Глава 6. Больница Святого МунгоРон с Гарри прошли в кабинет, из которого ушли не так давно. Из-за серых туч и дождя в помещении стало темнее, чем было до этого. Гермиона и Генри стояли по разным углам, словно нарочно избегая друг друга. Рон невольно отметил это про себя и почувствовал странное облегчение - ему было бы неприятно видеть их рядом. Оба, как ему показалось, были погруженны в свои мысли: их лица были спокойные, задумчивые, но, услышав шаги, они одновременно вскинули головы и повернулись к вошедшим. Рон поймал себя на мысли, что ему очень хочется узнать, о чём они говорили, пока он с Гарри отсутствовал.
— О, вы вернулись! — первым начал Генри. — Как все прошло?
Рон не спешил отвечать. Ему вообще не хотелось разговаривать с их новым товарищем. Он скрестил руки на груди, прислонился к стене и демонстративно уставился в сторону окна, за которым уныло стекали капли дождя. Генри вызывал у него глухое раздражение: слишком уж он был правильный, идеальный, словно только что сошёл с обложки журнала красоты. Или может, он просто не привык видеть в своём окружении таких ухоженных парней, а может, дело было в лёгкой зависти? Сам то он никогда не отличался подобной аккуратностью, вечно умудряясь где-то испачкать рукав или порвать карман. По сравнению с ним и Гарри, Генри, по всем внешним параметрам, выигрывал: уверенный взгляд, безупречная осанка. Эта сравнения были настолько неприятны, что Рон даже тряхнул головой, чтобы отогнать их.
— Нормально. — буркнул Рон, несмотря в его сторону. — Все подписал, получил значок.
— Поздравляю! Рад, что ты теперь с нами. — Генри хмыхнул, подправив капюшон своей мантии.
"С нами". — Мысленно повторил последние его слова Рон. — С каких это пор мы стали "нами"? — Он сжал кулаки в карманах мантии, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Это было невыносимое чувство раздражения, словно этот выскочка, этот идеально причёсанный и до отвращения опрятный Генри Гримстоун, уже вписал себя в их историю. —"Может, это ты с нами? Ведь сам-то ты тоже оказался здесь по чистой случайности".
Гарри тоже не упустил без внимания эту фразу, его брови на мгновение сошлились на переносице, но вмешиваться он не стал. Было ни к чему устраивать ненужные выясненения из-за слов, которые Генри ляпнул не подумав.
— Ладно, — Гарри хлопнул в ладоши, пытаясь разрядить обставновку между этими двумя. — Документы в подписаны, Рон официально сотрудник Министерства. Может, уже обсудим, как будем действовать?
— Да, ты прав. — согласился Генри, подходя к столу Гермионы. — В общем, как я уже сказал раннее, следующая цель - это больница Святого Мунго. Для начала узнаем в каком состоянии находятся пострадавшие и уже оттуда будем выстривать следующие пункты нашего плана.
Рон хмыкнул. Ему не нравилось, как легко Генри берёт на себя роль лидера, будто они давно стали одной командой.
— Ты думаешь, что нас просто так впустят к пациентам? — задал вопрос Рон, представляя сцену в голове, как они в четвером приходят в больницу и их оттуда выгоняют. — Если верить источникам, это не просто простудное заболевание.
— Не знаю и выводы, пока мы их не увидим делать не стоит. Думаю, многое будет зависеть от их состояния. В любом случае, было бы лучше услышать всё из уст самих пострадавших. Но если такой возможности не будет... что ж, будет очень обидно.
Гермиона поднялась со стула, прихватив с собой сумку. Её движения были быстрыми и решительными, она явно не собиралась терять ни минуты.
— Пока вы ходили по делам, я отправила сову в больницу Святого Мунго с предупреждением о нашем визите. Если все готовы, можем выдвигаться.
— Стойте, вы хотите отправиться уже сейчас? - с удивлением произнес Гарри. - а к вам сова обратно прилетела с разрешением от Главного целителя? Так ведь их называют?
