Глава 2. Разговор двух братьевПрошло полтора года с момента их расставания, а боль в сердце так и не желала становиться меньше. Выражение "время лечит" кажется абсолютно неверным, раз за столь приличный промежуток состояние души ничуть не изменилось. И что делать в этом случае? Продолжать мучительно существовать, страдая по прошлой любви, или попытаться начать новые отношения, зная, что счастья в них найдено не будет?
Рыжеволосый парень лениво развалился на старенькой кровати в своей комнате. За многие годы здесь практически ничего не поменялось, разве что постеров стало меньше. Сон не шел, мыслями он проживал завтрашний день. На журнальном столике стояла кружка с остывшим чаем, но Рон не притронулся к ней, ведь все равно вкуса не почувствует.
Завтра он встретится с ней, с той самой Гермионой Грейнджер, с девушкой, которую он любил больше всего на свете и от которой он ушел сам. Добровольно. Рон помнил тот день до мелочей: шел сильный дождь, словно сама природа не одобряла его решение. Он отчетливо помнил, как долго и мучительно искал нужные слова. Как внутри все сжималось от страха и не перед ней, а перед тем, что он собирался сделать. Рон помнил, как смотрел на ее мокрые волосы, на капли дождя на ее черных ресницах и думал: "Ты разрушаешь единственное, самое дорогое, что у тебя есть"
И все равно произнес это.
Что им двигало в этот момент, он сам толком не понимал и не понимает до сих пор. Тогда он сказал ей, что они слишком разные, что она достойна кого-то лучше. Кого-то кто будет на равных стоять рядом с ней. Он говорил и видел, как медленно угасает ее взгляд и искорка в глазах потухает.
Гермиона не соглашалась. Она спорила с ним, плакала, злилась. Она хватала его за руки и трясла, пытаясь разрушить невидимую стену, которую он выстроил из-за своей неуверенности. Гермиона кричала сквозь слезы, что он идиот, раз посмел допустить подобные мысли в свою голову, что никто другой ей не нужен, что она любит только его рыжеволосого Рона Уизли, со всеми его тараканами и порой глупыми шутками.
А он стоял и молчал, не смея ничего ей сказать, потому что если бы открыл рот, то разревелся бы сам. Решение было принято и принято оно было за двоих.
— Извини. — кратко произнес он и ушел, оставив бедную девушку под козырьком того магазина.
С тех пор не было ни одного дня, когда бы он не пожалел.
Рон перевернулся на спину и уставился в потолок. Интересно, сейчас она также засыпает с книгой в руках?
— Ты чего не спишь?
В тишине комнаты эти слова прозвучали довольно громко, а главное неожиданно, что заставило Рона вздрогнуть и приподняться на локти. В дверях стоял Джордж Уизли, брат Рона и человек, который после столкновения с Воландемортом изменился до неузнаваемости. Из шумного весельчака стал серьезным мужчиной. Цвет волос, по которому было так легко узнать семейство Уизли, тоже поменялся. Теперь Джордж подкрашивал свои огненно-рыжие волосы в черный цвет. Этот цвет мало шел ему, делал лицо старше, но что поделать, когда смотря в зеркало, ты видишь не себя, а погибшего брата-близнеца, который в Хогвартсе, как и многие учащиеся, смело отдал отпор тому "Чье имя нельзя называть".
— А ты чего не спишь? — огрызнулся Рон. В голосе не было зла, а скажем, некая привычная ворчливость младшего брата.
— Три раза проходил мимо твоей комнаты и все три раза слышал, как ты неспокойно ворочаешься. — Джордж прошел в комнату и сел на стул, не спрашивая разрешения. — Что случилось?
Рон снова лег, сложив руки за голову. На вопрос брата он решил не отвечать. Даже несмотря на то, что отношения между ним и Джорджем стали крепче, сейчас ему совсем не хотелось ни с кем разговаривать и тем более делиться своими переживаниями.
— Волнуешься перед завтрашнем днем? Можешь не отвечать и так все понятно. Слушай, я думаю тебе стоит расслабиться, а то ты выглядишь так словно на казнь идешь, а не на встречу к Гермионе, ну, точнее, не поступать на мракоборца. — Джордж улыбнулся. — Вот честно, я вообще ничего не понимаю!
— В смысле?
— В прямом, дурья ты бошка! О вас с Гермионой. Я до сих пор не понимаю, почему вы расстались. И ты держишь все под секретом, копишь в себе уже продолжительное время. Неужели тебе не хочется это обсудить, ну скажем со мной, например, или с Гарри?
— Джордж, не начинай, пожалуйста. — ответил Рон, дернувшись будто его собирались ударить.
