Глава 8 Из чего мы сделаныПроцедура «обезвреживания» была ледяным, методичным унижением. Они не били его — с «ценным активом» обращались как с нестабильной бомбой. На него нацепили нейроблокаторы, глушившие сигналы имплантов, и тяжелые магнитные манжеты на запястья. Сандевистан затих, превратившись в тупую, ноющую боль в висках. Он снова почувствовал тяжесть собственного тела — ту самую, от которой когда-то сбежал в цифровую скорость.
Охранники вели его по бесконечным коридорам склада. Место внутри оказалось не пустым ангаром, а импровизированной лабораторией. Перегородки из матового пластика, портативные сканеры, мерцающие голограммы с его собственным нейрографиком — зеркальный зал его искалеченной сущности.
И вот он увидел её.
Мерри сидела за прозрачным барьером в небольшой чистой комнатке, больше похожей на клетку в зоопарке. Ей было лет двадцать, но выглядела она младше. В её чертах угадывалась мать — тот же овал лица, те же большие, тёмные глаза, но бездонно испуганные. На ней была простая серая одежда, волосы собраны в небрежный хвост. Она смотрела на Дэвида не с любопытством сестры, а с животным страхом подопытного, увидевшего более опасный экземпляр.
Рядом с ней стояла доктор Айрис Вейл — та самая женщина с экрана. Холодная, точная, её взгляд скользнул по Дэвиду, как сканер по штрих-коду.
— Образец 001 доставлен. Состояние: подавлен, уровень киберпсихоза по внешним признакам — высокий. Контрольный образец стабилен, — отчеканил один из охранников.
— Отлично. Начинаем синхронизацию. Вскрываем канал для стабилизирующего импульса, — сказала Вейл, не сводя глаз с Дэвида. — Не бойся, Мерри. Его буйство сейчас прекратится. Ты — ключ.
В этот момент Дэвид понял всю чудовищную изощрённость ловушки. Его не собирались убивать сразу. Его собирались использовать. Мерри была не просто приманкой. Она была живым камертоном. Её чистые, незамутнённые «Аркасом» нейросхемы должны были послужить эталоном, чтобы «перезагрузить» его, стереть всё лишнее — боль, ярость, Люси, Мэйна — и вернуть к исходным, послушным настройкам. Его должны были отформатировать на его же сестре.
— Нет! — вырвалось у Дэвида, и он рванулся вперёд, но манжеты и нейроблокаторы сковывали каждое движение, превращая порыв в жалкую судорогу. — Мерри, не давай им! Они хотят стереть меня! И тебя тоже используют!
Мерри вжалась в кресло, её глаза наполнились слезами. Доктор Вейл лишь усмехнулась.
— Эмоциональный всплеск. Типично. Не волнуйся, дорогая. Сейчас всё утихомирим.
Над головой Мерри опустился шлем со светящимися электродами. Она зажмурилась. На мониторах зажглись две параллельные нейрограммы. Одна — сложная, искривлённая, испещрённая пиками ярости и провалами отчаяния (Дэвид). Другая — ровная, гармоничная волна (Мерри).
— Начинаем синхронизацию. Подаём стабилизирующий импульс через канал контроля, — сказала Вейл.
И вот тогда вмешалась Люси. Её голос прорвался в наушник Дэвида, срываясь от напряжения:
— Дэвид! Я в их системе! Это не просто синхронизация! Это… передача! Они копируют ЕЁ нейросхемы в ТВОЙ буфер, чтобы перезаписать! Они стирают тебя! И её схема… она не чистая! В неё вшит скрытый протокол послушания «Милитек»! Мать пыталась его удалить, но не смогла до конца! Если они это сделают…
Её слова потонули в нарастающем гуле в его голове. Это был не сандевистан. Это был визг системы, чувствующей угрозу полного уничтожения. Он увидел, как глаза Мерри закатываются, её тело сводит судорогой. Они калечили её, вытягивая из неё душу, чтобы подчинить его.