— Сова ещё не прилетела, — отмахнулась Гермиона, словно это была незначительная деталь.— Но я уверена, что наше послание она уже передала. Поэтому я не вижу никакого смысла задерживаться здесь и терять время.
— Тем более раз вы стоите тут без дела, то сейчас у вас нет срочных обязанностей... — Генри усмехнулся и добавил, бросив взгляд на Гарри и Рона. — Но если вы не хотите идти, мы с Гермионой можем сходить вдвоём.
Гарри и Рон переглянулись. Рон закатил глаза и про себя подумал: "Еще чего, подлиза?". Он не собирался уступать этому, как он для себя решил выскочке, право быть рядом с Гермионой. Но оба друга не испытывали особого беспокойства. Напротив, им казалось, что Гермиона, как всегда, слишком уж серьёзно взялась за это дело, превращая обычное происшествие в дело государственной важности. Они же не следопыты в конце концов, да и вляпываться в ненужные передряги им очень надоело. Взять тоже обучение в Хогвартсе, когда новый учебный год начинался с надежды на спокойствие, но заканчивался очередной битвой за спасение мира. Теперь, оглядываясь назад, эти приключения казались не столько героическими, сколько изматывающими и опасными. Да и в волшебном сообществе и не такое случалось: то драконы сбегали, то гоблины устраивали забастовки в банке, а бывало, что какой-нибудь непонятный вирус заставлял волшебников неделями чихать блёстками. Магический мир всегда был полон чокнутых людей или существ с манией величия, и они уже привыкли, что паника часто оказывается преждевременной. Привыкли к тому, что громкие заголовки в "Ежедневном пророке" наутро сменяются новыми сенсациями, а старые угрозы оказываются пустышкой. Возможно, именно эта привычка к постоянному хаосу и заставляла их сейчас относиться к происходящему с долей здорового спокойствия.
Волдеморт - Темный Лорд чего только стоил со своими приспешниками "Пожирателями смерти", которые держали в страхе всё магическое сообщество несколько десятков лет. Даже после долгожданной победы над ним многие семьи до сих пор с дрожанием в голосе произносят его имя, а некоторые и вовсе не в силах его выговорить. "Что может быть страшнее этого?" Ответ: ничего. Они пережили самые страшные времена и как ни странно сумели выжить.
Тем более никаких официальных приказов сверху не поступало. Если бы ситуация была действительно критической, Министр Магии уже давно бы поднял на уши всех мракоборцев. А раз Министерство молчит, значит, не всё так плохо, как могло бы быть.
Безусловно, происходящие события выглядели любопытно и заслуживали внимания, но не до такой степени, чтобы бросать все дела и мчаться в больницу, как это делала Гермиона. С другой стороны, Рон втайне ждал, когда Генри наконец уйдёт, чтобы они могли заняться расследованием втроём, как в старые добрые времена: он, Гермиона и Гарри.
Он перевёл взгляд на Гермиону, которая надевала на себя мантию и ещё раз пробежалась по содержимому сумки. Собиралась она так сосредоточенно, будто это задание ей лично доверил сам Министр, а не её собственная тяга к правде. А так было всегда: ещё в Хогвартсе стоило Гермионе учуять загадку, она вцеплялась в неё мёртвой хваткой и бежала в библиотеку, чтобы найти ответ. Рон помнил, как она пропадала там сутками, забывая о сне и еде. Друзья хорошо знали эту черту в Гермионе и уважали, даже если сейчас она их слегка раздражала. Ведь именно благодаря ей они не раз выпутывались из самых неприятных ситуаций.
Тем не менее Генри был прав: сейчас у них не было никаких неотложных заданий. Гарри сегодня подменяли на патрулировании (и он был этому очень рад, так как бегать по ночному Лондону ему уже порядком надоело). Рон только что восстановился в должности и ещё толком не знал, за что браться, а известий о новых нападениях пока не поступало.
Рон вдруг подумал, что ему не хватает той прежней жизни когда всё было понятно: вот враг и вот цель, рядом мудрые наставники и взрослые, которые всегда защитят и дадут совет. Теперь же всё казалось каким-то размытым, неопределённым. Даже Гермиона, с которой он раньше мог обсудить всё на свете, теперь была где-то далеко. Он вздохнул и поправил значок на мантии.
