему. Сначала Рон колебался, но по итогу согласился, все же череда загадочных происшествий выглядела подозрительно интересно. Маме он решил пока ничего не рассказывать. Нет необходимости, когда еще ничего не известно, вгонять бедную женщину в стресс и в ненужные переживания. Когда все выяснится, он обязательно расскажет, но не сейчас.
— Решил, что зря ушел тогда. Работать в магазине конечно хорошо, но очень скучно, да и с людьми устал общаться. Иногда такие неприятные попадаются... — как можно убедительнее сказал Рон.
— Жаль, конечно, что эта работа тебе так быстро надоела... Честно, я и сейчас не поддерживаю это решение, как и не поддерживала в тот раз. А работать в магазине еще куда не шло. — Молли поставила перед сыном тарелку с завтраком. — Быть мракоборцем, это ведь так опасно... Снова в мою голову будут приходить дурные мысли... Ты же знаешь, я всегда волнуюсь за вас.
Слова миссис Уизли об опасности Рон пропустил мимо ушей и неуверенно спросил:
— Слушай, мам, а ты никогда не разочаровывалась в папе? Или, может, ты когда-то жалела, что вышла за него?
— С чего бы такие вопросы? — нахмурилась Молли, отставляя кастрюлю с горячим супом.
— Ну... честно, вы такие разные... Папа постоянно возится с этими магловскими штучками, которые тебе неинтересны и даже кажутся опасными, тебе же нравится вязать, готовить и всех контролировать. — на последнем слове Рон демонстративно отвел взгляд. — Как вам удалось сохранить отношения, построить такую большую семью и не разбежаться?
— Знаешь, Рон, — она присела рядом с сыном, ее голос звучал мягко, с теплотой. — Тебе стоит запомнить, что не бывает на свете абсолютно одинаковых людей. Каждый человек это личность, которая имеет свои вкусы, увлечения и мнение. И когда ты вступаешь в отношения, то должен понимать, что главное это принимать друг друга такими, какие вы есть. Вот твой отец, например, иногда ведет себя не так, как мне хотелось бы и взгляды, на некоторые вещи, у нас с ним кардинально отличаются, но ведь это не повод все бросать. Я его в первую очередь полюбила за то, что он умеет любить. Он у меня честный, добрый, надёжный. А на его странности я уже давно глаза закрываю, главное, чтобы границы не переходил.
Рон молчал, переваривая ее слова. За это время он ни разу не притронулся к завтраку.
— Это ты из-за Гермионы? — тихо спросила Молли.
— Нет, дело не в ней, — быстро ответил Рон, моментально поняв, что полностью выдал себя. — То есть... не только.
Миссис Уизли понимающе покачала головой.
— Я не знаю, что у вас там произошло и лезть в это не буду. Вы уже взрослые, сами разберетесь. Но если ты идёшь в мракоборцы, чтобы снова быть рядом с ней... это не самая плохая причина.
— Мам! — смущенно воскликнул рыжеволосый парень.
— Ну что "мам", ты думаешь, я не вижу? — улыбнулась она. — От меня ничего не скроешь. Я у вас очень глазастая!
Рон хотел возразить, но не стал. Спорить с мамой это дело последнее, тем более смысла в этом нет. Она ведь все прекрасно поняла.
— Ладно, — буркнул Рон, наконец, ткнув вилкой яичницу, которая к тому времени уже успела остыть. — Но это не единственная причина.
— Конечно-конечно, — с некой хитринкой в голосе отозвалась миссис Уизли и подошла к плите, пряча улыбку. — Если ты не против, то пригласи их сегодня в гости вечерком. Давно все вместе не собирались. Может, встреча на семейном ужине даст вам шанс наладить контакт.
— Ничего обещать не могу.
Через полтора часа Рон стоял около красной телефонной будки и нервно поглядывал на часы. Сердце колотилось, как бешеное, а ладони вспотели, хотя утро выдалось прохладным. К сожалению, прогулка до Министерства никак не помогла успокоиться.
— Рон!
Откуда-то сбоку донесся голос. Рыжеволосый парень обернулся и в толпе увидел знакомое лицо. Это был Гарри, который лавировал между прохожими быстрым шагом. На нем была обычная одежда, которая никак не отличала его от магглов: потёртые джинсы, куртка и удобные ботинки. Он всегда так одевался, когда ему надо было оказаться в Министерстве через телефонную будку.
— Рад, что ты пришел, — произнес Гарри, останавливаясь рядом. — Теперь, когда ряды мракоборцев пополнит Рон Уизли, работать будет не так скучно. Хотя, если честно, сейчас вообще не до веселья. Миссис Уизли не задавала вопросов, по поводу твоего внезапного возвращения?
— Конечно задавала, но я ей ничего не рассказал. Не хочу, чтобы она волновалась раньше времени. Она еще предложила сегодня вечером собраться у меня, — закатив глаза, он вздохнул. — Кстати, поступала ли новая информация об этих, ммм, странных случаях? — голос Рона стал чуть тише.
— Думаю, это неплохая идея, по крайней мере я "за", — ответил Гарри, но тут же опомнился. — Но сейчас не об этом. Новые сведения пока не поступали, но выявились новые случаи. Вчера я все рассказал Гермионе. Она сразу заинтересовалась. Посчитала, что не стоит оставлять это дело без внимания. Кингсли выдал мне дубликаты пергаментов и я оставил их у нее. Когда придем к ней в кабинет, тоже обязательно почитай.
— Понятно. Ничего удивительного, — Рон отвел взгляд, делая вид, что рассматривает свою обувь. — Как думаешь, она уже там?
— Ну, зная Гермиону... — Гарри усмехнулся. — можно предполагать, что она вообще не уходила сегодня домой. Ты же знаешь, если ее что-то зацепит, тем более если "это что-то" будет особенно загадочным и запутанным, то от работы ее не оторвать.
Рон ничего не ответил, только кивнул. Гарри открыл дверь телефонной будки, в которой не хватало несколько стекол, а в некоторых местах были нацарапаны неприличные слова.
— Прошу.