— Ну уж нет, я начну. Понимаю это не мое дело и бла-бла-бла, но вы же были так близки с ней, что могло случиться, что вы решили все прекратить? Знаешь в каком я был в шоке, когда ты явился весь мокрый в магазин со словами "Мы расстались". Ни объяснений, ничего. Я не лез, думал, само рассосётся, но по итогу как все было так и осталось. Вы же сами себя губите. Гарри тоже дается ваш разрыв нелегко. Сам подумай: видеть своих лучших друзей в таком состоянии, когда оба придумывают причины для того, чтобы не пересекаться. А он за вас переживает, метается между двух огней и не знает, как помочь, — Джордж вздохнул. — как и я, между прочим. Так что случилось-то? Я правда хочу понять.
Рон сел, подтянул колени к груди и обхватив их руками. Ему было неловко разговаривать на эту тему с братом, но с другой стороны, может если он расскажет, выговориться ему станет легче? Все же Джордж его семья.
— Мы просто... не подходим друг другу, — тихо сказал Рон.
— Ты сейчас серьезно? — после минутной тишины задал вопрос Джордж, скривив лицо так, будто перед ним стояла тарелка с протухшей едой.
— Вполне.
— С ума сойти, — Джордж даже привстал со стула. — Вы, которые все обучение в Хогвартсе были вместе, выживали в лесах и черт знает где, сражались с Воландемортом и ты после этого говоришь, что вы не подходите друг другу?
— Это другое.
— Что другое, Рон? Люди, которые прошли войну, обычно или убивают друг друга, либо становятся неразлучны. А вы просто взяли, плюнули и разбежались, как только война кончилась. Я не понимаю...
Рон все это время молча слушал брата, теребя край своей пижамы, ему было стыдно поднять взгляд. Это сцена больше походила на то, когда мама отчитывает ребенка за его плохое поведение.
— Я просто был недостаточно хорош для нее, — наконец выдавил Рон. — Она ведь такая умная, талантливая, чудесная, а я всего лишь... Рон. Я не хотел стать для нее тормозом.
— Ты идиот. — ответил Джордж, ладонью протерев лицо. — Я просто поверить не могу, почему твоя самооценка всегда была ниже плинтуса. Ты же всегда был таким потрясающим человеком. Да бывало тупил или в неподходящий момент выкидывал идиотские шутки, но, Рон, ты тот, кто всегда поможет и защитит. Ты тот, кто отдаст последний кусок голодающему. — Он остановился и тыкнул указательным пальцем в сторону Рона. — Если Гермиона тебя полюбила, значит она видела в тебе не просто рыжего придурка, а человека. А ты просто взял и все решил за нее... ну не глупо ли?
Рон уже открыл рот, чтобы возразить, но Джордж не дал ему ничего сказать.
— Она вообще говорила тебе, что ты недостаточно хорош для нее, или может, она жаловалась на тебя, прямо говоря, что ты глупый и никчемный?
— Ну... Нет, но...
Младший Уизли задумался. А ведь действительно, Гермиона никогда не принижала его, даже когда они ссорились. Так с чего он сделал такие выводы, если намеков на это даже не было?
— Никаких "но", Рональд! Судя по твоему поведению, ты сам решил, что не достоин ее и взял порвал отношения из-за своих глупых переживаний, которые сам же и выдумал.
Рон слушал брата, не смея перебивать. В голове он прокручивал его слова и понимал, что возразить он не может, потому что Джордж был абсолютно прав.
— И что мне теперь делать? — хрипло спросил рыжеволосый Уизли.
— Ну я никогда не оказывался в подобных ситуациях, поэтому чего-то стоящего посоветовать тебе не могу. — Джордж задумчиво почесал затылок. — Просто будь собой. Не выпендривайся и главное не делай вид, что тебе все равно. Постарайся быть тем Роном, которого она когда-то полюбила и если все будешь делать правильно, то кто знает, может не все потеряно. А сейчас, тебе стоит выспаться, — встав со стула, произнес старший Уизли. — Тебе как никак надо произвести хорошее впечатление ни только на Гермиону, но и на начальника мракоборцев, поэтому выспись, как следует.
Джордж вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Рон остался один, в комнате снова стало тихо. Только дождь за окном нарушал тишину, напоминая парню о том проклятом дне.
Он посмотрел на кружку с чаем, а затем перевел взгляд на фотографию в рамке, которая стояла на столе. На ней он, Гермиона и Гарри весело проводили время возле озера, расположенного на территории школы. Гермиона сидела рядом с ним, с пушистыми волосами, которые развивались на ветру и широко улыбалась. Казалось, будто у нее нет ни одной причины для грусти.
Рон потянулся за кружкой и сделал маленький глоток. Напиток за это время успел остыть, он стал ледяным и горьким.
Но Рон хотя бы почувствовал вкус впервые за долгое время и осознал, что, может быть, еще не поздно все исправить.