Гарри, заметив его задумчивость, легонько толкнул друга локтем:
— Ну что, идeм? Или ты хочешь остаться?
— Ещё чего. Пусть этот выскочка не думает, что мы тут для красоты, — Рон мотнул головой и невесело усмехнулся. Слова сказанные им, Генри не услышал. — Идем.
Он шагнул вперeд, стараясь не смотреть на Генри, который уже открыл дверь кабинета. Гермиона обернулась и коротко улыбнулась, впервые за всe это время как-то по-настоящему тепло.
Четверо вышли из кабинета. Гермиона резко захлопнула дверь, дважды повернула ключ в замке и, не оглядываясь, быстрым шагом направилась по коридору. Цоканье её невысоких каблуков эхом разносилось по непривычно-пустому пространству Министерства. Генри тут же оказался рядом с ней, чуть наклонился, чтобы что-то тихо сказать. Его голос был едва слышен, но в интонациях угадывалась забота и лёгкая фамильярность, которая тут же кольнула Рона. Он и Гарри шли позади, отстав на пару шагов. Их попытки уловить хоть слово из разговора Гермионы и Генри были тщетны.
Рон чувствовал себя лишним. Каждый раз, когда Гермиона оборачивалась, её взгляд скользил по ним с Гарри, но ни разу не задержался достаточно долго, чтобы пригласить присоединиться. Рону казалось, что они с Гарри просто охрана, которая сопровождает знать, чтобы никто вдруг случайно не отвлек их от "важной беседы".
Он сжал кулаки в карманах мантии. Ему отчаянно хотелось поравняться с ними, вклиниться в разговор, но какая-то внутренняя неуверенность, смешанная с обидой и стыдом за их с Гермионой прошлое, не давала ему сделать этот шаг.
Гарри, шедший рядом по левую сторону от Рона, молчал. Он тоже ощущал это напряжение и отстранённость, но предпочитал не вмешиваться. Он понимал состояние друга и не хотел усугублять ситуацию необдуманным словом или действием, ведь это было не его делом. Это была первая встреча Рона и Гермионы за полтора года. За это время они оба изменились, но воможно не подозревали этого. Требуется время, чтобы раны, которые они причинили друг другу зажили и Гарри мечтал, чтобы это случилось, как можно быстрее.
Спустя несколько минут они спустились в главный атриум Министерства. Здесь царил привычный шум: стук каблуков, обрывки разговоров, звук шершания газет. Каждый из них подошёл к свободному камину. Гермиона первая бросила щепотку летучего пороха и чётко произнесла: "Больница Святого Мунго". Пламя вспыхнуло изумрудным светом и поглотило её фигуру. Один за другим остальные последовали за ней.
Через мгновение они оказались в просторном холле больницы. Лондонское мед. учреждение для лечения магических болезней, недугов и травм, основанная великим целителем по имени Мунго Бонам, как и во все времена, была наполнена людьми. Воздух здесь всегда казался густым, пропитанным смесью ароматов целебных зелий.
Рону часто приходилось бывать здесь, ведь живя в семье из девяти человек, каждый из них хоть раз, да попадал сюда с какой-нибудь травмой или болезнью. Особенно ярко ему запомнился один случай с Фредом и Джорджем. Тогда они были еще мальчишками и без спроса стащили мамину волшебную палочку. Забравшись под стол, который они объявили своей "крепостью", близнецы принялись зачитывать заклинание с обрывка пергамента весьма сомнительного происхождения. Волшебство, если это можно было назвать так, разлетелось по всему дому, устроив полный хаос. Посуда летала по воздуху, а затем с дребезгом разбивалась, мебель перевернулась, а стены дрожали так, будто началось землетрясение. Но самое неприятное в этой ситуации было то, что заклинание не пощадило и близнецов. Вначале они громко смеялись, глядя на разруху, которую устроили и, возможно, даже гордились собой, а потом громко заплакали, когда палочка нанесла увечья и им. У Фреда, который в тот момент держал палочку, оказалась обожжена правая рука до самого локтя, а у Джорджа лицо и на лбу показался глубокий порез. Молли, которая в этот момент возвращалась из курятника с корзиной свежих яиц, застыла на пороге. Уронив корзину и даже не заметив этого, она в панике подхватила сыновей и трансгрессировала прямо в приёмный покой больницы. Благо ничего серьёзного не произошло, и целители быстро залечили раны, сказав, что могло быть гораздо хуже. После реабилитации Фреду и Джорджу здорово досталось. Мама целый вечер зачитывала им нравоучения, а затем в наказание за их проделки, заперла их в комнате на целых две недели. Когда Рон выходил на улицу или просто проходил мимо их двери, близнецы не упускали шанса показать ему язык, состряпать гримасу или выкрикнуть через щель: "Эй, Рони! Передай нам пирожок, мы тут совсем оголодали!".