«Защищай своих». Голос Мэйна прозвучал в памяти не как воспоминание, а как приказ.
Дэвид перестал бороться с блокировками. Он пошёл им навстречу. Он сконцентрировал всю свою волю, всю боль, всю ярость не на том, чтобы разорвать оковы, а на том, чтобы перенаправить их. Он взял тот самый стабилизирующий импульс, который тек из Мерри в него, и развернул его. Не чтобы принять её «чистоту», а чтобы обрушить на неё весь хаос своего опыта.
Мир взорвался белым светом.
Когда Дэвид пришёл в себя, он лежал на холодном полу. Магнитные манжеты были разомкнуты — перегрузка сожгла их контроллеры. Нейроблокаторы дымились на его шее. Вокруг царил хаос. Оборудование дымилось, голограммы плясали дикими спиралями. Охранники и доктор Вейл лежали без сознания, выведенные из строя электромагнитным импульсом обратной связи.
Он поднял голову. Мерри сидела в своём кресле, согнувшись. Из её носа текла кровь, но глаза были открыты. И в них не было прежнего животного страха. Был ужасающий, всепонимающий шок.
Через открытый канал синхронизации в неё хлынул не протокол послушания, а невозможный, чудовищный дамп сознания её брата. Фрагментарно, болезненно, но она увидела: смерть матери в нищих кварталах, лицо Мэйна, холод Люси на крыше, предательство Века, тяжесть ответственности. Она увидела цену, которую заплатил её брат, чтобы выжить. То, через что он прошёл, — она не просто увидела, она прочувствовала это всё, пропустив через себя.
— Дэ… Дэвид? — её голос был хриплым шёпотом.
Он подполз к ней, разбивая стеклянный барьер киберрукой.
— Всё… Всё в порядке. Я… — он не знал, что сказать. Он только что подверг её психическому насилию, худшему, чем любой допрос.
В этот момент в его комлинк ворвались голоса.
— Дэвид! Отвечай! У них подкрепление! Целая штурмовая группа снаружи! Мы не продержимся! — кричала Ребекка, и на фоне слышалась беспрерывная стрельба.
— Люк! — это был голос Фалько, полный не свойственной ему паники. — Они… Ребекка! Чёрт!
Сердце Дэвида остановилось. Он поднял Мерри на ноги.
— Держись за меня. Надо бежать. Сейчас.
Они выбрались из лабораторного отсека в основной ангар. Картина была апокалиптической. Фалько, прикрываясь за развороченным контейнером, отстреливался. А в двадцати метрах от него, на открытом пространстве, лежала Ребекка. Её маленькая фигурка была неподвижна, вокруг расплывалось тёмное пятно. Рядом валялся её «Гуте».
— Нет… — выдохнул Дэвид. Это не могло быть правдой. Не её. Не яростную, несломленную Ребекку.
Он бросился вперёд, забыв обо всём. Он бежал не как киборг, а как человек, отчаянно пытающийся обогнать смерть. Пули со свистом пролетали мимо, рикошетили от пола. Он упал на колени рядом с ней. Её глаза были закрыты, лицо бледное. Но грудь слабо поднималась. Она была жива. Ещё жива.
— Реб… — он не мог выговорить.
Она приоткрыла глаза, взгляд был мутным, но узнающим.
— Г…голов…ная боль, — прошептала она, и уголок её рта дрогнул в попытке улыбнуться. — Как… после твоих… тупых планов…
— Молчи. Сейчас вытащим, — его голос сорвался. Он попытался поднять её, но понял — у неё было сквозное ранение в живот. Передвижение убьёт её.
— Босс! — крикнул Фалько. — Их слишком много! Надо уходить! СЕЙЧАС!
Дэвид посмотрел на Мерри, прижавшуюся к контейнеру в ужасе. Посмотрел на умирающую Ребекку. Посмотрел на Фалько, который держал оборону из последних сил. Он должен был принять решение.