Рон шагнул вовнутрь. Гарри, втиснувшись следом, захлопнул дверь. Для двоих здесь было очень тесно. Оба оказались прижаты к телефонному аппарату, который также как и в первую их встречу, висел криво. Гарри потянулся за трубкой и начал набирать номер.
— Два... четыре... два... и еще раз два.
Диск с мягким стрекотанием возвращался на место после каждой цифры. Когда последний щелчок затих, в будке зазвучал женский голос. Он окружал их со всех сторон, словно невидимая женщина стояла прямо между ними. Гарри помнил, как в первый раз удивился, увидев какую систему используют волшебники в обычной телефонной будке.
— Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения.
— Гарри Поттер, Отдел Магического правопорядка. Сопровождаю Рона Уизли, который пришел подавать документы на восстановление в должности.
— Благодарю вас, — произнес прохладный женский голос.
Пол телефонной будки дрогнул, и она медленно поползла вниз. Примерно через минуту их ступни озарила полоска золотистого света. Она расширялась, поднималась все выше, заливая их тела мягким сиянием, пока не достигла уровня головы, заставив обоих зажмуриться.
— Министерство магии желает вам приятного дня, — произнес женский голос на прощание.
Дверь будки распахнулась, и оба друга вышли в просторный атриум.
— Ну вообще ничего не поменялось, — оценивающе проговорил Рон. — Ужас, я уже вижу знакомые лица.
Сотни волшебников и волшебниц большей частью по-утреннему хмурых, шли к дальнему концу атриума, где виднелись золотые ворота. Гарри и Рон присоединились к потоку сотрудников Министерства, одни из которых несли шаткие стопки пергаментов, а другие потертые портфели. Кое-кто читал на ходу "Ежедневный пророк".
— Ты только посмотри на этого, — Рон кивнул в сторону толстого мужчины в мантии, который чуть не сбил с ног молодую волшебницу и сделал вид, что не заметил этого. — Такой же противный, как и раньше.
— Согласен, на пенсию уже пора, а он не торопиться покидать рабочее место.
— А ведь знаешь, я правильно сделал, что ушел, — усмехнулся Рон. — Почти два года без этой толпучки. Знаешь... было в этом что-то приятное.
— Продавать прыгающих лягушек и различные опасные приколы в магазине? — Гарри несильно стукнул друга локтем в бок.
— Эй! Без смеха, уважаемый! Зато никогда не надо было чего-то опасаться. Но, наверное, настало время снова взяться за настоящее дело. — говорил Рон. — Куда сначала?
— Думаю, сначала сходим до Гермионы, — ответил Гарри. — Заберем документы и заодно посмотрим, нашла ли она что-то интересное. А потом пойдем оформлять твое возвращение.
Рон глубоко вздохнул и последовал за другом, который направлялся прямиком к лифту. Сердце, которое до этого успокоилось, снова начало быстро биться, а в голове промелькнула мысль: "Ну и зачем я вообще согласился? Сидел бы в магазине Джорджа, да и продавал себе". Но рука уже сама потянулась к дверям лифта.
Лифт со скрежетом открыл дверцы, и они вошли во внутрь. Здесь уже стояло несколько сотрудников в мантиях черного цвета, а над их головами летали письма. Утро только началось, но работа в Министерстве уже вовсю кипела!
— Нам на четвёртый уровень, в Отдел магического правопорядка.
Лифт, как обычно, резко тронулся с места. Рон схватился за поручни золотого цвета, чтобы не потерять равновесия, и мысленно готовился к тому, что уже через считанные минуты ему придется встретиться с Гермионой после полтора года молчания.
Наконец, после двух остановок, они добрались до четвертого этажа и вышли из душного лифта.
— Ты в порядке? — поинтересовался Гарри, когда они подошли к довольно массивной двери.
— Бывало и лучше.
— Слушай, расслабься и не нервничай. А то ты будто не на встречу идешь, а на поцелуй к дементору.
— Тоже самое мне сказал и Джордж.
— Значит, стоит задуматься.
С этими словами Гарри потянул ручку двери на себя, и она открылась. Они прошли в просторный кабинет, в котором витал знакомый запах мяты. А ведь две недели назад, Рон и предположить не мог, что будет стоять на пороге ее кабинета.
Взгляд быстро нашёл ее. Гермиона сидела за большим столом и смотрела на него, держа в руках бумаги, смятые от долго сжатия. А рядом с ней, чуть сбоку, стоял тот, кого Рон совсем не ожидал увидеть.
Глава 4. Встреча спустя годыКабинет, который Рон когда-то знал как маленькую комнату с вечно шаткими стеллажами и запахом пыли, теперь выглядел иначе. Из ничем не примечательной комнатушки он превратился в просторное, светлое помещение с большими окнами. Все-таки, что-то в Министерстве поменялось, и это, как ни странно, радовало.
Гермиона сидела за столом и что-то быстро записывала в блокнот, машинально кусая нижнюю губу. Еще в Хогвартсе, будучи учениками, Рон заметил эту интересную привычку, и она всегда умиляла его. И сейчас, спустя полтора года, эта маленькая, но такая знакомая деталь никуда не делась. От неё на душе стало теплее. Волосы, обычно торчащие во все стороны, теперь были аккуратно собраны в пучок, из которого выбивались две непослушные пряди.
Рядом с ней стоял мужчина, которого Рон прежде не встречал. Его сердце будто пронзил удар, он не готовился к тому, что здесь будет кто-то ещё. Незнакомец что-то объяснял Гермионе, водя указательным пальцем по пергаменту и негромко говорил:
— Смотри, все сходится.
Рон замер на пороге, боясь сделать лишний шаг, и чувствовал, как к горлу подступает ком. Он представлял эту встречу сотни раз, но в его воображении никогда не было третьего лица. Гарри, заметив его нерешительность, легонько подтолкнул в спину и шепнул:
— Иди уже, чего встал-то?