Сейчас же ему не часто приходилось бывать здесь, но забыть особую атмосферу, которая царила здесь, Рон не мог. Больница была пропитана магией, но она здесь была иной, какой-то болезненной, поэтому находится в этом месте, ему хотелось, как можно меньше. Вдоль рядов, по обыкновению, ходили сотрудники больницы - целители в своих в ярко-зеленых мантиях с эмблемой вышитую у них на груди: перекрещенные волшебная палочка и кость.
Гермиона, не обращая внимания на очередь, решительно направилась к стойке регистрации. Она шла, огибая группы пациентов, и до Рона доносились тихие, недовольные ворчания за её спиной. Стена позади пышнотелой светловолосой волшебницы, восседавшей за столом с табличкой "Информация", была сплошь увешана магическими объявлениями и плакатами. Рон скользнул по ним взглядом: "ЧИСТЫЙ КОТЁЛ НЕ ДАСТ ПРЕВРАТИТЬСЯ ВАШЕМУ ЗЕЛЬЮ В ЯД". Эту надпись он всегда читал, когда оказывался в больнице, ведь она была той же неотлемлемой частью Святого Мунго, как целители в своей фирменной форме.
Гарри, Рон и Генри отошли в сторону, прижавшись к стене, чтобы не загораживать проход в переполненном холле больницы. Вдоль стен стояли потертые диваны, на которых сидели волшебники и волшебницы в домашних халатах.
— Добрый день, — начала Гермиона официальным тоном. – Я присылала к вам сову. Мы с коллегами из Министерства, чтобы взять показания у пострадавших с уникальным заболеванием. По нашим сведениям мистер Берч является одним из них.
Волшебница не подняла взгляда. Она что-то быстро писала на листе пергамента и параллельно отвечала на вопросы невоспитанных пациентов, которые выкрикивали с разных сторон.
— Никакая сова сегодня не прилетала, поэтому мы не осведомлены о вашем визите, — наконец ответила она, не отрывая взгляд от бумаг.
Гермиона нахмурилась, её рука машинально потянулась к сумке, словно проверяя, не могла ли она ошибиться. Она была уверена, что отправила письмо сразу после того, как Рон и Гарри покинули кабинет.
— Это какая-то ошибка, — настойчиво произнесла она. — Я лично отправила сову сегодня.
— Повторяю: никто сегодня к нам не прилетал.
— Мы пришли взять показания у пострадавших. — Гермиона немного повысила голос, чтобы её услышали, но не настолько, чтобы подумали, что она собирается устроивать скандал. Она достала из кармана удостоверение Министерства магии и положила его на стойку. — Вот наши документы.
— Хоть самого Министра приведите, правила для всех одни, — регистраторша наконец удостоила девушку мимолётного взгляда и ради интереса взглянула на документ, который протянула ей Гермиона. — Вы для мистера Берча кем приходитесь? Родственники?
— Мы не родственники.
— В таком случае я не имею права вас впустить, — отрезала ведьма. — Без сопровождения родственников или официального разрешения посещение палаты строго запрещено. А теперь прошу вас, не задерживайте очередь.
Гермиона резко обернулась на друзей. Все трое, поняв по её напряженному выражению лица, что возникли трудности, тут же подошли ближе к регистратуре.