— Фалько! — его голос прозвучал металлически, не оставляя места для споров. — Берёшь Мерри. Через вентиляцию на восточной стене. Выход на крышу. Там… должен быть вертолёт Люси. Она его вызвала, я знаю.
— А ты? — крикнул Фалько, перезаряжая оружие.
Дэвид снял с пояса гранату и положил её в ещё тёплую руку Ребекки.
— Мы… задержим их. Дадим вам время.
— Дэвид, нет! — закричала Мерри, но Фалько, стиснув зубы, уже тащил её к вентиляционной решётке.
Дэвид приподнял Ребекку, устроил её поудобнее за укрытием, прислонившись к нему спиной. Он взял её «Гуте», ощущая её следы на рукояти.
— Ну что, малышка, — тихо сказал он. — Давай покажем этим корпоративным ублюдкам, из чего мы сделаны.
Она слабо кивнула, её пальцы сжались вокруг гранаты.
Штурмовики пошли в последнюю атаку.
Дэвид встал во весь рост. Он отключил все предохранители, все ограничители. Сандевистан завыл похоронной песней. Он уже не чувствовал боли, только ледяную пустоту и ясную, как математическая формула, цель: дать им время.
Он всегда держал сандевистан под контролем, только для необходимых задач.
В этот раз он решил включить его на полную. Не управлять им — а дать ему волю. Как будто он стал механизмом в руках какого-то существа. И он чувствовал, как сандевистан проходил по нервам, клеткам, даже как будто по венам — вместе с кровью. Он был готов пожертвовать телом, руками, ногами, если потребуется, — и вытащить Ребекку. Даже может, не живую. Но вытащить.
Он двинулся навстречу. Это не было красиво. Это была не скоростная акробатика. Это была мясорубка в замедленной съёмке. Он использовал всё: «Гуте», «Циклопа», кулаки, ноги, голову. Он ломал, рвал, отстреливал. Но их было слишком много.
Пули настигали его. Одна пробила плечо. Другая — бедро. Третья задела ребро.
Мир замедлялся всё сильнее. Сандевистан пожирал его последние ресурсы. Он отступил к Ребекке. У неё уже не было сил держать гранату. Он взял её руку в свою.
— Прости, — прошептал он ей. — Что добавлю тебе новый шрам.
— Дурак… — выдохнула она. — Сам… напросился…
Он услышал вдали рёв вертолётных двигателей. Фалько и Мерри успели. Его задача была выполнена.
Дэвид обнял Ребекку, прикрыв её своим телом. Он посмотрел на надвигающихся солдат, на дула их винтовок.
Он нашёл в последних резервах силы, чтобы активировать комлинк. Один последний раз.
— Люси… — его голос был лишь шелестом.
Он не услышал её в ответ. Канал не работал.
Последнее, что он видел, — это вспышка дул. И последнее, что он почувствовал, — это слабое, влажное тепло руки Ребекки в его ладони.
Выстрелы слились в один долгий, оглушительный грохот. А потом наступила тишина.
Крыша. Вертолёт.
Вертолёт, пилотируемый дистанционно Люси, уже набирал высоту. Фалько втаскивал в кабину рыдающую, обезумевшую Мерри. Сам он молча смотрел вниз, на склад. Его лицо было каменной маской. Он знал. Он всё понял по внезапно оборвавшейся связи и по последнему приказу.
Точка «Крот».
Люси сидела перед экранами, на которых один за другим гасли жизненные показатели Дэвида.
— Дурак… — прошептала она в тишину. — Ты всегда верил в какое-то чудо.
Она смотрела на погасшие линии, на пустоту там, где ещё минуту назад пульсировал его сигнал. Слезы текли по её лицу, но она даже не замечала их.
А потом, в самой глубине интерфейса, где-то на грани помех и реальности, она увидела слабый, едва различимый всплеск. Не сигнал. Не пульс. Что-то другое. Искажение. Шум.
Она замерла, всматриваясь.
Дэвид… это ещё не всё. Ещё не кончено. Ничего не кончено.