Услышав голос, Гермиона подняла голову и их взгляды встретились. Рон ждал, что увидит в ее глазах холод, гнев, возможно безразличие. Был готов к тому, что она выгонит его из кабинета. Все что угодно, кроме того, что он заслужил. Но на мгновение, совсем короткое, он заметил искру радости в глазах девушки, которую совсем не ожидал увидеть. Такая яркая, такая живая, такая неожиданная, что у него перехватило дыхание. Он заметил, как она на долю секунды приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала. Могло ли это значить, что она тоже скучала и что не все потеряно? Но потом Гермиона опустила глаза и эта искорка исчезла.
— Гарри, — произнесла она ровным голосом, но пальцы, сжимавшие перо, дрогнули. — Рада вас видеть!
— Привет, — поздоровался с подругой Гарри, подходя с столу. — И тебе привет, Генри.
В этот момент мужчина выпрямился и посмотрел на вошедших. Он это сделал плавно, без лишних движений, словно хищник.
— Здравствуй, — сказал он, склонившись вперед в знак уважения. — Рад тебя видеть, давно не встречались.
Генри посмотрел на Рона. Тот всё это время молча стоял в стороне, переводя взгляд то на него, то на Гермиону, явно чувствуя себя лишним: он не знал как себя вести, что сказать и на кого смотреть.
— А вы, должно быть, Рон Уизли, — он подошел к Рону и на его губах появилась легкая улыбка. — Меня зовут Генри Гримсторн,рад наконец-то познакомиться с вами. Гермиона много о вас рассказывала.
Эти слова прозвучали как насмешка, хотя, возможно, Рону просто показалось. Генри протянул руку для рукопожатия. Его пальцы были длинные ухоженные, такие обычно бывают у тех, кто никогда не держал в руках ничего тяжелее пера. Сам по себе Генри был среднего роста, на пол головы ниже Рона, но тем не менее держался так, словно и вовсе не замечал разницу. Более того, складывалось такое ощущение, что это Рон должен смотреть на него снизу вверх. В нём была какая-то внутренняя сила, но какая именно понять было сложно. Он был достаточно симпатичным молодым человеком. Чёрные волосы, гладко зачёсанные назад, открывали высокий лоб, а зелёные глаза смотрели с той спокойной уверенностью, которая Рона почему-то начала раздражать.
Рон пожал протянутую руку и заметил, какая ладонь Генри была сухая, прохладная и с крепким пожатием. Достаточно крепким для человека, который, как ему казалось, должен целыми днями сидеть в архиве и писать легким пером.
— Правда? — Рон перевёл взгляд на Гермиону. — И что именно?
— Ничего важного, — ответила она, не отрываясь от своего блокнота. — Просто школьные истории.
Генри посмотрел на нее, а потом снова на Рона и ухмыльнулся.
— Она скромничает. Рассказывала о ваших героических подвигах. О том, как вы с Гарри спасали магический мир. Довольно впечатляюще!
Гарри, не особо обращал внимание на знакомство. Он переводил взгляд с Генри на Гермиону, на Рона и так по кругу, и на его лице читалось "А давайте отношения мы потом обсудим". Сейчас его интересовало совсем другое, а именно, появилась ли новая информация о тех загадочных случаях.
— Ты нашла что-нибудь важное, ну... — начал Гарри, подбирая правильные слова, чтобы не посвящать Генри в детали. — В том, о чем я приходил к тебе вчера?
— Можешь говорить спокойно. Я всё равно всё рассказала Генри. Без него я бы на полпути не продвинулась.
Гарри стиснул зубы. Ему не понравилось, что Гермиона не предупредив его рассказала все, как он считал, первому встречному. К Генри он относился нейтрально, но они не были друзьями. Общение никогда не выходило за рамки рабочих вопросов, да и сам он держался вежливо, но отстранённо. Как сотрудник Министерства он был отличным, по крайней мере его хвалил сам Министр и некоторые коллеги. Но этого было недостаточно, чтобы доверять ему то, что касалось их расследования.
Гарри бросил короткий взгляд на Рона, закатив при этом глаза, тем самым показывая, что недоволен принятым решением Гермионы. Рон, судя по его лицу, был полностью согласен. Он смотрел на Генри с холодным прищуром, что давало понять, что "новый член" в их троице сразу ему не понравился.
Гермиона заметила сомнения в глазах друзей. Неприятное молчание затянулось, и она почувствовала, как под взглядом Генри ей становится неловко. Друзья не скрывали своего недовольства, и это было заметно. Гермиона понимала их недовольства, ведь до этого они принимали решения вместе, а тут она ни с кем не посоветовавшись поступила по-своему. Тем не менее она не жалела в своем решении, ведь сейчас они не видят того, что видит она: Генри был единственным, кто действительно помогал и кто не смотрел на нее с вечными упрёками. Чтобы разрядить обстановку, она поспешила заговорить первой.
— Генри отличный специалист, а также мой напарник с недавнего времени. Вчера он помог мне с архивами и нам удалось на шаг приблизиться к разгадке. В общем, если бы не он,думаю, я бы ещё долго ломала голову.
— Ты преувеличиваешь, — мягко возразил Генри, и в его голосе прозвучала та спокойная уверенность, которая почему-то действовала Рону на нервы больше всего. — Найти нужные материалы в архиве не такая уж сложная задача, чтобы меня за это хвалили. Просто нужно знать, где искать.
— Ну... ладно, — со вздохом проговорил Гарри. — Что вам удалось обнаружить?
Генри и Рон, которые все это время стояли чуть в стороне, подошли к столу. Рон встал напротив Гермионы, а Генри рядом с ней, оперившись локтем на спинку ее стула. Жест был почти незаметным, но Рон его заметил. Гермиона, погружённая в бумаги, даже не подняла головы то ли она не возражала, то ли просто не обратила внимания.
Гермиона быстрым движением убрала ненужные документы с поверхности стола, оставив только пергаменты, принесенные Гарри и три полностью исписанных бумаги. Было нетрудно догадаться, что текст, написанный аккуратным почерком, принадлежал ей.