— Что случилось? — тихо спросил Рон.
— Нас не пускают, — прошипела Гермиона. — Говорят, что никакая сова не долетела.
— Как это не долетела? — Гарри задумчиво почесал затылок. — Может, они что-то путают? Или сова сбилась с маршрута из-за дождя?
— А если мы представимся исследователями? — подал идею Рон, обращаясь напрямую к ведьме. — Мы изучаем редкие магические заболевания и хотели бы осмотреть пациента в рамках научного исследования.
Ведьма издала короткий смешок, в котором не было ни капли веселья.
— Исследователи? Здесь лежат люди, а не подопытные цесарки, — язвительно бросила она. — Если вам так хочется изучать болезни, почему вы не пошли в целители? Я повторяю: без официального разрешения или родства вход запрещён!
— Да, Рон, это было очень умно, — произнёс Генри, не попытавшись скрыть усмешку. Издав тот же короткий смешок, что и регистраторша, он добавил: — Я почти поверил.
Гермиона резко обернулась и бросила на Генри испепеляющий взгляд, но тот уже смотрел на Рона с выражением некого вежливого сочувствия, которое было хуже любой открытой насмешки.
— Может, у тебя есть ещё какие-нибудь гениальные идеи? Например, притвориться их троюродным дедушкой?
Рон отвернулся,уставившись в пол, лишь бы не видеть эту самодовольную ухмылку их нового товарища. Он и сам понимал, что идея, выскользнувшая из его уст, выглядела нелепо и по-детски наивно. В тот момент, стоя перед неприступной регистраторшей, ему казалось, что все способы хороши, что нужно действовать, а не стоять столбом. Но это было "до" того, как Генри не воспользовался шансом высмеять его.
Теперь же, под перекрёстным взглядом ведьмы и этого выскочки, предложение казалось верхом глупости. Щёки по обыкновению покраснели. В голове снова проскользнула мысль: "Зачем я вообще сюда пришёл?". Он чувствовал себя лишним, неуклюжим ребёнком, который пытается играть во взрослые игры. Рон украдкой покосился на Гермиону. Она стояла с прямой спиной, излучая уверенность, которой ему сейчас так не хватало.
Ему отчаянно захотелось оказаться где угодно, только не здесь: в Норе, на поле для квиддича или даже патрулировать улицы с Гарри. Где угодно, лишь бы не чувствовать этого унизительного ощущения собственной никчёмности на фоне безупречного Генри.
— Хватит, — голос Гермионы был тихим, но в нём звенела такая сталь, что даже регистраторша на мгновение оторвалась от своих бумаг. — Сейчас не время для шуток.
Гермиона уже открыла рот для нового аргумента, но в этот момент из бокового коридора вышел пожилой целитель. Он был невысокого роста, с седыми волосами и усталыми глазами за толстыми линзами очков. На его мантии поблёскивала нашивка старшего целителя. Он двигался медленно, но его появление мгновенно изменило атмосферу у стойки: многие пациенты, стоявшие в очереди замолкли и с любопытством, без особого стеснения, уставились на преклонного возраста человека. Даже сотрудники, включая пышнотелую регистраторшу, консультирующую Гермиону, инстинктивно выпрямили спины.
— В чём дело? — спросил он низким голосом, обращаясь сначала к регистраторше, а затем переводя внимательный взгляд на четверых посетителей, на мгновение задержавшись на лице каждого.
— Эти люди из Министерства, вот их удостоверения. Я их не пустила, так как официального разрешения не поступало. — Ведьма протянула документ главному целителю и кивнула в сторону Гермионы. — Говорят, что присылали сову по поводу Берча и других пострадавших. Но никакая сова из Министерства до нас не долетала.
Целитель перевёл взгляд на Гермиону. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах промелькнуло что-то похожее на тревогу.
— Сейчас почта из Министерства часто теряется. Ты молодец, Сюзана, всё сделала правильно.— спокойно произнёс старик, возвращая удостоверение. — Но в следующий раз в таких случаях лучше сразу подходить ко мне. Всё же перед нами сотрудники Министерства, а просто так они сюда не заявляются. Так вы пришли к мистеру Берчу?
