Фанфики

У Гермионы обнаружился внезапный талант к кулинарии, и она не преминула воспользоваться этим на практике — правда, весьма специфическим образом.

Гермиона не любит Гарри, хоть и живет с ним в старом, рассыхающемся доме, слушает скрип половиц по ночам и завывания ветра в многочисленных щелях. Здесь нет никого, кроме них, но время от времени кажется, будто неведомые существа взбираются по отсыревшим стенам, шкрябают когтями по полу, хлопают дверцами шифоньеров, выбрасывая из них поеденные молью пальто и заросшие плесенью кипы трухлявых газет.

Геллерт ненавидел их до зубовного скрежета.

Просто Гарри для Гермионы как брат, и она вовсе не мечтает, чтобы он пригласил ее на этот дурацкий бал.

Из бального зала по-прежнему доносятся завывания «Ведуний», а в кустах позади блюет Крам, когда Гарри целует Гермиону впервые.

Кому-то нравится грызть мелки, кому-то — гранит науки, а кому-то — выносить мозг Лили Эванс в тщетных попытках пригласить ее на свидание. Впрочем, Джеймс Поттер не унывает — вдруг ему когда-нибудь повезет?

Бродяга не хочет заводить семью — ни сейчас, ни потом. Ему хочется целовать Сохатого в тонкую жилку, пульсирующую на виске, и выплюнуть в лицо Эванс все известные ему маты, и стырить у кого-нибудь хроноворот, чтобы вернуться в то время, когда они с Джеймсом не разлучались. Он думал, что так будет всегда. Идиот, что тут сказать. Все они идиоты.

Гермиона ему как сестра. Гарри повторяет себе это снова и снова, когда видит, как посреди Выручай-комнаты она целуется с Роном, и впоследствии возвращается к этой мысли всякий раз, когда начинают одолевать сомнения.

Лучше бы она на него не набрасывалась вот так. В конце концов, что плохого в том, чтобы Гарри уехал в Штаты? Он получит престижную работу, а ко всякого рода опасностям ему уж точно не привыкать, и Гермиона ему не жена и не девушка, чтобы не пережить расставания. Она даже не влюблена в него. Разумеется, нет.

"Скажите, что такого в вас нашел Альбус Дамблдор?" Фик по фандому "Фантастические твари".

Седрик Диггори был хорошим парнем — так сказал бы всякий, кто его знал. А знал ли?

Когда Гермионе было одиннадцать, она мечтала найти друзей и стать лучшей по всем предметам. Когда Гермионе было пятнадцать, она мечтала окончить школу с отличием, подарить эльфам права и, возможно, понравиться какому-нибудь красивому мальчику. Когда Гермионе было восемнадцать, она думала только о том, чтобы одержать победу над Вольдемортом и сделать этот мир хоть чуточку лучше. Теперь Гермионе было двадцать три, и она совершенно не представляла, что делать со своей жизнью.

– Потому что теперь мы равны, Малфой. Что бы ты там о себе ни воображал, твоя чистая кровь уже ничего не стоит. Да и раньше не стоила, если честно, – и, не смотря на него, она отделилась от стойки и пошла убирать столик, освобожденный двумя невероятно вонючими гоблинами.

В его реальности богатенькие мальчики женятся на таких же богатеньких девочках с идеальной до зубовного скрежета родословной. В его реальности богатенькие мальчики не болтают с рыжими до жути девчонками, чья мантия напоминает старый пыльный мешок, и уж точно не мечтают пригласить их на свидание. Но Драко, вопреки всему, хочет именно этого. Должно быть, с ним что-то не так.

На третьем курсе Гарри получает по почте "Молнию", и Гермиона немедленно доносит сей факт до Макгонагалл, чем вызывает обиду и непонимание лучшего друга. Но, возможно, у нее имелись веские причины, чтобы так поступить?

Оливеру нравятся девушки вроде Джинни — из тех, что отчаянно, не раздумывая рвутся в бой.

Иногда Флинт напоминал ему скверно воспитанного первокурсника с шилом в заднице, который методично, из урока в урок, дергает за косички соседку по парте, не зная, как еще выразить свою симпатию — с тем только отличием, что Флинту шел уже девятнадцатый год и первокурсником он определенно не был, а Оливер никак не походил на девчонку с косичками. Впрочем, легче от этого не становилось. Скорее наоборот.

Гарри счастлив, влюблен в Джинни и полон уверенности в светлом будущем, но неожиданное открытие Гермионы заставляет его кардинально переосмыслить свои взгляды.

Об упущенных возможностях, несбывшихся надеждах и неверно расставленных приоритетах.

Когда закончилась вся эта хрень с крестражами и Вольдемортом, мы с Гермионой недели на две засели в доме на Гриммо и все это время беспрерывно пили, наслаждаясь блаженным ничегонеделанием, а Кричер приносил нам еду.