— Ну слушайте, — начала она, обводя взглядом присутствующих и на секунду задержавшись на Роне, но тут же отвела глаза. — Как мы все знаем, в Министерстве, кроме знакомых нам Отделов, существуют Общества, которые насчитывают небольшое количество сотрудников. Одно из которых "Общество по делам сквибов" и как мне показалось, самое маленькое из действующих. Обычно о них мало кто знает, они редко попадают в официальные отчёты. Так вот, порывшись в архиве и подняв документы, которые, судя по слою пыли, никто не открывал годами, мы обнаружили, что все пострадавшие связаны между собой. А именно их объединяла одна деталь. Кроган, Бёрч, Слик и Вэнс когда-то работали в Обществе по делам сквибов. В том самом, которое должно было помогать сквибам адаптироваться. Двое из пострадавших до сих пор числятся сотрудниками.
Гермиона сделала паузу, чтобы посмотреть на их реакцию. Она надеялась, что друзья что-то скажут, может зададут вопрос. Но Гарри и Рон стояли с недоумёнными лицами, явно не зная, что ответить. Рон лишь почесал затылок. Этот растерянный жест, почти детский почему-то умилил её. Она злилась, что им приходится объяснять очевидное, и в то же время не могла не заметить, как они сейчас похожи на тех мальчишек, которые когда-то пытались разобраться в домашнем задании по трансфигурации или по прорицанию.
— В общем, что я хочу этим сказать, — продолжила она, стараясь говорить спокойнее. — Первое: это явно не болезнь. Не думаю, что заболевание выбирает жертв по месту работы. Второе: все пострадавшие являются сотрудниками одного официально-действующего Общества. И, видимо, те, кто совершил это преступление неровно дышат к этому обществу или точнее сказать к тем, кто в нём работает.
— Или к тому, что оно делало, — тихо, но внятно произнёс Генри.
Все взгляды тут же обратились к нему. Он по-прежнему стоял, опершись локтем о спинку стула Гермионы, и смотрел на разложенные пергаменты с выражением спокойной, почти отстранённой задумчивости.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри.
Генри пожал плечами и взял один листок в руки.
— Только то, что и сказал. Общество по сквибам существовал непросто так. У него как и у любого Отдела в Министерстве была функция. Они помогали сквибам адаптироваться в мире, но тут возникает другой вопрос, если они помогали, то почему именно на них началась так называемая "охота". Как вы думаете?
Рон и Гарри переглянулись на этот раз с явным смущением и Генри вздохнул.
— Что вы вообще знаете о сквибах? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала не мягкая вежливость, а что-то другое, от чего и Гарри, и Рон напряглись.
— Ну... — начал неуверенно Рон, потирая затылок. — Это люди, которые родились среди волшебников, но не могут пользоваться магией, как наш завхоз Филч, например. — Он говорил и сам чувствовал, как скудно звучат его слова.
— Это всё? — Генри поднял бровь, и в его голосе проскользнула едва уловимая насмешка. В этой интонации было что-то, заставляющее почувствовать себя неловко, будто им задавали вопросы по Зельеворению, к которым они не готовились.
— Мы не... — нахмурившись хотел сказать Гарри, но Генри его перебил.
Теперь его голос снова стал прежним: спокойным, тихим, почти извиняющимся.
— В этом нет вашей вины, об этом действительно не принято говорить. Общества вроде того, где работали пострадавшие, создавались, чтобы решать "проблему сквибов" тихо и без лишнего шума.
— Откуда ты все это знаешь? — спросил заинтересовано Гарри.
До этого момента он и не думал о сквибах. Да, он знал кто это такие и с некоторыми был знаком лично, но чтобы придавать большое внимание к их существованию, он не придавал. Слишком много других забот было после войны. Слишком много всего, что требовало его внимания. А теперь выяснялось, что целое общество людей жило в тени, о котором он даже не подозревал. И уж тем более не задумывался, как складывалась их жизнь в магическом сообществе.
— Я люблю проводить свободное время в архиве. — сказал он. — Когда я только пришёл в Министерство, меня заинтересовали старые дела, о которых никто не говорил. Я начал копать, и... там много чего интересного хранится. И не всё из того, что написано в официальных отчётах правда.
— Сквибам действительно приходится нелегко. — неожиданно подала голос Гермиона. — В магическом сообществе они часто чувствуют себя чужими из-за своей неполноценности, а в мире маглов они не всегда могут приспособиться, так как выросли среди волшебников и не знают элементарных вещей.
— Именно. Поэтому Общество помогало им найти работу, получить образование для жизни среди маглов и даже устраивало встречи, чтобы они не чувствовали себя одинокими. — на секунду Генри замолчал. — Но не думаю, что здесь все так просто. Порывшись в архиве, мы с Гермионой обнаружили несколько личных дел. Знаете, что предлагали сквибам на самом деле? Работу. Очень тяжёлую, грязную работу, за которую никто из волшебников не брался. Или отправляли в маггловские приюты, где они оказывались одни, без денег и без документов. А тех, кто отказывался или жаловался... — он сделал паузу, — их просто исключали из реестра... словно их никогда не существовало. По сути, все это время, нас обманывали. Я не говорю за всех, но думаю, что многие из них уже в юном возрасте испытали тяготы жизни.
В кабинете повисла тишина. Рон смотрел на Генри, и внутри него росло странное, неприятное чувство.
— Неужели вам удалось все это узнать за один вечер? — с осторожностью задал вопрос Гарри.
Генри пожал плечами, возвращая пергамент на место.
— Мы с Гермионой отличная команда, которая понимает друг друга с полуслова. А ещё мы очень разносторонние и умеем читать между строк. Когда Мисс Грейнджер рассказала мне про случаи и мы обнаружили, кем являются эти люди, то пазл начал складываться. Я вспомнил о том, что когда-то видел и читал, и нам удалось приблизиться к разгадке буквально за вечер.
Рон громко прыснул, но Генри оставил его реакцию без внимания. Он снова пробежался глазами по списку, будто ища в нём ответы на новые вопросы.
— То есть ты хочешь сказать, что на самом деле это, так называемое Общество, никак не помогала сквибам, а наоборот пыталась их изгнать? — обратился он к Генри.
— Я хочу сказать, что у каждой медали есть две стороны, — ответил он. — Официальная версия гласит, что Общество помогало сквибам адаптироваться. Но бумаги, которые мы нашли говорят об обратном.