— Да, мы бы хотели взять показания у пациента. — твёрдо ответила Гермиона, делая шаг вперёд. — Мистер Берч поступил к вам неделю назад с симптомами магического истощения и частичной потерей памяти. Мы расследуем инцидент, связанный с его работой.
Целитель переглянулся с регистраторшей и тяжело вздохнул.
— Следуйте за мной, — наконец произнёс он после долгой паузы и развернулся к коридору. — Но я должен вас предупредить... Мистер Берч и другие сейчас находятся в крайне нестабильном состоянии. Их память восстанавливается урывками, а эмоциональный фон оставляет желать лучшего. Они могут быть не готовы к разговору или... отреагировать непредсказуемо.
— Спасибо. Мы все понимаем. Как к вам можно обращаться?
— Август Сальвиус.
— Меня зовут Гермиона Грейнджер, со мной Генри Гримстоун, Гарри Поттер и Рон Уизли, сэр. Мы сотрудники Министерства.
— О, мисс, я знаю, кто вы такие, вы же герои всего магического сообщества. — усмехнулся Сальвиус. — И Сюзана, ну, наша регистраторша, тоже в курсе. Она просто выполняет свою работу, не принимайте на свой счёт. Просто поймите, здесь больница, а значит, должен быть порядок. И просто так мы никого не впускаем. Но я так понимаю вас направил сюда Кингсли?
— Нет... Мы пришли сюда по собственному желанию.
— Что же, это очень досадно, что Министерство снова с чем-то медлит.
Они прошли через двойную дверь, затем по узкому коридору, увешанному портретами знаменитых целителей. По обе стороны тянулись ряды массивных дубовых дверей, за которыми иногда слышались приглушённые стоны или бормотание. Рон невольно поёжился, чувствуя себя неуютно в этой гнетущей тишине. Они поднялись по лестнице и вошли в отделение от недугов из-за заклинаний. Гермиона шла рядом с целителем, но оба не произносили ни слова.
Сальвиус остановился у одной из дверей в самом конце коридора. Он повернулся к гостям, и его усталые глаза, казалось, стали ещё тяжелее.
— Я зайду первым, — тихо, но властно произнёс он. — Предупрежу их о вашем визите. Если они откажутся говорить или начнут нервничать, мы немедленно уходим. И это не обсуждается.
Целитель прошел в палату, закрыв за собой дверь. В каридоре второго этажа сидело много народу, но несмотря на это сохранялась тишина. Если сравнить этот этаж с шумным и суетливым первым, где располагалась регистратура, то это было как небо и земля. Все четверо стояли у стены, словно ожидая свою очередь на экзамен, куда вызывали по фамильно.
Как только целитель вышел из палаты, предоврительно захлопнув за собой дверь, все четверо отпрянули от стены, на которую только что устало опирались.
— Можете проходить.
Рон, чувствуя странную тяжесть в ногах, первым шагнул вперёд и отворил дверь. Воздух здесь был пропитан запахами различных трав и целебных зелий. Дизайн комнаты был ничем не примечательным: стандартная больничная палата Министерства магии. У стен стояли четыре кровати, на которых лежали больные. У каждой постели стояла тумбочка, заваленная пузырьками с мутными жидкостями, таблетками и кружками. Все пациенты выглядели унылыми. Никто из них не обратил на вошедших никакого внимания.
Целитель огибая глазами пациентов, удавлетворительно кивнул.
— Даю вам не больше 15 минут, — сказал старичок, подойтя к одной кровати, на которой лежал мужчина 40 лет, с тусклыми как туман глазами.
При виде больного у Рона сжалось сердце. Перед глазами спустя уже довольно долгое время возник образ Джорджа, который выглядел точно также, когда Фред навсегда покинул их семью. Мужчина был точно таким же. Он спокойно лежал на своей койке, укрывшись до подбородка одеялом, смотря в одну точку где-то над дверью и редко моргал, из-за чего создавалось жуткое впечатление, что его глаза были не просто грустными, а абсолютно пустыми. Рон с сомнением и тревогой посмотрел на Гарри и тот ответил ему обеспокоенным взглядом. Гермиона тоже была в ужасе, её лицо побледнело. А вот Генри стоял чуть поодаль, и его лицо оставалось абсолютно безэмоциональным. Рон не мог понять, то ли Генри тоже питал глубочайшее сочувствие ко всем пострадавшим и просто скрывал его за маской хладнокровия, то ли ему действительно было всё равно.
