Глава 11 В этом мире даже импланты плачутУтро в разбитой машине началось не с рассвета — в Пасифике рассветов не бывает, только серый, грязный свет, просачивающийся сквозь тучи.
Дэвид открыл глаза и понял, что не чувствует ног.
— Дэвид? — Ребекка уже проснулась, сидела, привалившись к дверце, и смотрела на него мутным, испуганным взглядом. — Ты чего такой бледный?
Он хотел ответить, но вместо слов из горла вырвался только хрип. А потом мир накренился, и Дэвид Мартинес, легенда Найт-Сити, просто сполз по сиденью вниз, теряя сознание.
— Дэвид! — Ребекка рванулась к нему, забыв о собственной ране, и зашипела от боли. — Цири! Цири, мать твою, просыпайся!
Цири уже не спала. Она сидела с открытыми глазами и смотрела на Дэвида с тем странным выражением, которое появлялось у неё только в моменты смертельной опасности.
— Отойди, — коротко приказала она, перегибаясь через сиденье.
— Ты чего, ты не врач! — Ребекка попыталась перехватить её руку, но Цири даже не посмотрела в её сторону.
— Я не врач. Я хуже.
Она положила ладонь на затылок Дэвида, туда, где под кожей угадывался разъем сандевистана. Глаза её закрылись.
Ребекка замерла, не зная, что делать. Стрелять в единственную, кто их вытащил? Или верить, что эта психованная с мечами действительно знает, что делает?
Внутри.
Цири не была нетраннером. Она не умела читать цифровой код, не видела потоков данных и защитных протоколов. Но она видела другое.
Она закрыла глаза и провалилась в «энергетическое тело» Дэвида — так, как учила её когда-то Йеннифэр, как она научилась сама за годы скитаний между мирами. Это было не взломом, а скорее... погружением. Входом в чужую душу.
И то, что она там увидела, заставило её кровь застыть.
Там, в глубине его позвоночника, в самом ядре сандевистана, пульсировало нечто живое. Не программа, не алгоритм — душа. Маленькая, испуганная, запертая.
Мальчик. Лет десяти. Он сидел, обхватив колени руками, в бесконечном сером пространстве, и вокруг него мерцали строки кода, как клетки тюрьмы.
Цири шагнула к нему — мысленно, энергетически, как умела только она.
— Ты кто? — спросила она.
Мальчик поднял голову. В его глазах не было страха — только бесконечная, всепоглощающая усталость.
— Ты меня видишь? — спросил он. Голос звучал тихо, как эхо в пустом зале.
— Да. Как тебя зовут?
— Кенджи. Меня зовут Кенджи. — Он помолчал. — Я здесь уже... долго. Очень долго.
Цири опустилась рядом с ним на корточки. Она не знала этого мира, не понимала его технологий, но одно она знала точно: дети не должны сидеть в железных коробках в одиночестве.
— Как ты сюда попал? — спросила она мягко.
Кенджи посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то странное — не боль, а скорее... принятие.
— Мама продала, — сказал он просто. — Сказали, что вылечат. У меня была болезнь — нервная система умирала. «Арасака» сказала: мы спасем тебя, просто подпиши бумаги. Я подписал. А они... они вынули мой мозг. Положили сюда. В этот имплант. — Он оглядел серое пространство вокруг. — Теперь я живу в хроме.
Цири молчала. Слова застряли в горле комом ледяной ярости.
— Я не злюсь, — вдруг добавил Кенджи, и в его голосе действительно не было злости. — Честно. Здесь не больно. Только скучно.
Он замолчал, а потом улыбнулся — робко, по-детски.
— Тот, кто носит меня сейчас... Дэвид. Он хороший. Я ему помогаю. Он не знает, что я тут. Думает, просто железка. Но иногда он гладит позвоночник — я чувствую тепло. И говорит «спасибо». Даже не зная меня.
Цири сжала кулаки. Она видела много жестокости в своей жизни. Но это... Это было что-то новое. Чистый, стерильный ужас корпоративной эффективности.
— Я могу рассказать ему, — тихо сказала Цири. — Он имеет право знать.
— НЕТ! — Кенджи вскинулся, впервые проявив эмоцию, похожую на страх. — Пожалуйста, не надо!
— Почему?
Мальчик замялся, подбирая слова.
— Если он узнает... он захочет меня вытащить. А если сандевистан переставят в другое тело... я умру. Меня не вынуть, понимаешь? Я припаян к этому хрому. Если имплант убьют — я умру. Если переставят — я умру. Я могу жить, только пока этот кусок железа работает. И пока Дэвид меня носит.
Цири смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то горячее и горькое.
— Я не хочу, чтобы он знал, — продолжил Кенджи тише. — Он и так убивается из-за сестры. Из-за друзей. Если узнает, что внутри него сидит ещё один труп, который надо спасать... он сломается. А я не хочу, чтобы он ломался.
— Но ты здесь совсем один.
— Нет. — Кенджи улыбнулся. — Теперь я знаю, что ты есть. Ты меня видишь. Это уже много.
Цири протянула руку и, хотя в этом пространстве у неё не было тела, Кенджи почувствовал тепло — как будто кто-то обнял его впервые за много лет.
— Я никому не скажу, — пообещала Цири. — Но я буду приходить. Хорошо?
— Хорошо. — Кенджи кивнул. — А теперь ему нужна помощь. Перегрузка. Если я дам ему немного своей энергии — он очнётся. Но потом я усну. Надолго.
— Ты уверен?
— Он хороший. — Кенджи снова улыбнулся. — Пусть живёт.
В реальности.
Цири открыла глаза. Её лицо было мокрым от пота, руки дрожали.
— Ну что?! — выкрикнула Ребекка. — Что с ним?
— Стабилен, — выдохнула Цири. — Будет жить. Нужен отдых и нормальный доктор, но кризис миновал.
Ребекка выдохнула так, будто саму её только что откачали.
— Ты... ты реально можешь такое? Я думала, ты просто мечами машешь.
— Я много чего умею, — уклончиво ответила Цири.
Она посмотрела на Дэвида. Его лицо расслабилось, дыхание стало ровнее. Он выживет. Ценой сил маленького мальчика, который сидит у него в позвоночнике и просил ничего не говорить.
— Спи, — тихо сказала Цири, глядя на Дэвида, но обращаясь к Кенджи. — Ты сделал достаточно.
Ребекка подозрительно прищурилась:
— Ты с кем разговариваешь?
— Сама с собой. — Цири отвернулась. — Привычка.
Ребекка хотела ещё что-то спросить, но в этот момент Дэвид пошевелился и открыл глаза.
— Что... что случилось? — прохрипел он.
— Ты вырубился, идиот, — рявкнула Ребекка, но в её голосе слышалось облегчение. — Цири тебя откачала.
Дэвид перевёл взгляд на беловолосую девушку.
— Спасибо, — выдохнул он.
Цири кивнула, но в её глазах была такая глубокая печаль, что Дэвид на мгновение забыл о боли.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Я всегда в порядке, — ответила Цири. — Отдыхай. Нам ещё твою девушку вытаскивать.
Дэвид кивнул и снова закрыл глаза. А Цири отвернулась к окну, за которым моросил бесконечный дождь Найт-Сити, и прошептала так тихо, что даже Ребекка не услышала:
— Я никому не скажу, Кенджи. Спи спокойно.
И где-то глубоко внутри сандевистана, в сером пространстве между жизнью и смертью, маленький мальчик улыбнулся во сне.