— Но зачем? — спросил Гарри. — С какой целью они это выполняли?
— Ой да брось! Ты что-ли не в курсе, что среди магов всегда находились те, кто жаждал очистить мир от тех, кто отличается от них. Также и со сквибами. Они неудобны, понимаешь?— ответил Генри, и в его голосе впервые прозвучала горечь. — Возможно, они напоминали волшебникам, что быть чистокровным не является гарантией того, что в семье может родиться неспособный колдовать самое простое заклинание ребёнок.
— И что получается, теперь они мстят нам?
— На этот вопрос я ответить не могу, так как знаю не больше вашего.
— Мы не можем знать наверняка, — сказала Гермиона, и в её голосе прозвучала осторожность. — Пока у нас только документы и предположения. Нам нужно больше информации.
— Согласен, — кивнул Генри. — Поэтому я и предлагаю съездить в больницу Святого Мунго, посмотреть на пострадавших своими глазами и поговорить с целителями. Возможно, они заметили что-то, чего нет в отчётах.
Эта идея была разумной. Кто, как не целители, могли дать показания о состоянии пострадавших?
— Для начала мне надо оформить документы, чтобы вступить в ряды мракоборцев, — произнёс Рон, убирая пергаменты.
— Похвально, — улыбнулся Генри. — В таком случае встречаемся здесь через час.
— Хорошо.
— Я провожу тебя. — ответил Гарри и двинулся к двери.
— Удачи — еле слышно проговорила Гермиона, но Рон услышал.
Гарри и Рон вышли из кабинета, прикрыв двери так, чтобы они не издали звука. В коридоре было на удивление тихо. Можно было заметить только несколько писем, которые неспеша летели по указанному адресу.
— Честно сказать, вся эта ситуация меня не радует. И предположения Генри звучат логично по поводу мщения...
— А мне кажется, что ничего боятся не стоит. — спокойно пожал плечами Уизли. — Конечно, то, что они натворили, ну, эти, в общем, ты понял, —отмахнулся он. — Выглядит очень странным, но тебе не кажется, это смешным? Сквибы - это те же маглы. Представь, что дядя Вернон решил объявить войну магам. Что бы он нам сделал без волшебной палочки? Начал бы бросать в нас камушки?
Гарри издал смешок, представив, как его толстый дядя со своим таким же толстым сыном объявляют магам войну. Это точно выглядит смешно.
— Возможно ты прав, но отнестись к этому стоит серьезно. — ответил Гарри с твердостью в голосе. — Все таки немало людей пострадало, даже если они и замешаны в чем-то.
Они подошли к лифту. Гарри нажал кнопку вызова, и через несколько секунд двери со скрежетом открылись. Внутри никого не было. Они зашли, и Гарри нажал кнопку второго этажа.
— Ты переживаешь, что Гермиона ему все рассказала? — спросил Гарри, когда лифт тронулся.
— А ты нет? Мне, если честно, этот Генри показался скользким типом.
— Я тоже поймал себя на этой мысли, хотя раньше об этом не задумывался, — признался Гарри. — Но, может, Гермиона права. Возможно это мы слишком подозрительны к нему. Генри ведь очень помог найти связь между пострадавшими. Без него мы бы ещё копались в архивах неизвестно сколько.
Лифт остановился и двери открылись, выпуская их на второй этаж. Здесь было оживлённее: несколько сотрудников в мантиях чёрного цвета спешили по коридору.
— Ладно, — сказал Гарри, оперевшись на стену. — Иди оформляйся. Я подожду здесь.
Рон быстро закивал и Гарри хлопнул его по плечу со словами:
— Тогда удачи. — и добавил уже тише, мягко улыбнувшись. — Она тебя ждала. Просто сейчас боится в этом признаться.
Рон улыбнулся. Ему хотелось в это верить, но было сложно. Перед глазами появился образ Генри и Рон резко тряхнул головой.
"Сейчас надо подумать о другом. — раздался голос в голове".
Он встал перед темно-вишневой дверью, на которой висела табличка "Гавейн Робардс. Глава Мракоборцев". На секунду засомневавшись, но быстро взяв себя в руки, Рон Уизли постучал о дверь.
Глава 5. В гостях у прошлого— Так это был он? — с лёгкой, почти невинной улыбкой произнёс Генри, когда дверь за Гарри и Роном тихо закрылась, и они остались наедине.
Гермиона не ответила. Она поднялась из-за стола и начала складывать в сумку документы, которые могли пригодиться в больнице Святого Мунго: пергаменты, заметки, списки и перебирала она их с преувеличенным вниманием, лишь бы не смотреть на Генри.
— Да, это он... Но... — наконец сказала она, чувствуя, что молчание затянулось. — Я не хочу об этом говорить... по крайней мере, сейчас...
Генри поднял руки перед собой и чуть покачал ладонями.
— Без проблем.
Он подошел к окну, делая вид, что рассматривает серое лондонское небо, но краем глаза наблюдал за Гермионой. Было видно, что она нервничала, а ведь в таком состоянии девушку можно было увидеть не часто. Обычно она собрана, сосредоточена, а сейчас все наоборот. Складывая в сумку все самое необходимое, её пальцы чуть заметно подрагивали, и она несильно прикусывала губу.
— Гермиона, ты выглядишь уставшей. — заметил Генри через минуту.
— Правда? Ну... я сегодня не ночевала дома, — призналась она, не поднимая головы. — Провела ночь в кабинете. Решила перебрать бумаги, чтобы сегодня этим не заниматься.
— Стоп, — он повернулся к ней, в его голосе мелькнуло беспокойство. — То есть после того, как мы разошлись, ты не пошла домой?
— Получается, что так. — Гермиона издала негромкий, немного неловкий смешок. — Я бы всё равно не уснула. Не люблю оставлять дела на потом.
Генри покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на укор.
— Не стоит себя так выматывать, организму тоже полагается отдых, — он помолчал, а затем добавил. — И пообещай не взваливать на себя всю работу! Как ни как у тебя есть я, который всегда поможет и о Гарри с Роном не забывай, мы ведь теперь команда.