Гермиона подошла к кровати и чуть поломавшись спросила:
— Добрый день, сэр. Могу ли я задать вам пару вопросов?
— Можете не пытаться, он не заговорит с вами... — раздался тихий женский голос с соседней кровати. — Как только он лишился магии, то потерял смысл в жизни. — Сказала женщина по имени Вэнс, приподнимаясь на локти с другой стороны от Гермионы. — Видимо, этот удар слишком сильно сказался на его ментальном состоянии, как, впрочем, у каждого из нас.
— Если у вас есть возможность, может быть, вы расскажете нам, что произошло? — мягко обратилась к ней Гермиона. — Мы постараемся помочь вам.
— А рассказывать особо нечего... — женщина снова легла на подушку, уставившись в белый потолок палаты. — Я шла после работы домой... На улице стояла темнота... Сама не знаю, зачем потащилась пешком в темноту. Обычно я трансгрессирую прямо к подъезду, но в тот день что-то щёлкнуло в голове... Захотелось прогуляться.
— Что вас повлекло потащиться домой на своих двоих? — не удержался Рон, но тут же пожалел, потому что женщина бросила на него испуганный взгляд.
— Я и сама не знаю... Может быть... может быть, я просто устала? Или хотела подышать свежим воздухом?
— Продолжайте, пожалуйста, — тихо сказал Гарри.
— Вдруг за спиной я услышала шорох... — её голос стал тише, будто она боялась. — Оглянулась и увидела кого-то... нет, не разглядела лица, ведь было слишком темно или он был в капюшоне... Но силуэт я запомнила: это была довольно крупная мужская фигура. Он просто стоял и смотрел на меня через дорогу. Не двигался и не говорил. Просто стоял и смотрел.
— Что вы сделали? — спросила Гермиона, затаив дыхание.
— У меня сразу возникло предчувствие, что стоит он здесь не просто так... и я рефлекторно прикоснулась к своей волшебной палочке, чтобы быть наготове в случае, если незнакомец вдруг кинется на меня. Он постоял пару секунд, затем обернулся, а потом побежал на меня.
— И вы... — начал Генри.
— Я так испугалась! — выпалила женщина так резко и громко, что все вздрогнули. — Он сорвался с места так неожиданно! А тут... какой-то первобытный страх! А я сразу произнесла заклинание. Самое простое. "Остолбеней", которое знала с детства! И... оно не сработало. Палочка просто... Не среагировала!
— И что было дальше? — спросил Рон. Он почувствовал, как по спине ползёт ледяной холодок ужаса, заставляя кожу покрываться мурашками.
— А дальше... — женщина снова замолчала. — Он был уже рядом и через мгновение стоял надо мной. Честно, я даже не успела закричать или позвать на помощь. Он схватил меня за плечи и поставил на колени! Я пыталась вырваться, всячески брыкалась. Но хватка мужчины была очень сильной, я бы даже сказала железной. Я чувствовала, как его пальцы впиваются мне в кожу даже сквозь ткань мантии. — женщина судорожно втянула воздух и продолжила. — После этого он запрокинул мою голову назад... очень резко... Я была уверена, что сейчас будет произнесено непростительное заклинание. Я готовилась к боли, возможно к смерти. Но вместо этого он просто... прижал свои пальцы к моему лбу. Прошло всего пару секунд после того, как он отпустил меня, но эти мгновения длились вечно. А затем последовал удар по шее. Больше я ничего не помню
Август Сальвиус, который всё это время стоял у двери, не перебивая ни пациента, ни юных сотрудников Министерства, наконец нарушил молчание. Его голос, когда он заговорил, был тихим и скрипучим:
— Когда вас нашли мракоборцы и привели в чувство, что вы испытывали?
