Глава 3 Слишком быстрый, чтобы оглянутьсяДэвид начал доказывать, что достоин лидерства. Он начал с мелочей.
Слишком тихих, чтобы их заметили сразу. Слишком незаметных, чтобы кто-то мог сказать ему «спасибо» или «остановись».
Он просто делал. Каждый день. Каждую ночь.
Дэвид стал брать задания, где риск был выше, а плата — соответствующая риску. Контракты, от которых отказывались другие — те, у кого нервы были слабее, а инстинкты — сильнее. Фиксаторы на биржах уже знали: если нужно закрыть вопрос, который другие боятся даже открыть, звоните Дэвиду. Пацан из Колумбарии, который не умеет говорить «нет».
Когда Ребекка рвалась вперёд, он оказывался между ней и огнём. Не потому, что не верил в её способности — просто знал: её броня крепкая, но его Сандевистан быстрее. Он успеет раньше, чем пуля успеет найти цель. Всегда успеет. Пока хватит сил.
Когда клиент начинал юлить, пытаясь сбить цену или подставить команду под удар — Дэвид молчал. Просто стоял и молчал. Но смотрел так, что разговор заканчивался быстро и честно. В его взгляде появилась та самая тяжесть, которая раньше была только у Мэйна. Холодная, давящая, не оставляющая пространства для манёвра. Клиенты платили. Быстро.
Сандевистан включался чаще.
Иногда — без нужды. Просто чтобы почувствовать контроль. Чтобы мир снова стал послушным, вязким, предсказуемым. Чтобы на мгновение забыть, как хрупко всё на самом деле. Он щёлкал переключателем в позвоночнике, и время покорно ложилось к ногам. Плата росла. Счётчик тикал. Но Дэвид старался не думать о счетчике.
Люси замечала это.
Всё.
Она видела, как он задерживается после миссий — сидит в машине на пять минут дольше, чем нужно, прикрыв глаза, приходя в себя. Как проверяет её импланты, не говоря зачем — просто водит пальцами по холодному металлу, проверяет соединения, смотрит логи. Будто боится, что однажды она не вернётся, а он не успеет заметить неисправность.
Как стирает логи, даже когда она уже всё сделала.
— Ты не обязан, — сказала она однажды.
Они сидели в машине после зачистки склада. В салоне пахло порохом и озоном. Люси смотрела на него в упор, пытаясь найти ответ в его глазах.
— Обязан, — ответил он просто.
Она не стала спрашивать, почему. И так знала.
В тот вечер они снова вышли на задание.
Рядовой контракт. Зачистка территории перед заходом тяжёлой группы. Обычная работа. Всё должно было пройти гладко.
Засада. Корпоративные бойцы. Новичок-наводчик снова «ошибся».
Только на этот раз Дэвид не замедлился.
Мир треснул на кадры, как битое стекло. Пули повисли в воздухе тяжёлыми каплями ртути. Он прошёл сквозь них — быстро, точно, без ярости. Только цель. Каждое движение выверено до миллиметра. Каждый выстрел — контрольный. Он не думал, он просто был машиной, идеальной машиной для убийства, которой не нужны эмоции.
Когда всё закончилось, он стоял посреди коридора, тяжело дыша. Хром скрипел, перегретый воздух вырывался из лёгких рваными толчками, а в голове звенело так, будто кто-то ударил в колокол. Перед глазами плыли красные пятна — предупреждение системы о перегрузке.
Люси подбежала к нему первой, перешагивая через тела.
— Ты перегнул, — сказала она, почти шёпотом. В её голосе не было осуждения. Только страх. Тот самый, который она так тщательно прятала за маской безразличия.
Дэвид посмотрел на неё. Глаза красные от перегрузки, сосуды полопались на белках, но взгляд оставался ясным. Даже слишком ясным.
— Я же сказал, — тихо ответил он. — Я докажу.
Он не договорил. Не сказал, что именно. Не объяснил, кому.
Но Люси и не поняла, кому именно он доказывает.
Он доказывает ей? Что она может положиться на него, как когда-то на Мэйна? Или матери, чей призрак до сих пор стоит за плечом, напоминая о кредитах и обещаниях? А может, этому городу — огромной бетонной мясорубке, которая каждый день перемалывает таких, как они?
Если да, то Дэвид рискует стать тем, от кого она больше всего пыталась его спасти.
Тем, кто сгорает слишком ярко, чтобы оставить после себя хоть что-то, кроме пепла.