Гермиона с нежной улыбкой закивала. Закончив собирать сумку, она присела обратно, вытянула руку на столе и положила на нее голову. Она чувствовала, как тело потребовало отдыха, но голова всё ещё была полна мыслей о Роне и о странных случаях, которые не давали покоя. Бессонная ночь дала о себе знать, раз усталость навалилась так внезапно.
— Генри, спасибо тебе, что помог разобраться в этой непонятно-бумажной работе.
Генри подошел к ней и чуть дотронулся рукой до ее ладони. Это прикосновение заставило Гермиону поднять взгляд. Она вдруг почувствовала, как щеки сами окрашиваются в нежно-алый оттенок. Девушка засмущалась и чуть отодвинула руку.
— Я всегда рад помочь, особенно таким замечательным людям, как ты, Гермиона, — Генри улыбнулся все той же спокойной, уверенной улыбкой, которая почему-то всегда действовала на неё умиротворяюще. — Тебе, кстати, не кажется, что ты набрала слишком много всего? Думаю, у целителей тоже есть свои документы. Не проще ли будет положиться на них и не тащить за собой такой багаж?
Гермиона потянулась на стуле, подавив зевок, и посмотрела на него с лёгкой улыбкой.
— Я хочу быть готовой ко всему, тем более сумка всё равно не стала такой уж тяжёлой.
— В этом вся Гермиона. Как скажешь. — усмехнулся Генри и спорить не стал. Он вообще редко спорил с ней, а если был с чем-то не согласен, то мягко высказывал свою точку зрения. И эта была одна из тех мелочей, которые она в нем ценила.
На улице небо заволокло, тяжёлыми тучами. Возможно, уже через несколько часов на улицах Лондона вновь появятся лужи разных размеров. Деревья под гнетом наступающего северного ветра качались из стороны в сторону. Казалось, сама природа чувствовала приближение чего-то неладного.
Генри снова подошёл к окну, скрестив руки на груди. Его фигура, подтянутая и сильная, чётко выделялась на фоне пасмурного пейзажа. Гермиона смотрела на него и вдруг поймала себя на мысли, что за какой-то год этот человек стал почти родным. Он был всегда рядом, когда она так нуждалась в поддержке, что с ним было легко и спокойно. Но это спокойствие совсем отличалось от того, которое была когда-то с Роном. Большую часть её мыслей все равно занимал он. За то время, что они не виделись, он ничуть не изменился. Объясняя друзьям свои догадки, она аккуратно, краем глаза всматривалась в его лицо, пытаясь найти перемены, но не находила, по крайней мере внешние. Всё такие же рыжие волосы, торчащие в разные стороны, свитер с видимыми катышками и доброе лицо, обсеянное веснушками.
А ведь Гермиона осталась в кабинете не из-за работы. Просто сегодня за довольное продолжительно время, ей было страшно оставаться в квартире одной, наедине с поступающими мыслями.
Квартиру родители Гермионы подарили ей на день рождения, когда той исполнилось 20 лет. Это было уютная, однокомнатная квартира в центре Лондона, из которой отрывался неописуемый вид на парк. Светлые стены, высокие окна и любимая ее часть - балкон, где она любила пить чай по утрам, а по вечерам читать. Но главным здесь были не стены, не окна и не полки с книгами. Главным было то, как много здесь значило время, проведённое с Роном.
Она помнила, как после работы они вдвоем возвращались сюда, и Рон довольно часто оставался у нее. И Гермиона была этому только рада. Они много времени проводили вместе: гуляли по городу, вместе готовили, по выходным навещали родителей. Конечно, их отношения нельзя было назвать идеальными. У них, как и у любой пары случались ссоры, бывало, они хлопали дверьми друг перед другом, а стены дрожали от их криков. Несмотря на это, они все равно были счастливы, а часы их примирения были не менее горячими, чем сами ссоры. Но все начало меняться, когда их смены на работе переставали совпадать. Плюсом ко всему, обязанностей у Гермионы значительно прибавилось, и связанно это было с тем, что многие заметили её потенциал, и на девушку посыпались новые проекты. После этого их совместное времяпровождение заметно сократилось и соответственно с Роном они стали видеться значительно меньше. Уютные вечера под теплым пледом превратились в короткие перепалки в коридоре. Гермиона понимала масштаб проблемы и старалась хоть как-то изменить ситуацию: она не задерживалась на работе, радовала Рона сладкими плюшками по выходным. Но этого оказалось недостаточно. На фоне всего случившегося у них часто возникали ссоры на пустом месте. Рона не радовали перемены в их отношениях, и он всё чаще начал раздражаться. Гермиона, устававшая на работе, тоже вспыхивала, как спичка. И их ссоры переставали быть игрой, всегда заканчивающейся примирением. Но, несмотря на это, они никогда не грубили друг другу.
Последней каплей была его ревность. Когда он увидел в ее кабинете парня, который как ему показалось, разговаривал с ней не по-деловому и его будто подменили. Он посмотрел на нее, и не сказав ни слова ушел. Подобные сцены случались довольно часто, так как в какой-то момент Рон начал злиться на абсолютно каждого ее коллегу противоположного пола. Но этот случай, видимо, стал переломным. Он не появился у неё в квартире после работы, а уже через два дня они встретились около того самого магазина, где всё и закончилось.
— Ты все еще любишь его? — тихо спросил Генри, не оборачиваясь.
— Нет, я его не люблю, все в прошлом, — ответила Гермиона, стараясь говорить более уверенно, но все равно на последнем слове голос ее дрогнул.
Она ненавидела эту дрожь и ненавидела то, что не умеет правдоподобно врать, а самое неприятно то, что она сама не верила своим собственным словам.
Генри не спеша повернулся к ней. Его лицо было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то, что Гермиона не смогла прочитать. Он не задавал лишних вопросов, не давил на нее, просто посмотрел пару секунд и кивнул.
— Ну, если ты так говоришь. — сказал он без тени насмешки.
Гермиона отвела взгляд. Сейчас ей стало стыдно и перед собой, и перед Генри. Ей было стыдно, что она так неубедительно соврала, и по тому, как спокойно он принял её ложь. Она поняла, что он все прекрасно понял.