— Усталость и боль в голове. — кратко ответила та.
— По данным, которые нам сообщили, вы теперь не можете пользоваться магией. Это действительно так? — задала вопрос Гермиона.
— Да... Никто из нас. Мы видим волшебство, но не в состоянии применять его. Все здесь пробовали применить хоть самое легкое заклинание, но лишь переводили палочки.
Вэнс укуталась в одеяло и отвернулась от Гермионы. Она ничего больше не могла сказать.
— Пройдёмте, — проговорил старший целитель, указав морщинистой рукой на дверь палаты.
Рон понимал это без слов. Он видел пустые глаза пациентов на белоснежных койках. Он понимал, что здесь они больше ничего не дождутся. Ответы были получены, но они породили лишь новые, ещё более пугающие вопросы. Тяжело вздохнув, он первым направился к выходу.
Они вышли в коридор. Август Сальвиус не сразу пошёл с ними. Он задержался на несколько минут в палате, бросив последний взгляд на своих пациентов, словно хотел убедиться, что с ними всё в порядке после такого допроса.
Сальвиус молча поманил их рукой за собой. Он шёл медленно, шаркая ногами по стерильному полу, и его спина была согнута под невидимой тяжестью прошедших лет. Четверо переглянулись и последовали за ним, все поняли, что старший целитель желает им что-то рассказать. Они миновали ещё один тускло освещенный коридор.
Наконец Сальвиус остановился у ничем не примечательной дубовой двери с простой табличкой «Старший целитель А. Сальвиус». Он достал из кармана мантии связку ключей, выбрал старый, медный, с причудливой бороздкой и с трудом провернул его в замке.
Кабинет встретил их полумраком и запахом старых книг и сушёных трав. Это было тесное помещение, заставленное высокими стеллажами, которые прогибались под тяжестью толстых книг в кожаных переплётах. На столе царил идеальный порядок: стопка пергаментов, чернильница и один стакан с остывшим чаем.
Сальвиус прошёл к своему креслу и тяжело опустился в него. Он указал гостям на несколько колченогих стульев, стоявших перед столом.
— Присаживайтесь .
Его голос звучал глухо и устало:
— Вы услышали то, что хотели?
Ребята, сидящие на стульчиках красной обивки замялись на месте.
— Неужели это действительно происходит? — неожиданно подал голос Генри. — А вы не думали, что это могло быть какое-то проклятие?
— Не думаю, что это проклятье. Как вы уже наверняка догадались - это и не болезнь. Мои пациенты столкнулись с чем-то похуже того, что я прежде не встречал за все свои пятьдесят лет практики. В результате обследования мы выяснили, что их мозг и нервная система изменились. Это не травма, которую можно залечить заклинанием или успокаивающим зельем. Магические каналы в их телах словно... Оборваны. Вот представьте тонкую ноть, которую резко рвут. Здесь похожая ситуация только вместо нити наш организм.
— А что говорят в Министерстве? — спросила Гермиона.
— Министерство? Они прислали одного чиновника, который записал мои слова, пообещал разобраться и исчез. С тех пор о них ни слуху ни духу.
Он сделал паузу, чтобы отпить остывший чай, даже не поморщившись.
— Лучшие целители пытаются найти ответ, но... многие в Министерстве не воспринимают эту напасть всерьёз. Пострадавших ведь пока не так много, а сотрудники всегда слепы, пока беда не постучится в их собственную дверь. Я уже пообщался на эту тему с Министром, надеюсь, он предпримет какие-то меры. Сейчас же в наших силах только обеспечить бедняжкам покой и искать новые ответы на возникающие вопросы. На данный момент это все что я могу сказать вам, но я буду рад, если Министерство возьмётся за это дело с большим рвением...
Он направился к двери, давая понять, что разговор окончен. Четверо молодых людей переглянулись в мрачном молчании. Они вышли в коридор, оставив за спиной старого целителя и его кабинет, пропахший горем и старыми тайнами.
Впереди их ждала неизвестность, которая пугала гораздо сильнее, чем все Пожиратели Смерти вместе взятые.