— А ведь он совсем не изменился, — произнесла Грейнджер в полголоса, сама не понимая, зачем это говорит. Слова вырывались сами, без ее воли. — Будто полтора года совсем не проходили, — недолгое молчание. — Он даже смотрел на меня так же, как и раньше. Хотя и очень старательно это скрывал.
— Как? — заинтересованно спросил Генри.
— Ну... — ей снова стало неловко, ведь общаться на такие темы им еще не приходилось. — Будто до сих пор любит меня... Глупо, наверное, это звучит, ведь он сам решил разорвать наши отношения.
— А я думаю это вовсе не глупо, — возразил Генри. — Но у меня есть предположения, что это решение было принято на эмоциях. После вашего расставания ты пробовала поговорить с ним в спокойном состоянии?
— Нет. С одной стороны я до сих пор на него зла, что он так поступил со мной.
— А вот это ты зря, иногда надо бороться со своей гордостью.
— Ты говоришь так, будто знаешь это на собственном опыте, — тихо заметила она.
— Я просто не хочу, чтобы ты потом жалела о том, что сделала или точнее сказать, чего не сделала. Мы, мужчины, такие сначала делаем - потом думаем, а иногда даже не думаем. — добавил немного юмора Генри, чтобы как-то скрасить их разговор.
— Не думаю, что у нас всё наладится и будет как прежде, — в её голосе впервые за долгое время прозвучала неуверенность, граничащая с обречённостью. — Если он так решил, пусть все останется, как есть.
Все эти полтора года она училась жить одна: без его объятий, без его дурацких шуток. Училась стойко принимать неудачи и падения, которые преподносила ей судьба. Училась делать вид, что ей все равно. И неужели все напрасно? Неужели эти года, проведенные в одиночестве были просто бегом на месте? Гермиона была уверена, что за это время они с Роном стали чужими. Слишком много обид накопилось и недосказанных слов. Глупо вообще получилось. Расскажи эту историю прохожему, он бы счел их за глупых людей и возможно был бы прав.
— Как знаешь, Гермиона, я лишь поддержу в любом твоем выборе, но знай молчание - это враг человека.
— Ты слишком мудрый для своих лет,— сказала она с лёгкой, почти грустной улыбкой.
— Просто наблюдательный, — ответил Генри, и уголки его губ дрогнули в ответной улыбке, но почему-то глаза оставались серьёзными и даже печальными.
За окном пошел дождь и усиливался он с каждой минутой. Капли барабанили по стеклу, заглушая тишину, которая повисла между ними. Гермиона чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. С Генри было легко говорить о том, о чём она не могла говорить даже с Гарри. Он не осуждал, не давал непрошеных советов, просто слушал. И этого было достаточно.
— Генри, — позвала она.
— Да?
— Спасибо.
— За что на этот раз? — усмехнулся он.
— За то, что ты есть, — сказала она. — И за то, что даёшь мне советы, и за то, что просто выслушиваешь.
Генри повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. На долю секунды ей показалось, что он хотел что-то сказать, но резко передумал.
— Всегда пожалуйста, Гермиона. — сказал он.
Они снова замолчали. Каждый думал о своём. Она думала о Роне и прокручивала советы Генри в голове, а он думал о своем, что оставалось за гранью ее понимая.
В коридоре послышались шаги.
— Кажется, наши вернулись, — сказал Генри, отходя от окна.
***
— Войдите, — раздался глухой голос за дверью.
— Разрешите?
Кабинет Главы мракоборцев был довольно большим помещением. Рон помнил еще со времен своего первого посещения, что переступая его порог, испытывал странное ощущение, будто в легких заканчивался воздух, и дышать становилось труднее. Стены кабинета, казалось были пропитаны страшными секретами и тяжелыми решениями, а громоздкие бордовые шторы на окнах свисали до самого пола, придавая интерьеру мрачную, королевскую атмосферу.
В центре комнаты возвышался огромный круглый стол из темного, отполированного до блеска дерева. Он занимал почти все свободное пространство. На его поверхности лежали стопки пергаментов, карты и несколько чёрных палочек. Вдоль стен выстроились высокие шкафы с делами. Корешки этих дел были аккуратно подписаны тонким, каллиграфическим почерком, а кое-где виднелись магические печати, охраняющие содержимое от чужих глаз. Рон догадывался, что там были прописаны судьбы всех пойманных темных магов.
За столом, в массивном бордовом кресле, под цвет штор, сидел Глава мракоборцев - Гавейн Робардс. Он не поднял головы, когда Рон прошел в кабинет, остановившись на пороге. Пальца Главы не торопясь перебирали бумаги, которые лежали перед ним. Несмотря на то, что мракоборцы - это в первую очередь войны, охраняющие покой людей от темных сил, их работа тоже пересекается с бумажной. И, судя по толщине стопок на столе, этой "бумажной" работы у Робардса было предостаточно.
Рон замер у входа, не зная, стоит ли подойти ближе или ждать, пока его позовут. Он всегда начинал нервничать перед Главой, но старался скрывать это, что бы не показаться слабым. В первую их встречу Гавейн Робардс произвел на него впечатление человека, который никогда не улыбается и редко моргает. Впрочем, все, кто занимал подобную должность рано или поздно становились людьми суровыми, неприветливыми. Либо все они, по невероятной случайности, до службы были такими, либо по прошествии нескольких лет натура сама менялась под гнётом ответственности и опасности. Рон и представить себе не мог, каким человеком Робардс был раньше, но это не слишком его волновало. Сейчас перед ним сидит начальник и от этого никуда не деться.
— М-да, невероятно, — наконец подал голос Глава мракоборцев, не поднимая головы. — Странно, что лягушки с неба не попадали. Ты дверью ошибся или как?
Спустя два года Глава совсем не изменился, остался таким же суровым и несгибаемым. И от этого на душе становилось одновременно и тревожно, и почему-то спокойно. Форма, как и всегда, сидела на нем безупречно, а значок мракоборца на груди блестел так, будто его только что начистили. Хотя, все же, кое-что в нем изменилось, и первое что бросилось в глаза Рона это то, что седых волос стало больше.
— Чего молчишь, как воды в рот набрал? — спросил Робардс, откладывая бумаги в сторону и наконец посмотрев на Рона. Все тот же тяжелый взгляд из под нависших бровей, который словно смотрел сквозь человека. — Ну давай, присаживайся и рассказывай, как так вышло, что ты променял службу мракоборца жалкую должность продавца, как ее там? Ах да… в лавке «Всевозможные волшебные вредилки»! Вот это действительно прикол! Я сейчас упаду со смеху!
За то время, что Рон с ним не пересекался, он совсем отвык от грубой манеры Робардса и заметно растерялся. По обыкновению кончики его ушей предательски покраснели. С одной стороны он не желал оправдоваться, ведь не считал себя виноватым, с другой он понимал, что Глава, при всей своей резкости, говорил не со зла.
Вообще Гавейн Робардс был отличным мракоборцем. Как только он вступил на эту должность, после Руфуса Скримджера, он показал себя, как лидера и многие в Министерстве его уважали. Начинающие мракоборцы ставили его в пример и мечтали стать такими же, как он. Для них он был воплощением настоящего мракоборца: сильный, храбрый и, самое главное, справедливый. Что касается отношения к подчиненным, он, как и любой руководитель, мог и наорать, и отчитать, и похвалить (но последнее случалось крайне редко), а самое главное, за своих подчиненных он всегда стоял горой. Однажды Рону и Гарри довелось увидеть в коридоре Министерства интересную сцену, после которой они зауважали Робардса сильнее. Один начальник другого Отдела (они не поняли какого) позволил неуважительно отозваться о его людях, так Робардс буквально разнес его, что после этого случая бедняга до конца жизни уяснил, что в присутствии Главы мракоборцев стоит следить за своим языком. Однако, Гавейн не приветствовал лентяев и тупиц. К ним он относил всех чиновников Министерства, по его словам, только в разговоре с ними, для него не существовала правил этикета.
— Ты давай-давай не смущайся, присаживайся поудобнее и выкладывай все как есть. Мне прямо не терпится узнать, что такого могло произойти, что Рональд, черт его подери, Уизли предал родной Аврорат. А теперь явился-не запылился!
Робардс развел руками, и Рону показалось, что в этом его жесте было почти что-то театральное, потому что движения выглядели неестественно.
— Сэр, я пришел, чтобы пополнить ряды мракоборцев и получить от Вас новые распоряжения!
— Ах, вот оно что, он пришел просить у меня распоряжение! Очень умно мистер-подлиза! А я то есть, по-твоему, должен просто закрыть глаза на то, что ты два года назад плюнул на всех и каждого? Ушел и даже не назвал причину своего ухода?! — Гавейн откинулся на спинку своего кресла. — Разочаровал ты меня, Уизли. Сильно разочаровал. Даже Блетчли меня так не расстраивал...
Рон все это время молча стоял, но все же решился подойти к столу, чтобы сократить расстояние между ним и Главой. Только сесть за стол он не решился, так как посчитал, что приглашение Главы звучало настолько саркастично, что вряд-ли подразумевало "дорогой Рон, чувствуй себя как дома". Было бы слишком самонадеянно присесть на стул, когда начальник буквально кипел от возмущения. Тем не менее Рон молча выслушивал возмущения своего начальника, не смея ни перечить, ни тем более перебивать его. Он знал, что сейчас самым верным решением будет просто стоять и кивать, дабы сильнее не испортить его настроение. Всем своим видом он старался показать, что сожалеет о том, что поступил так с отрядом, но извиняться за это он не собирался. Извинения значили бы, что он жалел о своем решении, а он не жалел. Жалел он только о том, что это решение было принято на эмоциях.
— А вот гримасничать - это дело последнее, Уизли. Я прекрасно понимаю, что ты чихать хотел на мои слова. И только попробуй сказать, что это не так. В общем, мне плевать на весь твой опыт. Так уж и быть, пойдешь в распоряжение к Поттеру рядовым мракоборцем. Сначала посмотрим, не растерял ли ты своих навыков. Направляйся в кадры, оформляй документы и знакомься с обстановкой. И последнее... — Робардс наклонился вперед и его голос стал тише, но от этого не менее тверже. — Если ты еще раз поступишь так с отрядом, то вылетишь отсюда, и путь, с этого момента, тебе сюда будет закрыт, Уизли. Попомни мои слова, рыжая бошка! Мне неженки и легкомысленные люди не нужны. Понял меня? Теперь свободен!
— Да, сэр! — голос Рона прозвучал громче, чем он планировал, но в нем прозвучала вся его благодарность.
Рон покинул кабинет, не веря тому, что все наконец прошло и прошло, как он считал, очень даже неплохо. Он ожидал, что его будут отчитывать как минимум минут сорок, а вместо этого прошло все достаточно быстро, можно сказать вышел сухим из воды. Теперь осталось дело за малым. Оформить документы и продолжить разгадку странных случаев, которые начали происходить три недели назад.
— Ну как всё прошло? — Гарри всё это время стоял неподалёку от кабинета, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. – я слышал возмущенные крики. Робардс был сегодня в ударе да?
— Их следовало ожидать, — пожал плечами Рон, стараясь выглядеть беззаботным. — Всё же он не в восторге от того, что я тогда ушёл. И почему-то у меня такое ощущение, что он не собирается это забывать…
— Попал ты, хотя ты еще не слышал, как он на тебя возмущался перед всеми, — усмехнулся Гарри. — На собрании отдела.
— Да честно сказать, мне все равно, просто… от его слов остался неприятный осадок. Вроде и не обидно, а внутри скребет, неужели совесть? Блин. Еще рыжей бошкой меня назвал, это разве смешно?
Они быстро разобрались с документами. В отделе кадров Рона встретили без лишних вопросов, только пожилая волшебница в очках покачала головой и пробормотала что-то про "вечно вы, Уизли, то туда, то обратно". Рон получил форму и значок мракоборца.
Вместе с Гарри они направились в кабинет Гермионы, где их уже ждали Гермиона и Генри.
